Анна Шнайдер – Двуликие (страница 237)
Но Данита всё-таки сделала шаг вперёд и обняла его. Провела ладонью по спине — и отшатнулась, в ужасе качая головой.
— Нет, ну это невозможно! Ты… девочка?!
Ответить Дамир не успел, снова услышав негромкую вибрацию воздуха, и через мгновение в комнате появился дартхари Нарро. Почему-то в сопровождении магистра Керта.
— Папа! — воскликнула Дин, бросаясь к отцу, и он обнял её, кратко поцеловав в лоб. — Что с мамой?
— Мама пока спит, — ответил Вожак спокойно, глядя поверх головы дочери на Дамира и Даниту. — За пару часов она восстановится и сможет заниматься делами.
— Хорошо. А…
— Подожди, — Нарро мягко перебил Дин и отстранился. — Потом. Иди сюда, Мир, я вытащу артефакт.
— О-о-о, — простонала Данита, покачнувшись. Только услышав от Нарро подтверждение собственным мыслям, она наконец поверила в то, что её брат всё это время был девочкой.
— Вытащишь? — Дамир быстро подошёл к оборотню, ощущая себя человеком, которому собираются вручать государственную награду. — Надолго?
— Будем надеяться, что навсегда, — усмехнулся Нарро и поднял руку, оттягивая ворот рубашки наследника.
Касание прохладных пальцев, резкая обжигающая боль, густой туман перед глазами — и истошный вопль Даниты над ухом:
— Мир! Братик, ты!..
Она чуть не снесла его напрочь, накинувшись и обняв с таким пылом, что Дамир был вынужден сесть на кровать, пытаясь справиться одновременно и с головокружением после вытаскивания артефакта, и с сестринским напором.
Данита говорила без умолку, наверное, целую минуту. Верещала, сетовала, как же она не догадалась, жаловалась на жестокость метода — с ума сойти, столько времени мальчику притворяться девочкой! — плакала от счастья, обнимала…
Дамир только улыбался и гладил сестру по растрёпанным волосам. Данита, конечно, много чудила последние месяцы, но он всё равно безумно её любил. И простил сразу и за всё — и за прошлое, и за будущее. Сестра же, единственный близкий человек, если не считать Дин.
Или?..
— Так, волчата. Потом наобнимаетесь. — Нарро, смеясь, оттянул Даниту от Дамира и усадил рядом на кровать. Дин стояла в изголовье и смотрела на них, улыбаясь счастливо, но устало. И магистр Керт, которого непонятно зачем сюда привели, замер в шаге от дочери ректора, тоже глядя на Даниту и Дамира, но взгляд его казался наследнику странным. Наверное, примерно таким должен быть взгляд солдата, который знает, что война уже закончилась, но его всё равно сегодня расстреляют, потому что он попал в плен к врагам. — Сейчас у нас другое, но не менее важное дело. И я, наверное, обойдусь без слов, он вам сам всё расскажет.
Он.
Дамир сглотнул, глядя на то, как Нарро подходит к магистру Керту, точно так же, как минуту назад, оттягивает ворот рубашки, разрезает выпущенными когтями белую кожу и вытаскивает наружу артефакт, похожий на цепкого мохнатого паука.
— А-а-ах… — выдохнула Данита, покачнувшись, и вцепилась сведёнными пальцами в ладонь Дамира. Больше она ничего не смогла сказать, и наследник её понимал. Он и сам, кажется, потерял голос, изучая спокойного и серьёзного человека, который теперь стоял перед ними на месте магистра Дариона Керта.
Он зарос, похудел и выглядел измождённым, как будто его месяц держали в том самом плену и почти не кормили. Но это всё равно был дядя Велдон. Их дядя Велдон, живой, не сгоревший в «огненном цветке», а живой, живой, живой!
Они с Данитой вскочили с кровати одновременно, вихрем пронеслись оставшиеся до дяди пару метров — и повисли на его шее, как в детстве. Сестра с одной стороны, брат с другой.
— Дядя… — шептал Дамир.
— Дядя-я-я! — рыдала Данита.
Наверное, это и есть счастье. Настоящее, абсолютное, непререкаемое счастье. Знать, что тот, кого ты любишь, — жив. Просто — жив.
А всё остальное… наверное, он сейчас расскажет?..
Видеть племянников было радостно и больно одновременно. И он не знал, чего в нём сейчас больше — ликования оттого, что может наконец обнять обоих, или горечи, потому что совсем скоро вновь придётся расстаться, и надолго.
— Дядя, как, ну как это так? — простонала Данита, на мгновение отрываясь от него и заглядывая в лицо. — Дарида, как ты отощал! Где ты был?! Ты не ел? И как выжил? В «огненном цветке»?!
— Где он был, в принципе, ясно, — хмыкнул Дамир. Он уже перестал виснуть на бывшем императоре, словно неожиданно вспомнив, что вообще-то взрослый парень, а не маленькая девочка. — Притворялся магистром Кертом.
— А-а-а, — племянница изумлённо открыла рот, как будто только осознала, из кого Нарро недавно вытащил амулет личины. — Точно…
— Давайте-ка сядем. — Норд кивнул на постель, подталкивая племянников в спины. — И я вам всё объясню. Мне есть что сказать.
— Да уж, будь добр, — пробурчала Данита, показательно сводя брови. Теперь, когда радость чуть схлынула, можно было и характер показать, потребовав объяснений за волнения. В этом была вся Данита, но всё равно Норд не мог не признать, что она повзрослела. Прежняя племянница, та, которую он помнил, не стала бы участвовать в сегодняшней авантюре. Никогда в жизни.
Норд сел на кровать, Дамир и Данита примостились рядом, прижимаясь к его бокам, как когда-то в детстве. От этого непроизвольного поведения в груди стало тепло, словно племянники коснулись маленькими детскими ладошками его замёрзшей от постоянной боли души.
«Если бы не они, ты бы давно умер», — так однажды сказала Эмирин, рассматривая его чёрную, как дыра, ауру. Да, это было верно, он жил только ради них. А теперь ещё и ради Шайны…
— Простите меня, — произнёс Норд сердечно, погладив племянников по прямым и напряжённым спинам. — Что не посвятил в свои планы и заставил переживать. Это было нелегко, но иначе было невозможно. Вы не смогли бы искренне сыграть горе перед Коулом.
— Так это он? — изумлённо выдохнул Дамир. — Да ладно!
— Нет, не он, — покачал головой бывший император и начал объяснять. Про амбициозного Риланда, которому с детства хотелось быть важнее всех, и он добился этого среди эльфов, став Повелителем, но его заедало признание главенства человеческого императора над собой. И он мечтал занять место правителя над всем Эрамиром, не пожалев ради достижения цели ни своих детей, ни Эмирин, с которой всегда был дружен. Про Триш Лаиру, спасшую Эдриана от подчинения Крови ценой жизни и заключившую собственную душу в амулет, чтобы при необходимости защитить ту, которая пострадала от её действий в прошлом сильнее всех, — Эмирин. Рассказал про то, как избежал смерти, использовав старый артефакт Триш и ненависть Эдриана, чтобы выглядело правдоподобно. И наконец про то, что ему всё же придётся уехать, чтобы снять родовое проклятье. И императором будет Дамир. Не сейчас, но через пять лет, когда закончит учёбу в академии.
Племянники слушали молча и внимательно, почти не задавая вопросов. Норд не стал говорить о своих чувствах к Шайне — Дамир догадывается и так, а Даните это ни к чему, — только попросил поддерживать и её, и Коула, которому сейчас придётся нелегко. И друг друга, конечно.
— Но мы же будем видеться? — прошептала Данита дрожащим голосом, нервно смяв юбку платья на коленях. — Я поняла, что ты больше не хочешь и не можешь быть императором, что тебе надо уехать из-за проклятья… Но…
— Нит, не спрашивай глупости, — решительно отрезал Дамир прежде, чем Норд успел ответить. — Если дяде надо отказаться от того, что ему дороже всего на свете, то мы наверняка входим в это понятие. И лучше сейчас ничего не говорить, чтобы не влиять на метку.
Норд осторожно обнял племянников, прижав к груди их головы. Данита всхлипывала и шмыгала носом, смешная несмотря на свою искреннюю грусть, а Дамир громко пыхтел, как сердитый и своенравный котёнок.
— Всё будет хорошо, дети, — улыбнулся Норд и поцеловал племянников в темноволосые макушки.
Несмотря на то, что всё вроде как закончилось, враг был повержен и можно расслабиться, я чувствовала себя разбитой и раздавленной. Как птица с перебитым крылом, которую забрали жить в зоопарк. Вроде бы и ничего, и кормить будут, и клетка просторная. Но клетка же.
Я не ощущала никакой радости, мне было жаль всех. Больше всего, конечно, Норда, но и погибшего Эдриана, который после смерти перестал выглядеть как магистр Лан, и растерянного Коула, которому ещё предстоит узнать о гибели отца и дедушки, и маму, посвятившую собственную жизнь исправлению своих же фатальных ошибок. Её душа наконец отправилась туда, где должна была оказаться ещё десять лет назад, и это было хорошо, но я была настолько морально вымотана, что не чувствовала облегчения даже по этому поводу.
Возможно, оно придёт позже. Завтра, например. А сегодня мне просто было горько до невыносимости…
— Шани, — сказал отец, когда мы оставили Оливера в лазарете и вернулись в свои комнаты, — мне нужно сейчас уйти. Эмирин пока что не способна ничего делать, а дел много, я должен помочь Нарро. Поспи, хорошо? Тебе нужно отдохнуть.
— Да я не устала, — я пожала плечами. — Не дралась же ни с кем и не держала академию или Эмирин, с чего мне уставать?
Отец покачал головой.
— Ты устала не физически. Не спорь, ладно? Выпей микстуру, если сама не сможешь уснуть. Завтра навестишь и Коула, и Оливера, не убегут они.
Не убегут… Они-то да. А Норд?
— Он уйдет сегодня, не знаешь? — почти прошептала я, с трудом сделав вдох. Дышать было тяжело, грудь словно в тисках сжимало.