Анна Шнайдер – Двуликие (страница 160)
— Шани, скажи… — Я была так увлечена разглядыванием беседки, что не сразу осознала: эльф сидит рядом и прижимается ко мне бедром. — Ты только что упомянула дворцовую роскошь. А где ты её видела?
Я моргнула и повернулась к Коулу. Лицо эльфа было очень близко, так близко, что я почти касалась его носом.
— Во дворце, вестимо, — пошутила я, пытаясь отодвинуться, но Коул положил ладони мне на талию, не давая этого сделать.
— Ты говорила, что переносишься в библиотеку. Там особой роскоши нет, я точно знаю. Императорская библиотека впечатляет, но она не роскошна. Так где ты видела роскошь?
— Давно ты был в императорской библиотеке? — хмыкнула я, одновременно пытаясь и сообразить, что ответить, и выпутаться из стального захвата Коула. — Или ты её только на картинках видел?
— Не только. — Эльф усмехнулся, и я ощутила, как ладони ползут ниже.
— Коул, прекрати! — немедленно возмутилась я, но он будто не слышал.
— К кому ты ходишь, Шани? Можешь не трудиться врать: я не верю, что ты никого там не встречаешь.
— Да плевать мне, веришь ты или нет! — огрызнулась я, положила руки Коулу на грудь и попыталась оттолкнуть его дальше от себя, но он как из стали был выплавлен — не поддался даже на чуточку. — Отодвинься уже!
— Давай угадаю? Этот человек высок, темноволос и статен. Телосложение у него мощное, глаза карие. И он, возможно, иногда приходит с кошкой. Верно?
Я не ответила, но, скорее всего, моё ошеломлённое лицо и удивлённо распахнутый рот всё и так рассказали Коулу. Он криво улыбнулся — хотя улыбка была больше похожа на оскал — и шепнул что-то неразборчивое. Мне почудилось, что это было: «Не отдам».
А потом я словно взлетела в воздух, оказавшись у эльфа на коленях, его руки сползли на мои ягодицы, сжали их и придвинули меня ближе к Коулу, практически втиснув в него. Я протестующе пискнула, но даже ударить не вышло — было не размахнуться, настолько вплотную я прижималась к эльфу. Точнее, он меня к себе прижимал.
— Эй!..
Договорить я не успела — Коул поцеловал меня. Раздвинул губы, грубо и бесцеремонно, как руками раздвигают траву в поле, продвигаясь вперёд, и смял их, как сминают ту же траву, чтобы встать на неё и сделать следующий шаг. Дабы не вздумала вновь выпрямиться и мешать в пути.
Я сейчас была как та трава: сломленная, растоптанная и обиженная. Но, в отличие от неё, я не собиралась покоряться. Дёрнула головой, высвобождая рот, клацнули зубы — Коул укусил меня за губу, брызнула кровь.
— Академия! — завопила я и вновь попыталась отпихнуть эльфа. — Перенеси меня в зал памяти! Одну!
Сработало. Меня вырвало из объятий Коула и зашвырнуло в темноту.
Глава 22
Чем больше проходило времени, тем сильнее наследник желал, чтобы оно остановилось. Побыть бы собой ещё хотя бы немного… Но Эмирин выразилась ясно, отправляя его праздновать, — это только до полуночи, а затем придётся возвращаться к набившему оскомину облику рыжей Мирры.
Поначалу было удивительно видеть рядом вместо лица Дин ту физиономию, которую Дамир уже несколько месяцев наблюдал в зеркале. Но потом он перестал это замечать. Несмотря на маску, рядом была Дин, наследник ощущал её и сердцем, и душой. Ему порой даже чудилось, что он видит её настоящее лицо сквозь личину… наверное, так же было и с Шайной, когда она поняла, кто скрывается под именем Мирры Дарлейн.
В полночь Эмирин должна была объявить о закрытии бала, и Дамир ждал этого времени с ужасом и досадой. Дин тоже была огорчена, и, хотя она ничего не говорила, наследник понимал это по её глазам, потемневшим от печали. Заиграл последний на вечер танец, Дамир подхватил её, закружил по залу, улыбнулся, желая подбодрить, — и замер, наблюдая за тем, как с лица его спутницы медленно исчезают чары. Чужие черты стекали с лица, как вода, обнажая родные и любимые, и Дамир стиснул талию Дин, опасаясь, что девушка сейчас вовсе исчезнет.
— Не сжимай так, — послышался позади смеющийся голос Эмирин. — Никуда она не денется.
Наследник оглянулся и неожиданно осознал, что они с Дин больше не находятся в бальном зале и музыка не играет. Теперь они стояли посреди маленькой комнаты, где кроме камина и огромной двуспальной кровати больше ничего не было.
— Мам, где мы? — поинтересовалась Дин, хватаясь за ладонь Дамира. — И почему мы здесь?
— Это одна из гостевых комнат академии, — пояснила Эмирин. Она стояла возле камина с бокалом в руке и улыбалась. — А почему… Ну, считайте это подарком от твоего дяди, Дамир. Он разрешил.
Наследника захлестнуло жаркой волной, и, видимо, с Дин произошло то же самое — она сильнее стиснула его ладонь и придвинулась ближе, прижалась сбоку, положила голову на плечо.
— Я заберу вас через шесть часов. Если захотите есть или пить, попросите академию. Хотя вряд ли у вас будет на это время… — Эмирин фыркнула, подняла бокал, будто произносила тост, отсалютовала им — и исчезла, оставив после себя только лёгкий аромат весенней зелени.
— Без пяти двенадцать, — шепнула Дин наследнику на ухо. — Часы на каминной полке показывают. Как думаешь, нам хватит времени?
— Издеваешься? — выдохнул Дамир, оборачиваясь и подхватывая девушку на руки. Она хихикнула и провела ладонями по его плечам. Глаза Дин возбуждённо блестели, из голубых превратившись почти в жёлтые, как иногда случалось с Эмирин, когда она волновалась. Хотя Дин вовсе не выглядела взволнованной — скорее, она была в нетерпении.
— Нет. Я же не знаю, вдруг ты спать планируешь?
— Планирую. — Дамир осторожно положил Дин на кровать и улыбнулся, когда она облизнула губы и потянулась к нему. — Но сильно позже…
Целуя её, мягкую, сладкую и податливую, наследник чувствовал себя абсолютно счастливым. Пусть это только до утра… но они с Дин используют каждую подаренную секунду.
В зале памяти оказалось темно, как в норе у крота, и несколько минут я сидела на полу, глубоко дыша и пытаясь справиться с подкатившей к горлу тошнотой. Было мерзко, словно я наелась чужих соплей, хотелось хорошенько вымыться, а губы и вовсе щёткой потереть, чтобы не осталось ни следа от поцелуя Коула. Гадость, какая же невыносимая гадость! И это — мой первый поцелуй!
Я всхлипнула от обиды и вытерла невольно покатившиеся из глаз слёзы. Я никогда не мечтала о чём-то особенном, как в романтических историях о любви, но и не могла остаться равнодушной к тому, что меня поцеловали насильно. Я чувствовала себя ребёнком, которому обещали конфетку, а вместо неё подарили фантик с уличной грязью, и рот теперь полон отвратительно горького песка…
Продолжая размазывать слёзы по лицу, я поднялась, огляделась и увидела в двух шагах от себя портальное зеркало. Несмотря на почти полнейшую темноту, его поверхность маняще серебрилась, будто наполненная изнутри лунным светом.
Переносясь сюда, я не собиралась идти к Норду — не настолько расстроенной и заплаканной, по крайней мере. Это был жест неожиданности и отчаяния. Но сейчас, глядя на переливающуюся молочным светом поверхность зеркала, я ощутила безумную тягу шагнуть туда и оказаться в императорской библиотеке. Чувство было настолько острым, что причиняло почти физическую боль. И несколько секунд я ещё стояла, сжимая ладони в кулаки и пытаясь справиться с собой, но потом всё же сдалась и запрыгнула в зеркало.
Я думала, в библиотеке будет так же темно, как в зале памяти, но ошиблась — Норд ждал меня с зажжённым светом, пусть неярким, но он отлично позволял рассмотреть моё заплаканное лицо и красные глаза.
— Шани! — воскликнул хранитель, вскакивая с кресла и стаскивая с колен Хель. — Что случилось?
В его голосе было столько беспокойства, что обида вспыхнула с новой силой, и я, позорно искривив губы, жалобно всхлипнула, заливаясь слезами.
— Дарида, — пробормотал Норд, подбегая ко мне, обнял и начал поглаживать по спине, утешая, — я-то думал, ты будешь радостной, всё-таки бал… Что случилось, хорошая моя? Такое платье у тебя, ты в нём очень красивая, но почему-то плачешь. Что такое?
И как о подобном говорить?.. Неловко…
— Это… глупо, — прошептала я, подняла голову и посмотрела в его глаза. Тёмно-карие, обеспокоенные, с россыпью морщинок в уголках — как маленькие лучики солнца. Это были глаза человека, который много видел и много знает, и который, конечно, не станет надо мной смеяться, но… — И нелепо, наверное…
— Расскажи, — попросил Норд ласково и погладил меня по щеке, стирая слёзы. — Не бойся.
— Я не боюсь. Просто тебе это, скорее всего, покажется глупой ерундой.
— Не покажется. Ну же, Шани.
Он говорил твёрдо и уверенно, и я сдалась. Мне действительно хотелось поделиться своей обидой.
— Я никогда не мечтала о чём-то особенном, но… хотя бы не так. Я не целовалась… до сегодняшнего дня. А сегодня меня поцеловал Коул. Он сам, я не хотела и вырывалась. Мне обидно, что вот так… первый поцелуй. Это глупо, да?
С каждым моим словом лицо Норда менялось, ожесточаясь и мрачнея, глаза темнели, наливаясь какой-то зловещей чернотой, на скулах заиграли желваки. Но я чувствовала, что его гнев направлен совсем не на меня.
— Нет, не глупо, — выдохнул он сквозь зубы. — Разбитые мечты, тем более такие нежные и хрупкие, не могут быть глупыми. Жаль, что я не способен вернуть тебе их, но кое-что мне по силам.
Я поняла, что Норд собирается сделать, за секунду до того, как его губы накрыли мои. Увидела по решительному, но ласковому взгляду. И сам поцелуй тоже был таким — решительным, но ласковым, почти невесомым, но только поначалу, пока первые несколько секунд я стояла, не в состоянии шевелиться. А когда наконец подняла руки и обняла хранителя за шею, подаваясь вперёд и отвечая на поцелуй, тот изменился, став глубже и настойчивее. Дыхания не хватало, и жарко было так, что мне казалось — я плавлюсь, как шоколад на солнце.