Анна Шнайдер – Двуликие (страница 228)
— Да, конечно, — я встрепенулась, возвращаясь в реальность.
— Я говорил: в прошлый раз не было никаких задач, нужно было только продержаться определённое количество времени и попытаться дышать. Сейчас необходимо будет не только дышать, но и ощутить свой Огонь. Почувствовать его, как ты чувствуешь эмоции. Понять, что он именно твой, а не чей-то ещё, а раз так, то он должен тебя слушаться. И заставить его уйти. Впитаться в тебя. Как вода в землю.
— Так огонь не вода, — возразила я, и Норд едва уловимо улыбнулся.
— В том-то и дело, Шани, что твой Огонь может стать и Водой, и Землёй, и Воздухом — чем угодно, если ты научишься им управлять. И для этого нужно понять, что он — это ты.
— Он — это я, — повторила я, кивнув. Звучит вроде бы просто, но на деле…
— Я вижу, что ты поняла. Тогда готовься. — Норд отпустил мои ладони и отошёл на пару шагов, остановившись чуть ближе, чем находились Эмирин и Нарро. Не отвернулся, продолжил смотреть на меня. И Вожаки тоже не отворачивались, но меня это совсем не волновало. Вообще ничего не волновало, видимо, магия Нарро до сих пор действовала.
Через пару минут я осталась только в нижней рубашке, даже обувь сняла, поморщившись от колкости замёрзшей травы под ступнями. Холодно не было, купол защищал и ноги, но не от прикосновений.
Норд, увидев, что я закончила, вновь подошёл, встал за спиной, положил ладони на плечи. И, как тогда, шепнул мне на ухо:
— Подними руки.
Блеснул чёрный металл. Крепкие и сильные пальцы скользнули по предплечью, коснулись кожи на запястье, сжали браслеты. Раздался тихий звук, похожий на человеческий стон, и я не сразу поняла, что он принадлежал мне.
Страх вернулся, как только блокираторы упали к моим ногам. Вместе со страхом пришёл и Огонь, хлестнув тело обжигающей плетью и надавив на грудь так, что я мгновенно забыла, как дышать.
Всё было как в прошлый раз. Абсолютно всё. За исключением одного — теперь я понимала, что через несколько секунд ничего не пройдёт, если только я малодушно не сдамся, признав поражение и неумение управляться со своей силой.
— Шани, этот Огонь — ты, — повторил Норд, пока я пыталась вспомнить, как сделать вдох, и, подняв ладони, зачем-то хватала ими воздух. — Не какая-то враждебная сила, которая мечтает тебя уничтожить. Это ты сама. Ну же, прикажи ему перестать! Прикажи уйти! Ты — хозяйка.
Я — хозяйка. Этот Огонь — я.
Я не знаю, сколько раз я повторила это, прежде чем смогла наконец вдохнуть. Воздух вошёл в лёгкие, обжигая их, словно насмехаясь над тем, как я пытаюсь заставить себя поверить в то, что этот невыносимый жар, терзающий тело и изнутри, и снаружи, — я.
И, как ни странно, это меня и спасло. Я внезапно разозлилась, подумав — какого кхаррта я всё терплю? Да, в прошлый раз мне не хотелось жить, во время инициации тем более, но что этому дурацкому Огню надо сейчас? Или он полагает, что я с ним не справлюсь? Ерунда какая! Он во мне родился, значит — справлюсь!
Он во мне родился?.. Родился…
Жар схлынул внезапно, как неожиданно прекращается проливной летний дождь, исчезая за секунду. Я снова взмахнула руками, подняла одну к глазам — и с оцепенением уставилась на яркий огонёк, вспыхнувший на ладони. Сжала кулак — и огонёк, вспыхнув, исчез, будто впитался в кожу.
— Молодец, Шани! — радостно проговорил Норд возле моего виска, сжав мои обнажённые плечи, и я, неожиданно для самой себя всхлипнув, позорно рухнула в обморок, вынесенная из реальности обрушившимся на меня облегчением.
19
Обморок перешёл в сон. Лёгкий, радостный, но очень глубокий — такой, при котором выздоравливают даже самые тяжёлые больные.
Я знаю, кто наслал его на меня, потому что это был не первый раз, когда я ощущала нечто подобное. Практически всё время, что я находилась в лазарете после инициации, каждую ночь мой сон был не вязким и неприятным, полным чувства вины, каким должен был стать после гибели Норда, а невесомым и ласковым. Тогда я об этом не задумывалась, просто принимала как данность. Теперь же в полной мере осознавала, что на самом деле встречалась с дартхари Нарро гораздо чаще, чем помнила об этих встречах.
Поначалу мне ничего не снилось, я просто спокойно спала, глубоко дыша и восстанавливая силы. Но, видимо, организм мой за то время, что я носила браслеты-блокираторы, успел соскучиться по сновидениям, и в какой-то момент всё изменилось.
Я оказалась напротив зеркала, но в нём отражалась не я, а…
Мама.
Настоящая. Не внешность, придуманная ею и названная Карой Джейл, а истинный облик Триш Лаиры. И впервые я была рада этому, потому что за то время, что я не видела маму во снах, успела принять её настоящую. Всю — и внешность, и заблуждения, и ошибки, и преступления. Какая бы она ни была, она — моя мама, и этого не изменить.
— Шани, — улыбнулась она, глядя в зеркало. Протянула руку, будто желая коснуться моего лица, но, вздохнув, через мгновение опустила её. — Я горжусь тобой. Ты такая умница.
«Я тоже горжусь тобой, мама», — хотелось ответить мне, но в этом сне я не могла ничего — ни шевелиться, ни говорить. Впрочем, как и обычно. А жаль, потому что я желала подбодрить маму… Чтобы она знала: я её больше не осуждаю. Да, она ошиблась. Но она сделала так много, чтобы исправить свои ошибки!..
Сердце пропустило удар, и я вздрогнула, едва не проснувшись.
Сделала так много, чтобы исправить свои ошибки… Возможно, мамин амулет — это тоже способ исправить какую-то из ошибок? И её имя — их признание. Признание долга её души.
Мама наклонилась, вглядываясь в зеркальную поверхность, и её алый глаз ярко и взволнованно сверкнул.
— Я не могу прийти в сон к Эмирин, она знает почему, — вновь заговорила мама. — И ты, наверное, тоже скоро поймёшь. Поэтому прошу тебя передать ей… Скажи, что кукловод, конечно, лучше управляет марионетками, но и марионетки могут повлиять на кукловода. Даже если они сломанные.
Я облизнула губы, неожиданно вспомнив один из своих последних снов, в котором Триш и Эдриан обсуждали что-то… какое-то заклинание… Эдриан ещё сказал: «Кукловод со сломанными куклами. Кукловод есть, ниточки есть, а куколки не слушаются».
Надо рассказать Эмирин содержание обоих снов. Почему я вообще не сделала этого раньше? Хотя понятно почему — тот сон приснился мне незадолго до гибели Норда, сразу после его откровений, и я забыла обо всём, погрузившись в собственные переживания. Это было неправильно.
Главное — не забыть во второй раз…
Я открыла глаза за полтора часа до побудки. Огляделась — помещение утопало в полумраке, но я всё равно сразу поняла, что нахожусь в своей комнате, накрытая тёплым одеялом, а рядом с подушкой привычно сопит Хель.
Я повернулась на другой бок, сунула руку под подушку и вытащила наружу заколку-торлеаин. Ту самую, которую подарил мне на день рождения поддельный Эван, воспользовавшись советом принцессы Даниты. После признания Норда о том, что он император, заколка долго лежала под матрасом в моей прошлой комнате, а после переезда сюда я засунула её под подушку и больше не доставала.
Я бы хотела подарить торлеаин Норду, очень хотела бы. Но слишком хорошо помнила, что он сказал о проклятье. Если он примет торлеаин, это точно отразится на метке. Значит, пусть заколка пока лежит под подушкой. Подарю, когда проклятье спадёт. А оно спадёт, я уверена.
Убрав торлеаин, я перевернулась на другой бок и нахмурилась. Так, мне ведь что-то снилось… важное. Что? Надо постараться вспомнить…
Несколько мгновений я ещё лежала, ощущая, как со скрипом раздвигаются створки моей памяти, выпуская наружу приснившееся… а затем вскочила, словно в ягодицу ужаленная.
Надо срочно бежать к Эмирин!
Оделась я молниеносно. Выскочила из комнаты и притормозила только возле дивана, на котором спал отец, — и то исключительно потому, что он вдруг открыл глаза и сипло поинтересовался:
— Куда это ты, колючка?
— Надо, — ответила я твёрдо. — Очень. Не волнуйся, пап.
Он вздохнул, потёр лицо и сел, уставившись на меня сонным взглядом.
— Когда вернёшься?
По правде говоря, я не знала, застану ли вообще Эмирин в академии, но стоило хотя бы попытаться.
— К завтраку точно должна.
— Ладно, — отец махнул рукой. — Иди. Не знаю, что там у тебя за тайны, но надеюсь на твоё благоразумие.
— Не волнуйся, — повторила я, подошла ближе, чмокнула его в щёку, а затем быстро развернулась и побежала к выходу.
Только в коридоре, мчась куда-то с бешено колотящимся сердцем, я внезапно осознала, что бегу в другую сторону. Комната Эмирин совсем не там, я же точно помню! А там — центральный холл, зал почёта и зал памяти. И в последнем портальное зеркало…
А может, действительно наведаться в императорскую библиотеку? Вдруг я всё-таки что-нибудь найду, я же теперь знаю, где искать, благодаря магистру Нерида. И тогда буду разговаривать с ректором не только о своих снах. Мне казалось, что информация про «долг души» тоже важна. Я пока не знала, чем именно, но подозревала, что она многое может расставить по своим местам. По крайней мере для меня. Эмирин-то наверняка давно уже в курсе всего, да и Норд, возможно, тоже. И раз они ничего не стали мне объяснять, то… наверное, это что-то не особенно приятное. Но я и не ждала обратного, прекрасно понимая, что мама в ту ночь, когда сбежала из дворца после нескольких убийств, не могла совершить ничего вдохновляющего. Этот амулет должен каким-то образом отдать её долг. Но каким?