Анна Шнайдер – Двуликие (страница 189)
— Осторожнее, Шани, — громко сказал знакомый голос, и я непроизвольно покрылась мурашками с головы до ног, поняв, что поймал меня поддельный Дамир. Повернул к себе лицом, улыбнулся ласково, заправил за ухо выбившуюся из косы прядь — и замер, внимательно глядя в глаза.
Клянусь, если бы я не знала, что это всего лишь спектакль, — поверила бы, так проникновенно он смотрел. И в этом было что-то жуткое, учитывая внешность Дамира, на лице которого подобное выражение по отношению ко мне не могло появиться никогда в жизни.
Наконец Оливер, глубоко вздохнув, отпустил меня, перед этим коснувшись щеки кончиками пальцев, и ушёл, а я осталась стоять посреди прохода в полнейшей растерянности. Вокруг поначалу царила удивлённая тишина, но потом постепенно начала заполняться изумлённым гулом, а затем Дин и настоящий Дамир подхватили меня под локти и практически вынесли наружу, прочь из аудитории.
— Ой, не нравится мне всё это, — пробормотал друг еле слышно, глядя вслед Оливеру, который спешил скрыться с глаз и находился уже в конце коридора. — Ой не нравится…
— Мне тоже, — буркнул позади как из-под земли выросший Коул. — Чего это он?
— Да ладно, — игриво фыркнула Дин, но по выражению её глаз я поняла, что ей тоже не по себе. — Неужели ты думал, что Шайна может нравиться только тебе? Она вообще-то симпатичная!
— Ничего я не думал, просто…
— Всё, — перебила я их перепалку, — хватит. Меня не интересует наследник, впрочем, как и ты, Коул. Пойду я к себе, пожалуй.
— Так ещё ужин, — возмутился эльф, но я поморщилась и махнула рукой.
— С отцом поужинаю.
Во время ужина я невольно задумалась, что буду говорить Дрейку, когда намерения поддельного Дамира станут более очевидными. Сказать правду невозможно, он не должен знать, что это не наследник, но и откровенно лгать тоже не хотелось. Ох, не знаю, не знаю… Придётся как-то изворачиваться. Надеюсь, он не обидится на меня, когда всё выяснится.
Ещё меня смущала сама личность Оливера. Точнее, её полное непонимание. То он был Эваном, теперь играет роль Дамира. И то и другое делает весьма успешно. Но какой он на самом деле? Относиться к Оливеру как к Дамиру я не могла по понятным причинам, но, как к нему относиться, я пока не определилась. Что у него на уме, когда он сидит с нами за столом, завтракает, обедает или ужинает? Я не имела понятия. Оливер не вызывал во мне тревоги или раздражения, интуиция молчала, поэтому я могла сделать вывод, что он на нашей стороне. Но вот что ещё… и какой он, когда не притворяется?
— О чём задумалась, колючка? — спросил отец, улыбнувшись, и откинулся на спинку стула. Он выглядел довольным, и я понимала почему — из-за моих вчерашних успехов с магистром Кертом.
Я вздохнула — и решила подготовить почву на будущее.
— Пап, а как ты отнесёшься к тому, если я начну с кем-нибудь встречаться?
Его улыбка стала обескураженной.
— Хм… ты про Коула?
— Необязательно. Просто с кем-нибудь. Вот, например, Дамир… Мне сегодня показалось, что я ему нравлюсь.
Я даже почти не соврала. «Нравлюсь» — это ведь не влюблён, правильно? А настоящему Дамиру я и правда нравлюсь.
— Шани, — Дрейк наклонился, взял меня за руку и сжал ладонь, — мне абсолютно всё равно, кого ты выберешь, если в итоге будешь счастлива. Главное — не наломай дров. Не знаю, как ты, а я ещё одной твоей инициации точно не выдержу.
— Не волнуйся, пап, — я сжала его пальцы в ответ, — обещаю, что не наломаю.
— Боюсь, когда речь идёт о чувствах, обещать что-либо бесполезно.
— Но я хотя бы постараюсь, пап…
Перед сном я долго сидела на кровати и таращилась в потолок. Хотелось немедленно встать и направиться в императорскую библиотеку, но я знала, что не должна этого делать. Раз уж мне всё равно периодически нужно будет приходить туда, то стоит хотя бы делать это реже. Слишком невыносимо там находиться… но при этом тянет безумно, как магнитом. Я привыкла проводить вечера с Нордом, и без него они стали невозможно пустыми. Впрочем, как и остальная моя жизнь.
Я медленно встала и подошла к письменному столу. Выдвинула верхний ящик, достав оттуда небольшой серый камушек, который однажды на прогулке вытащил из ручья Коул, а затем показал мне, как в него можно записывать воспоминания. Я записала тогда одно воспоминание, отложила и не трогала больше. Даже не думала, что когда-нибудь пригодится…
Сжала в кулаке, шёпотом произнесла необходимую формулу, опасаясь, что из-за потери дара ничего не получится, — но получилось. И теперь прямо передо мной медленно материализовывалась знакомая и любимая фигура…
Я плюхнулась на пол, едва не выпустив из ладони камень, неотрывно глядя на Норда. Всего лишь воспоминание… Самое лучшее, но и самое больное.
Я беззвучно расплакалась, растирая по лицу горячие слёзы, а Норд серьёзно сказал, смотря на меня со всей бесстрастностью не живого человека:
— Здравствуй, Шани.
Если бы он был настоящим, то никогда не отреагировал бы так на мои слёзы. И от горького понимания, что это всего лишь моё воспоминание о нём, стало ещё больнее. Я вновь разрыдалась, прижимая кулак ко рту — опасалась, что всхлипну и отец услышит, а я этого не хотела, — и часто задышала, пытаясь успокоиться.
В конце концов, я не для этого воскресила сейчас своё воспоминание, чтобы молча плакать.
— Норд, — прошептала я, опуская сведённые нервной судорогой руки, — я не могу сказать этого тебе по-настоящему, но пусть хотя бы так… Ты ошибаешься, если думаешь, что я люблю не тебя, а хранителя библиотеки. Мне всегда было всё равно, кто ты. В тот момент, когда я узнала правду, я просто испугалась. Мне было нелегко всё осознать, и если бы у меня имелось ещё хотя бы несколько дней, я бы обязательно вернулась. — Я еле слышно всхлипнула, закрыла рот ладонью и, переждав пару мгновений, продолжила: — Мне просто не хватило времени. Пожалуйста, прости меня. Я была нерасторопна, думала слишком долго, и никогда не прощу себя за это. Я могла бы быть рядом с тобой хотя бы последние дни, но сама лишила себя всего. Сейчас это кажется мне такой непроходимой глупостью… Я отказалась от любви из-за обиды и предрассудков. Прости. Я жалею, я так жалею…
Я говорила ещё долго — до тех пор, пока сила не ушла из камня полностью и моё воспоминание о Норде не растворилось, оставив жгучую боль в сердце. Словно его давно и отчаянно хлестали крапивой…
Пока играешь роль, главное — не забыть, что именно является тобой. Большинство «хамелеонов» уходили в отпуск или вообще досрочно увольнялись, осознав, что начинают забывать самих себя. Что они любят, чем отличаются от тех, кого приходилось играть. Многим в кризисные времена нужна была помощь мага Разума, и Эмирин всегда охотно её оказывала. В мозгах Оливера она копалась в последнее время почти каждый день, наводя там порядок и убирая накопившуюся эмоциональную усталость.
Переключиться с Эвана, к которому Оливер уже успел привыкнуть, на принца Дамира оказалось безумно сложно. У «хамелеонов» не зря есть регламент — следующее задание допускается минимум через месяц после предыдущего, а он перепрыгнул одним днём. Это не могло не сказаться на психике, и Оливера всё безмерно раздражало. Хотелось кого-нибудь убить, ну или хотя бы расслабиться сразу с несколькими девочками — но, увы, ни то, ни другое было невозможно.
После приказа Эмирин сменить объект для ухаживаний Оливер поначалу вздохнул спокойно — изначально он, ещё будучи Эваном, не горел желанием ухаживать за дочерью дартхари. Это казалось кощунством — водить за нос дочь Вожаков, не будучи её парой. Всё познаётся в сравнении, и Оливер вынужден был признать — ухаживать за Дин в образе Дамира ему ничуть не легче, а даже хуже. Наверное, потому что к Эвану она была равнодушна, а вот к наследнику нет. И у Оливера было ощущение, что он крадёт её время, которое она могла бы провести с настоящим Дамиром, да и к чувствам примазывается.
Поэтому первые несколько часов Оливер радовался, что ухаживать за Дин больше не понадобится. И только потом, в первый раз коснувшись Шайны, а затем заметив взбешённое лицо Коула, понял — нет, легче не будет. У Дин хотя бы нет рядом больных на всю голову поклонников.
Но выбора у Оливера не было, поэтому за завтраком он продолжил делать свою работу.
— Ты что-то бледновата, Шани, — сказал он, глядя на девушку. — Не хочешь вечером прогуляться по парку?
Он даже не соврал — Шайна действительно выглядела плохо, но не сегодня, а давно, с момента инициации. С лица пропали все краски, она сильно похудела, из глаз ушёл блеск, губы почти не улыбались. Из неё словно постепенно уходила жизнь.
Шайна вскинула голову, открыла рот, явно намереваясь отказаться, — но, столкнувшись с серьёзным взглядом Оливера, вздохнула и кивнула без всякого желания:
— Сегодня не могу. Но завтра не откажусь.
Эльф, сидевший рядом с ней, кашлянул и возмущённо заявил:
— А мне ты отказала!
— Коул, отвяжись, — она поморщилась и махнула рукой, будто муху отгоняла. — Ты мне всю прогулку на нервы будешь действовать, а Дамир вряд ли. Да, Дамир?
— Конечно, — ответил Оливер и непроизвольно улыбнулся, когда Коул посмотрел на него так, будто желал немедленно разорвать.
— Вот, — Шайна ткнула эльфа в грудь указательным пальцем, — ты меня уже бесишь этой реакцией, хотя с начала завтрака не прошло и пяти минут! Я не твоя собственность, Коул. Я хочу погулять с Дамиром!