Анна Шнайдер – Двуликие (страница 185)

Я ожидала, что он добавит «всему своё время», но Аравейн вновь замолчал.

— Хорошо, — вздохнула я через пару минут, осознав, что мой собеседник не собирается облегчать мне задачу и задавать наводящие вопросы. — Кроме информации о «долге души» я хочу выяснить, по какой причине заклинание «огненный цветок» сработало не так, как описывается в тех источниках, которые я ранее читала.

Аравейн задумчиво наклонил голову.

— Ты говоришь сейчас не о гибели императора, верно?

— Да. Я про свою маму, Триш Лаиру. Её тоже убили «огненным цветком». По крайней мере, мне так показалось, когда я видела сон про неё. Видите ли, я сновидец…

— Я знаю, — перебил он меня. — И ты хочешь понять, отчего она погибла, а Эдриан остался жив? — Дождавшись кивка, Аравейн продолжил: — Не бывает необратимых заклинаний, Шайна. Так же, как не бывает абсолютно непробиваемых щитов. Твоя мама нашла лазейку в формуле «огненного цветка» и использовала её, желая спасти брата.

Я не стала спрашивать, зачем ей понадобилось спасать собственного убийцу, — понимала и так.

— Какую лазейку?

Я думала, он меня пошлёт. В конце концов, зачем главному придворному магу отвечать на мои вопросы? Но вместо этого Аравейн поинтересовался:

— Показать? Я могу разложить тебе формулу, сама увидишь. Только для этого тебе всё же придётся сесть.

Садиться не хотелось. Я даже думала предложить собеседнику перебраться на другой этаж, но в итоге решила, что не стоит настолько наглеть. Поэтому села в привычное и родное кресло и приготовилась слушать.

Уходила из библиотеки я минут через двадцать, шокированная и словно оглушённая всем услышанным.

Аравейн оказался прекрасным преподавателем, ничуть не хуже Эмирин, — он настолько виртуозно расчертил на листке бумаги формулу «огненного цветка» на составляющие, что и мне, не имеющей никакого таланта к прикладной магии, всё стало предельно ясно. Я даже поняла, почему и Рональдин, и моя мама выбрали именно эту специальность. Что целительство, что боевая магия — статичные дисциплины, требующие точного выполнения определённых действий и начертания формул. Будешь выдумывать своё — скорее всего, либо не добьёшься успеха, либо покалечишься. В прикладной магии всё совсем не так, это творчество, развитие и эксперимент — в общем, то, что так любила мама.

«Огненный цветок» — смертельное заклинание, построенное на импульсе негативной энергии, то есть на ненависти человека, который проклинает. Эта ненависть должна резонировать с чувствами того, кого проклинают, — и взрываться пламенем с обеих сторон формулы, уничтожая и проклинаемого, и проклинающего. В одном из моих снов Триш рассказывала Риланду, что для «огненного цветка» не обязательно испытывать ненависть, но обязательно — сильное чувство. Например, любовь.

— Однако в том случае, если вот здесь, — Аравейн чиркнул поверх эмпатических рун, заставляя их сменить значение, — поменять отрицательное на положительное, в конечном результате получается неустойчивость. Видишь? До константы не хватает всего ничего, самую малость, но это значит — заклинание теряет неуязвимость. Перестаёт быть необратимым. Соответственно, энергию, которая освобождается при попытке применить «огненный цветок» тем, кто любит, а не ненавидит, можно использовать иначе, скорректировав изначальную формулу при помощи ритуала.

Я закусила губу, вспомнив сон, в котором мама перед визитом Эдриана проводила какой-то ритуал. Значит, вот что это было! Но откуда она знала, что он попытается убить её именно «огненным цветком»? И самое интересное — что она сделала с заклинанием, как изменила его?

На эти вопросы Аравейн ответить не смог. Но со вторым уточнил, что, если бы я помнила детали ритуала, руны, которые рисовала мама, он наверняка определил бы, что она собиралась предпринять. Но увы — я не помнила. И не могла даже пожелать увидеть этот сон вновь — до тех пор, пока с меня не снимут браслеты и я не научусь подчинять Огонь.

По этому поводу я тоже задала вопрос главному придворному магу и услышала спокойный, ровный ответ:

— Сила не просыпается в том, кто не способен ею управлять. Тебе всего лишь необходимо научиться не бояться её.

Всего лишь…

— Это непросто… — пробормотала я, и по лицу беловолосого мага скользнула тень слабой улыбки.

— Не сложнее, чем искренне и всем сердцем любить императора, — произнёс Аравейн, будто пронзая меня сапфировым взглядом, и я поспешила удалиться — слишком хотелось расплакаться.

Толку-то в моей любви… Если бы она смогла уберечь его от смерти или избавить от проклятья! Но я для Норда оказалась абсолютно бесполезной…

Когда я вернулась, выяснилось, что отец до сих пор не проснулся. Впрочем, не удивительно — первой пары у него в расписании не было, так зачем спешить? Накануне он предлагал позавтракать вместе, но я отказалась: иначе совсем не буду видеть друзей. Хотя бы в столовой поболтаю…

Дрейк встал минут за пять до моего ухода, обнял и пожелал удачи в первый «новый» учебный день, где мне предстояло быть всего лишь слушателем. Надеюсь, это ненадолго.

На завтрак я шла, раздираемая противоречивыми чувствами. С одной стороны, хотелось видеть Дин и Дамира, но к ним в столовой обычно прилагаются ещё принцесса и Коул, и вот по отношению к ним в моём сердце пока ничего не потеплело. Хотя ни он, ни она не сделали ничего ужасного, однако я относилась к обоим совсем не так, как к наследнику и дочери ректора.

Я вошла в столовую, когда народу там ещё почти не было — завтрак начался буквально пару минут назад. Подошла к раздаче, стараясь не обращать внимания на чужие взгляды, полные дикого любопытства, кивала знакомым, немногословно бурчала что-то на вопросы о здоровье, и всё время пыталась не одёргивать рукава, под которыми скрывались браслеты-блокираторы. Окружающие и так должны были понимать, что я пока ещё в них, но мне не хотелось, чтобы кто-то их видел. Слишком личное.

Я взяла паровой омлет, несколько кусков сыра, булочку с изюмом, большую кружку чая и села за наш обычный столик. Отломила вилкой омлет, отправила в рот… и чуть не поперхнулась, когда рядом со мной с громким вздохом плюхнулся Коул. Без подноса. Явно побежал сюда сразу, как только увидел меня, проигнорировав раздачу.

— Привет, — проговорил он с таким трепетным волнением, что мне даже стыдно стало за своё нежелание видеть его и общаться с ним. — Как ты, Шани?

— Нормально. — Я пожала плечами и всё-таки посмотрела на однокурсника. Он за прошедшую неделю умудрился так явно похудеть, что я тут же заметила ямы там, где у нормальных людей — точнее, эльфов — обычно находятся щёки. Пусть худые, но щёки, а не провалы внутрь черепа! — А вот тебе бы поесть, Коул, иначе скоро сможешь прятаться за шваброй.

— Шани, это не смешно. — Он смерил меня укоризненным взглядом. — Я за тебя волновался, между прочим.

— Понимаю. И решил морить себя голодом, чтобы всем вокруг было видно, насколько ты волнуешься.

Обычно бледный Коул побагровел так сильно, что мне показалось — у него сейчас пар из ушей пойдёт.

— Ты невозможна! — рявкнул однокурсник, вскакивая с места, и побежал к раздаче, чтобы побросать на поднос кучу еды от овощей до плюшек. Всё это заняло у него не дольше пятнадцати секунд, по истечению которых он вернулся и вопросил у меня дрожащим от злости голосом: — Теперь ты довольна?!

— Не психуй, — ответила я ровно, и Коул возмущённо запыхтел, раздувая ноздри. — Лучше сядь и поешь нормально, как полагается. И не забудь ещё чай или компот взять, а то еды набрал, а пить ты не собираешься, что ли?

Ответить эльф не успел — к нашему столику наконец подрулили те единственные, кого я по-настоящему ждала, — Дамир и Дин.

— Доброе утро! — сказали друзья хором, садясь рядом со мной, с другой стороны от Коула, а затем Дамир поинтересовался: — Как тебе живётся с магистром Дархом? Не скучаешь по нам с Дин?

— Скучаю, — призналась я, слабо улыбнувшись. — Хотя мне и некогда, отец не даёт расслабиться. Хочет, чтобы я изучала хотя бы теоретическую часть магии.

— А ты не собираешься брать его фамилию? — поинтересовался неожиданно Коул, и я застыла, невольно нахмурившись оттого, что не знала, как на него ответить. Я не задумывалась о подобной возможности, а отец не предлагал. Может, просто не успел, конечно. За последнюю неделю на нас свалилось столько событий, что он вполне мог отложить разговор на потом.

Отвечать мне в итоге не пришлось, поскольку на лавку напротив опустилась принцесса, сияющая радостной, но при этом какой-то смущённой улыбкой. И смотрела Данита почему-то на меня.

— Шани, привет! Я так рада тебя видеть! — выпалила она, порозовев щеками, будто я была не я, а мальчик, в которого она влюблена. — С возвращением! Как ты себя чувствуешь?

— Привет, Нита. За последние минут пять на этот вопрос я ответила уже раз двадцать, не меньше, — отшутилась я, но принцесса шутки не оценила, порозовела сильнее и неуверенно закусила губу. Решила, что я не хочу с ней общаться, поэтому не отвечаю? Но на этот вопрос невозможно ответить правду, а зачем мне лгать? — А как дела у тебя?

Хотела продолжить, поинтересоваться, нашла ли она уже замену Эвану и не против ли взять к себе под крылышко Коула, но вовремя прикусила язык. Ни к чему быть такой врединой.

— Замечательно, — буркнула Данита и схватилась за вилку с такой силой, словно мечтала воткнуть её мне в глаз. — Кстати, вы в курсе, что сегодня…