Анна Шнайдер – Двуликие (страница 202)
Магистр перехватил мои руки, сжав раненое запястье, и я вскрикнула от боли, дёрнулась, пытаясь освободиться, но сделала себе только хуже — кровь полилась сильнее, в глазах потемнело, и я бы непременно грохнулась на пол, если бы не крепкое тело Керта, которым он прижал меня к стене.
— Потерпи чуть-чуть, хорошая моя. Сейчас вылечу.
Я резко выдохнула, попыталась открыть глаза и посмотреть на магистра, понять, не послышалось ли мне, — но не могла сосредоточиться от боли в запястье.
Хорошая моя. Он действительно сказал именно так? Так, как называл меня Норд? Зачем?! Откуда он знает?!
Ладони запульсировали, нагрелись, и по повреждённым венам словно потёк чистый Огонь вместо крови. Боль постепенно уменьшалась, пока не исчезла совсем, оставив о себе на память только лёгкое ощущение онемения.
Я открыла глаза и обнаружила, что лицо магистра находится непозволительно близко от моего, так близко, что наши губы почти соприкасаются. Я плохо видела Керта — в комнате было темновато, да и глаза слезились от выступивших слёз, — но чувствовала его отлично. И жаркое дыхание, касающееся губ и щёк, и сильные руки на талии, и крепкие ноги возле моих бёдер.
Ярости больше не было — только непонимание того, что происходит. И с ним, и со мной. Потому что я не была одинока в своём смятении, и Керт доказал это, когда мгновение спустя наклонился и коснулся губами моей шеи, отчего меня будто молнией пронзило. Я охнула и, подняв руки, вцепилась в плечи магистра настолько крепко, что казалось: я сейчас проделаю дырки в его куртке.
— Шайна… — выдохнул Керт, вновь опалив мою шею поцелуем. Его губы были слишком горячими, контрастно горячими на фоне моей холодной кожи, и это безумно возбуждало.
Мне нужно было приходить в себя, причём срочно, поэтому я ляпнула то, что первым пришло в мою бедовую голову:
— Магистр… вы женаты?
Голос был тихим и сиплым, словно я простудилась. Я сама не до конца расслышала свой вопрос, но Керт — расслышал.
— Что? — Он вздрогнул, и пальцы на моей талии сжались сильнее. — Что за бред? Нет, конечно.
— Но как же… жена и ребёнок…
Молчание. Тяжёлое, надрывное… Я слышала только хриплое взволнованное дыхание Керта возле своей шеи и не представляла, что он сделает дальше.
Отстранился. Выпустил меня из объятий, отошёл на шаг назад и, запустив ладонь в волосы, прошептал с каким-то отчаянием:
— Сейчас верну тебя в академию. Сегодня всё пошло не по плану.
— Я не буду резать портрет императора, магистр, — сказала я резко и непримиримо и даже сжала руки в кулаки, будто собиралась вновь кидаться с ними на Керта. — Ни при каких условиях, ни за что. Придумайте другой сценарий.
Он усмехнулся, но как-то грустно.
— Шайна…
— Не буду!
Хмыкнул.
— Ладно. Потом поговорим.
Он стоял возле камина с чашкой в руке и задумчиво пил ароматный травяной чай, глядя в огонь. Лицо его, обычно строгое и суровое, сейчас казалось растерянным и почти беззащитным.
— Что случилось? — мягко поинтересовалась ректор, опускаясь в кресло и складывая ладони на коленях.
— Шайна спросила, не женат ли я, — вздохнул он, поморщившись, и отошёл от камина. Сел во второе кресло, поставил на столик чашку и потёр лоб. — И про ребёнка упомянула. Я сказал, что нет ни того, ни другого.
— И не соврал, — кивнула Эмирин, пряча улыбку. Ни к чему сейчас улыбаться — только обижать.
— Но Дарион-то женат, — скрипнул зубами собеседник. — И сын у него есть. И об этом можно навести справки.
— Давай будем решать проблемы по мере их поступления, — примирительно сказала ректор. — Никаких справок Шайна пока не наводит, а если вдруг наведёт, что-нибудь придумаем. Ты же не считаешь, что она сразу начнёт говорить о своих подозрениях Коулу или Дамиру?
— Нет, конечно. Она не такая.
— Тогда вопрос исчерпан.
Он усмехнулся и качнул головой, вновь потерев лоб. Эмирин хорошо знала эту привычку — он всегда так делал, когда крепко о чём-либо задумывался.
— Не знаю, что придумать с яростью. Шайна наотрез отказалась резать портрет.
— Не удивительно. Я тебя сразу предупреждала.
— Я помню. Но что теперь? Со страхом всё проще, но как вызвать в ней ярость? Она обязательно должна научиться справляться с этой эмоцией, иначе не сможет подчинить Огонь.
На мгновение задумавшись, Эмирин пожала плечами и ответила:
— Если Шайна отказалась, сделай это сам. Думаю, подобные действия с твоей стороны её тоже доведут до крайности.
— Ты права… — пробормотал он и так явно обрадовался, что ректор улыбнулась. Нашёл проблему! — Я об этом как-то и не подумал даже.
— Только не переусердствуй с разрезанием портретов. А то она обидится. Ты же не хочешь её обидеть?
— Не хочу. Несмотря на то, что для неё это было бы к лучшему.
Эмирин, как и всегда, тактично промолчала, не желая рассуждать о том, что Шайна сама должна решать, как будет лучше для неё.
В ночь со вторника на среду я спала просто отвратительно, и это ещё мягко сказано. От случившегося на занятиях с Кертом меня трясло, причём я не знала, от чего больше — то ли от гнева и ярости за то, что он хотел заставить меня сделать, то ли от возбуждения. В последний раз меня так трясло после того, как мы с Нордом…
Ох, нет, сейчас об этом лучше не думать.
У меня даже возникла мысль встать и пойти в императорскую библиотеку — настолько плохо было. Но я понимала, что подобным действием непременно разбужу отца, крепко спящего в соседней комнате, и неприятных вопросов будет не избежать, а я ещё не готова к ним. Он и так с подозрением косился на меня после того, как Керт ушёл, а я старательно делала вид, что всё в порядке, но подробности сообщать отказалась, сославшись на то, что это слишком личное.
Ага, личное. Эти его поцелуи в шею — до дрожи… И «хорошая моя»… Так говорил Норд. А может, мне послышалось и Керт на самом деле молчал? Может, я вообще схожу с ума, раз постоянно чувствую в этом человеке моего императора. Погибшего! Разве стал бы он меня обманывать, если бы был жив?
— Но я ведь не пришла к нему, — прошептала еле слышно, уставившись в темноту перед собой. Хель тихо мурлыкнула рядом и перевернулась на другой бок. Она, в отличие от меня, всегда спала отлично. — Он признался во всём, он надеялся, а я не пришла. И если это всё действительно было не по-настоящему, то… заслуживаю ли я знать правду?
Рассуждать о подобном казалось мне дикостью. Как можно думать, что Норд жив, зачем давать себе ложную надежду? Нет, я понимала, что если бы они с Эмирин и правда решили сымитировать гибель императора, то я вряд ли узнала бы об этом. Не после того, как я не вернулась к нему. И даже моя инициация не повлияла бы на решение ничего мне не объяснять. Я сделала выбор, да и Норд сам хотел, чтобы он был именно таким.
Кхаррт, абсурд какой-то! О чём я вообще думаю? Мой император не может быть жив, это исключено. А Керт… ну, понравился он мне физически. С кем не бывает?
— Со мной не бывает, — зло фыркнула я и сжала кулаки, неожиданно подумав — а вдруг мне дают какое-нибудь зелье, чтобы я подобным образом воспринимала магистра? Вдруг это часть плана по приручению Огня?
Хм, почему бы и нет.
Интуиция вопила, что предположение бредовое, но я её не слушала. Это она нашёптывала мне на ухо, что Норд жив, но я боялась ей верить. Если поверю даже на миг, а потом окажется, что я заблуждалась, просто умру.
Лучше верить в абсолютную беспринципность магистра.
Я так и не поняла, спала я в итоге или нет, но утром в среду встала с постели с настолько тяжёлой головой, словно вместо неё у меня выросла чугунная сковородка. И весь день была рассеянной, несмотря на то, что практикумы по целительству и целительским зельям я любила. Но сегодня мне не давались даже эти предметы.
Коул с подозрением косился на нас с Оливером — поддельный принц тоже периодически зевал и выглядел сонным, — и это было бы смешно, если бы впереди меня не ждало «свидание» с эльфом, во время которого он наверняка постарается сломать мне мозг и выяснить, что мы с его конкурентом делали ночью вдвоём. И дай Дарида, чтобы я удержалась от какой-нибудь язвительной шутки — не поймёт же!
На боевой магии отец разрешил нам с Коулом тренироваться как раньше, причём третьим — а нам обязательно был нужен кто-то третий, чтобы швыряться заклинаниями, — поставил Оливера. Они с Коулом стояли в паре друг с другом ещё в прошлый раз, когда я ходила смотреть на занятие Керта, и, насколько я знаю, остались не слишком довольны сотрудничеством. В открытую не враждовали, плохого не говорили и вообще не высказывались, но их недовольные физиономии и без того были достаточно красноречивы.
Сегодня, думаю, им было даже сложнее, потому что в прошлый раз я на занятии отсутствовала. Теперь же обоим было важно не ударить в грязь лицом. Особенно, конечно, Коулу, но и Оливер не должен был отставать, чтобы не ломать конспирацию. В результате к концу занятия от них обоих я устала гораздо сильнее, чем от самой боевой магии.
— Целых два ухажёра у тебя, — пошутил отец позже, за ужином, и лукаво улыбнулся. — Может, приглашать сюда не только Коула, но и Дамира?
— Издеваешься? — я вздохнула. — Я никогда не была любительницей петушиных боёв.
Отец расхохотался, и я сама не удержалась от улыбки. Но эти двое сегодня на боевой магии и правда напоминали мне петухов, воинственных и непримиримых в борьбе за свою курицу.