Анна Шнайдер – Двуликие (страница 170)
— Значит, теперь бояться нечего? — выдохнула Данита, порозовев от радости. — И я скоро увижу брата?
— Обязательно.
Наследник приоткрыл рот, чтобы задать вопрос, когда можно сбросить маску Мирры, — но горло перехватило. Странно, если всё так, как говорит Эмирин, зачем до сих пор сдерживать ему возможность говорить о себе как о Дамире? Чтобы Данита не узнала, кем он был в академии? Но она всё равно узнает, догадается, как только Мирра исчезнет!
Однако поинтересоваться, в чём дело, не было возможности, и Дамиру приходилось ждать. Возможно, тётя Эм скажет что-то иное, когда Данита уйдёт?
Так и вышло. Сестра, повеселев после всех новостей, решила всё же пойти к себе, чтобы чего-нибудь съесть и выпить чаю — обед они пропустили, а ужин был ещё далеко, — и как только за ней закрылась дверь, Эмирин тут же произнесла с мягкой настойчивостью:
— Всё не совсем так, как я преподнесла Даните, волчата.
— Так я и знала, — пробормотал Дамир почти неслышно, и ректор грустно улыбнулась.
— Мы не можем посвятить твою сестру в истинный план, это слишком опасно. Да, до сих пор опасно. Тебе придётся побыть Миррой ещё немного.
И почему он не удивлён…
— А кто?..
— Кто будет тобой? Один из сотрудников полковника Корзо — «хамелеон». Очень талантливый мальчик, вы с ним уже немного знакомы. — Глаза Эмирин лукаво блеснули. — Вы знаете его под именем Эвана Лэйга. Но, конечно, на самом деле его зовут иначе.
От удивления Дамир чуть с кровати не свалился, да и Дин выглядела так, словно ей в макушку ударила молния.
— Что-о-о? — протянули оба, и ректор фыркнула.
— Вы всё верно расслышали, волчата. Настоящий Эван сейчас находится в Гротхэме, и даже под собственным именем, и будет находиться там, пока всё не закончится. Его отец — сотрудник Тайной службы, помог нам с личиной для «хамелеона».
«Хамелеонами» называли редких и ценных агентов Тайной службы, которые постоянно перевоплощались в других людей при помощи артефактов. Однако представить, что лёгкий и весёлый третьекурсник — «хамелеон», совершенно другой человек, который всё это время играл роль Эвана Лэйга, оказалось безумно сложно.
— Ему понравилась Данита? — удивлённо спросила Дин, и Дамир внезапно вспомнил — а ведь действительно, этот «хамелеон» ухаживал за его сестрой!
— Нет, — покачала головой Эмирин. — Ему было дано задание охранять принцессу и её ближайших друзей, но для этого нужно было сблизиться с кем-то из вас. Поначалу он пытался сделать это через тебя, Дин, прости.
— Мама! — возмутилась девушка, слегка покраснев. — А если бы я…
— Глупостей ты бы не наделала, да и влюбляются оборотни нелегко, так что опасений у меня не было. Кроме того, мне нравится Оливер — так его зовут, — он исключительно порядочный мальчик, и это вторая причина, по которой я не останавливала его ухаживания. Он остановился сам, сказал, что у тебя нет к нему интереса, зато есть у принцессы, и переключился на неё.
— Тётя Эм, — поморщился Дамир, — мне всё это ужасно не нравится. Данита не то чтобы дорожит Эваном, но…
— Она не влюблена в него и легко переживёт его отъезд в Гротхэм. Я понимаю тебя, Мир, но и ты постарайся понять — вам нужен был дополнительный пригляд.
Наследник вздохнул. Принять то, что можно вот так спокойно играть чувствами людей — пусть неглубокими, но чувствами же! — ему было нелегко. Однако он знал, что со временем смирится с подобным, как и дядя Велдон.
Дядя…
— Значит, этот Оливер будет теперь играть роль Дамира… Тётя Эм, ты думаешь, он сможет?
— Сможет, — кивнула Эмирин. — Чуть позже я вас с ним познакомлю, это необходимо.
— Мам, — перебила её Дин, — получается, опасность всё-таки не миновала? Организатор заговора не погиб?
— Нет, волчата. Поэтому я по-прежнему прошу вас быть осторожными. — Ректор поднялась с постели. — Сейчас я пойду, загляну вечером вместе с Оливером. Обязательно сходите на ужин, и так уже обед пропустили.
Когда Эмирин ушла, Дамир и Дин ещё долго сидели и молчали, просто глядя друг на друга и не зная, что сказать. Дамиру казалось: если он нарушит это молчание первым, то обязательно закричит, пытаясь выгнать из себя боль, которая до сих пор разрывала его на части.
Наверное, что-то такое Дин поняла по его глазам, потому что в конце концов перелезла к нему на кровать, обняла, уткнулась лицом в грудь — и Дамир наклонился, пряча в её волосах исказившееся от наконец пролившихся слёз лицо.
2
Большой бальный зал, в котором должен был состояться торжественный обед в честь Дня объединения, был полон представителей всех рас. Никто не разговаривал, и вокруг царила такая тишина, что, казалось, было слышно, как в воздухе кружатся немногочисленные пылинки.
Эмирин обвела глазами присутствующих. Почти все были бледными и взволнованными — всё же не каждый день действующий император погибает в огне смертоносного заклинания прямо на параде. Хорошо, что она сама этого не видела — хватило рассказов Нарро.
Эмирин медленно взошла на пьедестал, приблизилась к двум тронам, предназначенным для правящей четы, один из которых пустовал всё время правления Велдона, но садиться не стала — обернулась к тем, кто ждал, что она скажет, нервно следя за каждым её движением.
— Я — голос почившего императора, — начала Эмирин, и на слове «почившего» не выдержала, зябко повела плечами. Пожалуй, до такой степени она не завиралась ещё ни разу в жизни. — Его величество Велдон поручил мне объявить вам свою волю в том случае, если с ним случится непоправимое, и я выполняю наказ. Наследник императора — его высочество Дамир — будет представлен делегациям завтра в полдень. Понимаю, многие планировали уехать сегодня, но придётся немного подождать. Коронация состоится в субботу. Однако, поскольку его высочество в данный момент проходит учёбу в Лианорской академии магии, до её окончания выполнять обязанности императора будет регент. — Эмирин вытянула руку, и на ладони возник свиток, скреплённый гербовой печатью. — Это указ его величества Велдона, в котором он назначает регентом при принце Дамире меня, дартхари Эмирин.
Никто не удивился — такая практика была распространена и раньше. Регентами могли становиться представители Старших лордов, а Эмирин, хоть у оборотней официально и не было аристократии, считалась одной из них.
— Дартхари, — раздался голос из толпы, и ректор отыскала взглядом говорившего. Это был Риланд. Спокойный, сосредоточенный, традиционно одетый во всё чёрное, с убранными в хвост длинными серебряными волосами. — Думаю, остальные меня поддержат — мы хотели бы знать, что случилось на площади, кто организовал покушение, не стоит ли наследнику быть аккуратнее и отложить коронацию?
Присутствующие энергично закивали, а Повелитель светлых эльфов добавил:
— Что случилось на площади, мы примерно представляем — все знакомы с заклинанием «огненный цветок» и его последствиями. Но стоит ли нам ждать продолжения покушений?
— Не стоит, — вкрадчиво ответила Эмирин. — Полковник Корзо уже выяснил, кем был погибший маг. Он добился своей цели. Пособников, по крайней мере сознательных, у него не имелось.
— И кто же это был? — пробасил король гномов и дёрнул себя за пышную бороду. У них с Велдоном всегда были хорошие дружеские отношения, поэтому Эмирин предполагала, что до завтрашнего полудня гномья делегация изрядно опустошит запасы вина в замке.
— Принц Эдриан, сын Повелителя Риланда, — объявила она громко и добавила: — Изгнанник, разумеется.
Если до этого момента в зале стояла тишина, то теперь все загалдели, переговариваясь и обмениваясь изумлёнными взглядами. Большинство смотрели на Риланда, который, недовольно поджав губы и скрестив руки на груди, стоял гордо и прямо.
— Возможно, многие забыли, — сказал он голосом, которым можно было превращать воду в лёд, — но мой сын был изгнан из Эйма десять лет назад за организацию заговора против меня. Затем он пропал, и мы думали, что он погиб. Видимо, ошиблись.
— Ошиблись, — кивнула Эмирин. — Именно Эдриан, ненавидевший императора Велдона, и был инициатором покушений на Альтерров. В последнее время у полковника Корзо появились доказательства, что Эдриан жив, на его след напали, несколько раз едва не поймали. Видимо, это сыграло свою роль, и он решил форсировать план, тем более что парад весьма удобен для применения заклинания, подобного «огненному цветку».
— Но он же погиб? — с надеждой уточнил Повелитель светлых эльфов, косясь на Риланда. — Правильно мы понимаем?
— Да. После «огненного цветка» никто не выживает.
И вновь молчание. Тяжёлое, тягостное. Но недолгое.
— Могу я узнать, — вновь подал голос Риланд, — что с проклятьем рода? Оно по-прежнему действует?
— Нет, — вздохнула Эмирин, безумно жалея, что и на этот раз отвечает неправду, — накануне парада его величеству удалось его снять.
— Хоть что-то хорошее, — пробормотал король гномов, и Эмирин сдержала усмешку.
Через несколько минут из тронного зала все переместились в зал обеденный. Почти все — Риланд, как она и предполагала, остался стоять на месте, ожидая, пока окружающие покинут помещение, и, как только это случилось, пошёл вперёд, но замер возле пьедестала и заговорил с куда большим волнением, чем раньше:
— Аля, ты уверена, что заклинание творил действительно Эд? Я, конечно, помню, как он злился на Велдона из-за Риш, но…