Анна Шнайдер – Двуликие (страница 174)
— Нет проклятья… — прошептала я, продолжая улыбаться и всхлипывать. — Папа, папа, папа! Я всегда буду называть тебя папой, чтобы оно больше никогда-никогда не вернулось…
— Не вернётся, Шани. Никогда-никогда.
Я была так счастлива в эти мгновения. Удивительно, несколько дней назад я думала, что больше не почувствую ничего подобного, но жизнь всё расставила по своим местам, когда я поняла, по-настоящему осознала, что у меня есть любящий отец. Я обнимала его, целовала, и он делал то же самое, и впервые за эти горькие дни мне так сильно захотелось жить, что даже страшно стало. Страшно, что не смогу, не выдержу, не стану вновь магом…
— Я постараюсь приручить Огонь, — обещала я отцу чуть позже, когда мы оба немного успокоились. — Очень постараюсь.
— Я знаю, что постараешься. Ты всегда стараешься, Шани.
Все десять лет, даже когда метка перестала высасывать из него жизненную силу, Дрейк ощущал проклятье как нечто острое, застрявшее в груди. Оно то кололось, обжигая его страстью и ненавистью, то сыто пульсировало, получив желаемое. Никогда не спало, не успокаивалось, не давало передышку. И вдруг, за секунду, исчезло.
Несмотря на то, что Дрейк был специалистом по проклятьям, он не ожидал, что подобное может произойти за одно мгновение, особенно по прошествии стольких лет, когда проклятье разрослось так, что и ауры толком не видно. Однако слова Шайны и её тёплый взгляд, наполненный живым чувством, оказались сильнее этой мерзкой опухоли, рождённой из глупой обиды маленькой девочки.
Несомненно, Дрейк чувствовал облегчение из-за того, что всё это наконец случилось. Но вместе с облегчением пришёл липкий страх, щупальцами обхвативший сердце. Теперь у него нет больше права удерживать Эмирин возле себя. Нет причин для того, чтобы она жила с ним, целовала, отдавалась ему. Он должен отпустить её, но где взять для этого силы и мужество? Их не было. От этого Дрейку казалось, что он на огромной скорости летит в пропасть и там, на дне, его ждут острые железные колья, которые вскоре превратят тело в решето — без шансов на жизнь и восстановление…
Но он всё равно пошёл к ней сразу после разговора с Шайной. Впустил Рональдин и Мирру, которые пришли навестить подругу перед обедом, и отправился в комнату Эмирин. Постучался и ничуть не удивился, когда дверь тут же распахнулась и стоящая на пороге женщина смерила его взволнованным внимательным взглядом — а через мгновение её радужка из голубой превратилась в золотую, будто наполнившись солнечным светом.
— Дарида… — прошептала Эмирин, хватаясь за сюртук Дрейка, и почти втащила эльфа к себе в комнату. За его спиной с тихим шелестом закрылась дверь. — Неужели… Дар, твоя аура!
— Всё верно. — Он попытался улыбнуться, но вместо улыбки вышла какая-то перекошенная гримаса. — У нас с Шайной сегодня получилось снять проклятье.
Глаза Эмирин блеснули ликующим золотом, а потом она восторженно завизжала, кидаясь ему на шею, обняла так крепко, что у него кости затрещали, и коснулась щеки прохладными губами.
— Я так рада. Так рада, Дар!
— Ты радуешься за себя или за меня? — Он желчно усмехнулся, проводя ладонью по её мягким и густым волосам, заплетённым в толстую косу. Обещал сам себе не говорить ничего подобного, но не выдержал.
— За всех. За тебя, за себя, за Шайну.
— И за Нарро?
Эмирин вздохнула, но не отстранилась, продолжая обнимать его.
— Я уже говорила, что не уйду, пока ты не будешь готов. Уничтожение проклятья здесь ни при чём. Я уйду, когда ты сможешь отпустить меня.
— А я уже спрашивал — что, если не смогу? — прошептал Дрейк, отстраняясь и заглядывая Эмирин в глаза. Они перестали быть золотыми, вновь поголубели, только вокруг зрачка кружились ярко-жёлтые искорки. Словно пчёлы вокруг цветка.
— Сможешь.
— А если нет?
Она улыбнулась, светло и спокойно.
— Ты всегда хотел, чтобы я была счастлива, и точно знал, что мне для этого нужно. Даже когда я сама ещё не понимала. Ты столько раз поддерживал меня, Дар, и никогда не осуждал, даже если я фатально ошибалась. Я всегда верила и знала, что ты не предашь меня, ни за что. И сейчас я верю и знаю, что ты отпустишь.
Эмирин замолчала, и он продолжил за неё:
— Потому что хочу, чтобы ты была счастлива…
— Да.
Дрейк не стал спрашивать, что в таком случае будет с ним самим, — он понимал, что она ответит. И знал, что Эмирин права, во всём права, но…
— Тогда лучше сделать это сегодня, — произнёс он глухо, наклонился и коснулся её губ своими. — Иначе я всё время буду находить отговорки, откладывать, а это нечестно по отношению к тебе и Нарро. Но сначала я хотел поговорить о Шайне.
— Хорошо. — Эмирин взяла его за руку и повела к кровати. На мгновение возник соблазн подождать с обсуждением насущных вопросов, тем более что он знал: она не откажет. Но Дрейку уже становилось тошно от этих своих мыслей. Два года он мучает её, сколько можно?
— Шайна пропустит слишком много занятий, — сказал он, садясь на постель и стараясь не смотреть лишний раз на женщину, опустившуюся рядом. — Приручение Огня вряд ли займёт пару недель. Что нам с этим делать, Эмил? Шайна предположила, что ты отправишь её на первый курс.
— Это возможно лишь в том случае, если она не успеет сдать экзамены до сентября. Первую сессию для неё я либо отменю, либо упрощу, но вторую она должна будет закрыть. Если не успеет по какой-либо причине — тогда да, придётся начинать сначала. А пока пусть ходит на занятия вольным слушателем, без магии, я подпишу соответствующее распоряжение. Думаю, ей это будет полезно, стимулирует желание вернуть способности.
— Я больше всего переживаю насчёт боевой магии, — признался Дрейк. — Целительство она нагонит, а вот щиты и основы атакующих заклинаний…
— По боевой магии у неё есть ты. — Он не увидел, но почувствовал улыбку собеседницы. — Да, кстати. Когда будем знакомить Шайну с Кертом?
— В среду.
— Хорошо, — она кивнула. — Я ему передам.
Она не боялась, что Дрейк не сможет отпустить её, но думала, что это произойдёт не сегодня. Однако он, сразу после того, как они обсудили будущее Шайны, перетянул Эмирин к себе на колени, крепко и требовательно поцеловал, сжав ладонями талию, и выдохнул в губы:
— Всё. Я сейчас уйду. И больше никогда… Обещаю тебе. Можешь возвращаться к нему.
— Уверен?
— Нет. Но так будет правильно. Ты отдала мне очень много, Эмил, и Нарро тоже. Я перед вами в долгу.
— Не выдумывай.
Дрейк промолчал, поцеловал её ещё раз, а затем ссадил с коленей, встал и молниеносно выскочил из комнаты, не оборачиваясь и, кажется, даже не дыша. Боялся передумать. Эмирин проводила его полным беспокойства взглядом, вздохнула… и перенеслась в Арронтар. Не могла ждать ни секунды — с тех пор, как два года назад она ушла отсюда, чтобы лишний раз не мучить ни Нарро, который был бы вынужден чувствовать запах другого мужчины на её теле, ни Дрейка, для которого ревность к её мужу оказалась бы смертельной, Эмирин каждый день мечтала вернуться. Лес был её судьбой и жизнью, без него она с трудом дышала, двигалась и разговаривала. Из тела будто бы выкачали всю кровь и оставили так, проверяя, насколько быстро и хорошо сработает её регенерация.
Арронтар ликующе зашумел, приветствуя хозяйку, и Эмирин застонала, с наслаждением запуская пальцы ног в прохладную осеннюю землю, а после и вовсе рухнула на траву и прижалась к ней щекой, глубоко дыша.
— Я здесь, — прошептала Эмирин, погладив пальцами тонкие пожелтевшие травинки. — Я вернулась.
— Верну-у-у-ла-а-ась! — пропел лес, тёплым ветром касаясь мокрых от слёз ресниц. — Мы тебя-я-я жда-а-али-и-и!
— Очень ждали, — раздалось негромкое над её головой, а спустя мгновение рядом с Эмирин лёг Нарро. Обнял её, прижался губами и носом к шее, глубоко вздыхая, рыкнул, учуяв запах Дрейка, и проворчал-прорычал: — Стер-реть, смыть поскор-рее…
— Я тоже этого хочу. — Она всхлипнула и призналась: — Я так замучилась.
— Знаю.
Муж выпустил когти, нетерпеливо разорвал платье и отбросил его в сторону. Эмирин засмеялась, поворачиваясь к нему лицом, поймала горячие губы.
— Я мечтал сделать это два года. Запах Дрейка пропитал ткань. Каждый раз, как видел тебя, сдерживался, потому что не было смысла — будет новое платье, и опять пристанет этот запах. Но теперь ты моя.
В голосе Нарро было столько счастливого удовлетворения, что она вновь засмеялась.
— Я всегда твоя.
Начинать в понедельник учиться без Шайны было странно, непривычно и тревожно — Дамир никак не мог отделаться от мысли, что она может и не приручить Огонь, но даже если получится, то точно не быстро. А за это время их курс по учёбе убежит очень далеко, и Шайне как-то придётся догонять. Дин беспокоило то же самое, поэтому она записывала лекцию по биологии тщательнее, чем обычно, а после окончания скопировала конспект и побежала к Шайне в лазарет, захватив с собой и Дамира. Коул и Данита проводили их недовольными взглядами — обоих в палату не пускали, причём никак это не объяснив, и эльф с принцессой регулярно дулись по этому поводу, но сделать ничего не могли. Магию академии, которая не позволяла им пройти к Шайне, было не переломить.
— Вот! — воскликнула Дин, влетая в палату и плюхаясь сразу на кровать. Шайна сидела тут же и выглядела гораздо лучше, чем даже накануне, — на щеках появился небольшой румянец, а в глазах — живой блеск. — Это тебе. — Дин протянула ей конспект, и Шайна, взглянув на листки, благодарно кивнула.