Анна Шнайдер – Двуликие (страница 198)
И принцесса пошла с эльфом в парк академии. Гуляла целый час, болтая о разной ерунде — в основном об отличиях между традициями императорского дома и Эйма, — и впервые за последние несколько месяцев Даните было по-настоящему хорошо и спокойно, хотелось улыбаться и смеяться. Она даже не думала о своём погибшем дяде, хотя обычно он непроизвольно вспоминался хотя бы раз в час. Но в присутствии Коула Данита забывала все плохие мысли. Она ощущала себя цветком, который вот-вот распустится и тянет бутон к солнцу, наполняясь силой и соком, грея нежные лепестки и готовясь к тому, чтобы распахнуть их навстречу солнечному свету. И благоухать, благоухать на всю округу… пьянящим, радостным ароматом первой в жизни влюблённости.
Да-а-а… она, кажется, влипла.
В воскресенье утром за завтраком Оливер заметил какие-то странные взгляды, которые принцесса бросала на Коула. Он и раньше подозревал, что эльф нравится Даните — ещё и по этой причине она недолюбливала Шайну, — но сейчас убедился в этом окончательно. Если до сегодняшнего утра принцесса старательно маскировала свои чувства за язвительностью, то теперь даже не пыталась. Впрочем, она и не приставала к Коулу, и не заигрывала с ним. Просто смотрела. И возможно, если бы не специализация Оливера, благодаря которой он обладал повышенным вниманием, взгляды Даниты и не показались бы ему полными зарождающегося чувства. Но Оливер привык подмечать всё. И, исподлобья изучая мечтательно-одухотворённое лицо своей якобы сестры, рассуждал о том, с чего вдруг Данита могла изменить тактику поведения. Неужели Коул решил переметнуться от Шайны к ней? Для Оливера это было к лучшему, но он не мог не признать, что подобное не вписывается в его логику происходящего. И в психологию того Коула, которого он уже успел немного узнать и изучить. Этот вопрос следовало обсудить с Эмирин, поэтому Оливер связался с ней сразу после завтрака, уединившись в комнате и воспользовавшись переговорником, так как в академии ректор собиралась отсутствовать до самого вечера, занимаясь дворцовыми делами.
Но Эмирин его удивила, сказав, чтобы не вмешивался в отношения Коула и Даниты, даже если они кажутся ему странными.
— Пусть всё идёт как идёт. Так нужно, Оливер, — произнесла дартхари с мягкой убедительностью, и он понял, что она знает гораздо больше, чем говорит. Впрочем, не удивительно. По-видимому, Коула собирались использовать в планах поимки того, кто организовал убийство императора… Неизвестно только, в курсе ли этих планов эльф? Или его используют втёмную, как Даниту? Интересный вопрос, и Оливер не знал ответ на него.
Сразу после разговора с Эмирин он зашёл к Шайне и предложил сходить в парк академии, раз в город нельзя. Судя по её лицу и нахмуренным бровям, она очень хотела отказаться, но, вздохнув, всё же согласилась.
— Только недолго, — попросила Шайна строго. — А то у меня ещё выше крыши домашних заданий, а вечером занятия с Кертом, после которых я буду без сил.
— Понимаю, — усмехнулся Оливер. — Но нельзя же всё время учиться, мозги необходимо проветривать.
— Да, — она вздохнула с сожалением, будто ей и правда было жаль тратить время на отдых. — Я поэтому и согласилась.
Чуть позже, когда они вышагивали по аллеям, провожаемые любопытными взглядами остальных студентов — академия на этот раз не скрывала их от других гуляющих, — Оливер признался:
— Ты согласилась пойти со мной, чтобы проветрить мозги, а я решил тебя пригласить, потому что мне на самом деле приятно проводить с тобой время.
Шайна посмотрела на него, быстро и внимательно, и Оливер сразу понял: она догадалась, что сейчас он говорит за себя, а не за Дамира.
— А у тебя… — Она закусила губу, нахмурилась — видимо, пыталась придумать, как обойти заклинание Эмирин. — Тебе когда-нибудь нравилась девушка… по-настоящему?
Забавное определение того, что у оборотней называлось
— Да.
— А где она сейчас?
Оливер сглотнул, ощутив жжение в сердце. Прошло двадцать лет, но легче ему так и не стало. Он регулярно наведывался в Арронтар, надеясь, что учует запах своей волчицы, но его всё не было. Она до сих пор не родилась.
Оливер остановился посреди аллеи, взял Шайну за руку и потянул на себя. Мгновение она сопротивлялась, но потом, вспомнив, какую роль им предстоит играть, позволила приобнять её, склониться над лицом и прошептать, почти касаясь губами губ:
— Погибла.
Девушка в его объятиях прерывисто, взволнованно выдохнула, сильнее сжав ладонь Оливера, будто пыталась поддержать. Глаза Шайны были горькими, словно она понимала, что он должен чувствовать. А дыхание казалось сладким и приятным, его хотелось попробовать на вкус, ощутить, насколько оно сладкое.
Оливер даже не помнил, когда ему в последний раз по-настоящему хотелось поцеловать девушку, и невольно прислушивался к себе. Когда-то давно он видел, как посреди пепелища по весне пророс белый и хрупкий подснежник. Вытянулся к солнцу, грея тонкие лепестки и полупрозрачный стебель, — яркое пятно жизни посреди серого пепла безжизненности. Оливер ощущал себя сейчас таким подснежником. В нём даже проснулась надежда на то, что когда-нибудь он вновь приедет в Арронтар и почувствует свою переродившуюся возлюбленную. Он давно не верил в это, но, рядом с Шайной, ему хотелось верить.
— Ты…
Он ласково накрыл её рот поцелуем, поймав губами вздох и ощутив неподдельное удовольствие от мягкости и сладости девушки, которую держал в объятиях. Отсчитал три секунды, чтобы поцелуй не выглядел слишком уж откровенным, и отстранился.
Шайна стояла прямо, закрыв глаза и замерев, и, кажется, даже не дышала. Губы её были розовыми и влажно блестели.
— Отомри, — улыбнулся Оливер, и она сделала вдох, а потом распахнула глаза. И тоже улыбнулась.
— Мне странно видеть твоё лицо, поэтому я зажмурилась, — призналась шёпотом. — Не обижайся.
— Ни в коем случае. Тем более что это прекрасно выглядело со стороны. Ты словно сомлела. И на нас тут все до сих пор таращатся, и не только студенты, но и преподаватели. Вон, кстати, и магистр Керт.
К удивлению Оливера, Шайна вздрогнула, и её взгляд из расслабленного стал смятенным.
— Он… видел?
— Вроде бы да. — Оливер прищурился, изучая взволнованное лицо собеседницы. Странно, но Шайна вела себя так, будто ей нравится Керт. — Правда, я не уверен, я не слишком активно оглядывался, сама понимаешь. А что, ты его стесняешься?
— Скорее, опасаюсь, — пробормотала Шайна не очень искренне, а потом начала рассказывать про их занятия с магистром.
Оливер смеялся, когда я описала ему диалог с Кертом по поводу использования его персоны во время занятий по контролю за эмоциями, и этот смех казался мне искренним. Он был похож на смех Дамира — но всё же он не принадлежал принцу. Что-то в нотках и интонациях было иным. Мелочи, но они помогали мне видеть под маской другого человека, точнее, оборотня. Я ни на секунду не забывала о том, кто находится рядом со мной, и это, как ни странно, позволяло расслабиться. Я знала, что Оливер по природе просто не может интересоваться мной всерьёз, как Коул, поэтому чувствовала себя защищённой. Несмотря на прикосновения и несколько поцелуев. Я не воспринимала их серьёзно, как актёры не воспринимают поцелуи, случившиеся с ними на сцене и репетициях.
После того, как Оливер сказал, что его возлюбленная погибла, я вдруг начала лучше его понимать. Наверное, если бы обстоятельства сложились иначе, я тоже вместо того, чтобы приручать Огонь и возвращать возможность заниматься магией, пошла бы работать в Тайную службу, причём туда, где рискуют жизнью как можно больше. Весьма верный способ умереть… и в то же время принести пользу хоть кому-то.
С прогулки мы сразу направились в столовую на обед, и там я вновь познала всю прелесть испепеляющих взглядов Коула. То ли он видел нас в парке, то ли ему доложили — неважно. В любом случае он ревновал, это очень чувствовалось. И мне вновь было стыдно за то, что невольно заставляю его страдать. Настолько, что даже предложила позаниматься боевой магией вместе в понедельник вечером, когда я буду свободна от магистра Керта. Услышав моё предложение, Коул слегка воспрял духом, а вот принцесса Данита отчего-то помрачнела. Хотя почему — отчего-то? Я и раньше подозревала, что ей нравится эльф, но она старательно маскирует свои чувства.
М-да… вот и ещё одна причина для принцессы не любить меня.
Пожалуй, самыми безмятежными за обеденным столом были Дин и Дамир. Обсуждали учёбу, улыбались, разыгрывая двух весёлых подружек и не касаясь друг друга, и только иногда я ловила на себе их тревожные взгляды. При этом Дамир смотрел немного виновато, и несложно было понять отчего. Я заняла место Дин возле Оливера, этим обезопасив личину наследника. Но, когда Дамир вновь станет собой, ему придётся меня «бросить», и он, как и я, наверняка понимал, к каким последствиям это приведёт. В лучшем случае на меня будут косо смотреть, но могут и начать насмехаться. Я тоже это понимала, и, честно говоря, мне было абсолютно всё равно на подобные глупости. После того, что случилось с Нордом, чьи-то злые языки не способны меня ни обидеть, ни впечатлить.