Анна Шнайдер – Двуликие (страница 149)
Шайна задумчиво кусала нижнюю губу, глядя на картину, возле которой они остановились несколько минут назад. На холсте была изображена мать Велдона — молодая девушка, студентка Лианорской академии магии, в пышном платье, с букетом цветов, важная и торжественная. Он помнил её совсем другой — ласковой и улыбчивой, с искрящимся весельем смехом, мягкими руками и тёплыми губами…
Наверное, она совсем не гордилась бы им. Ни по отношению к Триш тогда, ни по отношению к Шайне сейчас. Он не сделал в жизни абсолютно ничего хорошего — только портил и разрушал.
— Норд, я хотела спросить… — прошелестел вдруг тихий голос Шайны, и Велдон очнулся от воспоминаний. Обернулся к девушке, но она на него не смотрела — делала вид, что изучает картину. — Моя мама… Тебя она тоже обидела?
— Нет, — ответил император легко, даже не задумавшись, но тут же поправился: — Точнее, не совсем так. Мы с Триш действительно поссорились, но в нашем случае скорее я её обидел.
Шайна резко развернулась и посмотрела на него удивлённо вытаращенными глазами.
— Да?!
— Да, — повторил Велдон, невольно улыбнувшись изумлению спутницы. Всё же Шайна пока не научилась быть более снисходительной к матери, но это и не удивительно в её ситуации. — До той роковой ночи, когда твоя мама сбежала из дворца, она вообще мало кого обижала. И это один плохой поступок, Шани, не стоит ставить на Триш клеймо вечной преступницы и негодяйки только из-за него.
Шайна вздохнула и покачала головой.
— Ты так говоришь, потому что она тебя не обижала. А вот был бы на твоём месте, например, император…
Велдон засмеялся.
— Что ж, возможно, ты права. Но на моём месте точно была Эмирин, а ты наверняка знаешь, что она говорит.
— Да… — Шайна вновь отвернулась и посмотрела на картину, но на этот раз чтобы скрыть невольно выступившие слёзы. — Профессор… любила её.
— Ты тоже её любила. — Шайна промолчала, и Велдон, легко сжав пальцы девушки, тихо сказал: — Пора возвращаться, хорошая моя. Почти час ночи.
— Ой! — Шайна вздрогнула. — Да, пойдём скорее, иначе мне завтра придётся что-нибудь прогулять, а не хотелось бы.
Через несколько минут Велдон, наблюдая за тем, как Шайна уходит через портальное зеркало, подумал, что ему совсем не хочется ложиться спать.
Время… оно бежало слишком быстро.
Глава 20
Сон приходил медленно, тяжело и тягуче, схватывая тело глиняной коркой, не давая двигаться. И Велдон впервые за много дней обнаружил себя не в замке, а в библиотеке Лианорской академии. Огляделся — в окна заглядывало яркое слепящее солнце, как бывало всегда, когда ему снилась Триш. В этот раз она тоже пришла из ослепительного света, шагнула навстречу, улыбаясь, и села напротив. Почти такая же, какой он её помнил, за исключением глаз — оба теперь были карими. Но в том же форменном плаще поверх простого тёмного платья, с распущенными чёрными волосами и пальцами в пятнах от различных реактивов — она вечно забывала их выводить.
— Думаешь, я поступаю правильно? — спросил Велдон, попытавшись пошевелиться — но вновь, как и в прошлые разы, у него не получилось.
— Ты про Шайну или про что-то другое? — уточнила Триш, серьёзно глядя на него.
— Про парад.
— О, — грустная улыбка коснулась губ, — интересный вопрос. Но, Вел, разве я могу судить твои решения и поступки? Разве я сама не ошибалась слишком часто?
— Ну не после смерти же.
— Полагаешь, это имеет значение? — Она качнула головой. — Увы, но нет. И я не знаю, что тебе сказать. Ты ведь и сам понимаешь, что проклятье вряд ли снимется. Тогда ради чего?..
— Чтобы заставить играть в открытую, Риш. Неужели не понимаешь? Всё это время он прятался под чужой маской. Я хочу заставить его сбросить её. Ну и заодно немного запутать ему карты.
Она молчала, по-прежнему не высказываясь ни за, ни против. Но Велдон и сам понимал, что это невозможно — его план был настолько противоречивым и рискованным, что казался безумным.
— Почему «Кара Джейл»? — поинтересовался император, и она улыбнулась.
— Это касается только Эмирин.
— Отчего ты не хочешь рассказать мне?
— Не хочу… — эхом повторила она и вздохнула. — Вовсе нет. Просто — зачем тебе? Это не имеет особого значения.
— Настолько не имеет значения, что Эмирин, услышав имя «Кара Джейл», расплакалась?
Лицо Триш изменилось, дрогнуло, из спокойного неожиданно став взволнованным.
— Расплакалась?..
— Да. А не должна была? Расскажи мне, Риш, я хочу понять.
Она кусала губы — совсем как живая…
— Ты подарил мне эту книгу, помнишь? «Тёмноэльфийские амулеты и артефакты». Поищи там.
Ответить Велдон не успел. Слепящий свет, окружавший фигуру Триш, вдруг вспыхнул, закрашивая белым всё вокруг, и сон ушёл в прошлое, оставив в груди горькое ощущение тайны, которая вскоре будет раскрыта.
Каждая встреча с Нордом приносила в мою жизнь так много нового — и знаний, и чувств, — что после этих встреч я ощущала себя переполненной мыслями и эмоциями, живой и настоящей, хоть и уставшей сверх меры. Вот и сейчас, вернувшись в академию и умывшись перед сном, я залезла под одеяло и вместо того, чтобы спать, какое-то время прокручивала в голове всё, что Норд делал или говорил, и всё, что я наблюдала.
Дворец… Конечно, я видела немного, даже не одну десятую часть — скорее, одну сотую или тысячную. Но и то, что видела, было удивительно красиво и величественно, как в музее. Странно было предполагать, что кто-то может здесь жить. Наверное, это как всё время ходить в вечернем платье — впечатляет, но утомляет. И мне, когда я вернулась в академию после небольшой экскурсии Норда по нескольким дворцовым помещениям, примыкающим к библиотеке, захотелось вновь очутиться в Тихоречном, где мы жили вместе с мамой. Между этими местами был огромный контраст. Обоими я восхищалась, но если красота Тихоречного была для меня живой, природной, то дворец был прекрасен абсолютно безжизненно. Я невольно подумала об императоре, который сидит там безвылазно, и в который раз пожалела его. Я бы точно свихнулась.
Уже засыпая, я вдруг вспомнила сегодняшние слова Коула: «Пожелай увидеть меня, Шани», но эльф во сне мне был не нужен — все мысли занимал Норд.
Наверное, поэтому он мне и приснился…
Поначалу я не поняла, где оказалась — место было незнакомое, точнее, выглядело незнакомым, потому что через несколько мгновений я осознала: это стадион академии. Здесь проходили спортивные соревнования, занятия по физической подготовке, показательные дуэли. Первокурсникам там побывать пока не довелось, хотя преподаватель по физподготовке уже грозился, что скоро начнём бегать на длинные дистанции и занятия будут проходить на стадионе.
Сейчас я узнала это место благодаря характерным деревянным трибунам с резной поверхностью, а ещё — зданию академии, которое возвышалось за моей спиной. Я сидела в первом ряду, рядом с Триш, и смотрела, как на стадион выходят участники какого-то соревнования. Судя по разной форме, это были студенты не только нашей академии, но и других учебных заведений.
Норда я нашла быстро и изумлённо открыла рот, увидев его совсем не таким, каким знала теперь. И дело было не столько в молодости, всё же не так и сильно он с тех пор изменился, сколько в выражении лица. У нынешнего Норда оно было безумно уставшим, полным горечи и безнадёжности, — как осенний лист, безусловно красивый, но знающий, что там, на земле, его ждёт смерть и тлен. Норд из прошлого был полон жизни и энтузиазма, он улыбался, оглядываясь вокруг — с нетерпением, гордостью и даже какой-то насмешкой, будто осознавал собственное превосходство над остальными. Это был словно другой человек… Человек, у которого впереди целая интересная жизнь, и он её предвкушает. Мой Норд ничего не предвкушал, он просто существовал. Не как человек, а как часы, которые продолжают идти, потому что их завели, но без всякого желания.
Мне стало горько и больно от осознания этого, а ещё подумалось — из-за чего так вышло? Почему жизнерадостный, весёлый и гордый парень, которого я вижу в воспоминаниях Триш, превратился в смертельно уставшего мужчину, которого не радует ничего, кроме моих визитов? Что могло случиться? И мама… имеет ли она к этому отношение?
Между тем трибуны свистели, кричали и хлопали, и в ушах у меня звенело от звуков, но я всё равно услышала, как кто-то спросил маму:
— Эй, Лаира, будешь делать ставки?
— Да ну-у-у, — зафыркала Триш. — Неинтересно. Все знают, кто победит.
— Не скажи, это первые соревнования между тремя академиями! Откуда ты знаешь, может, в Гротхэме или Стейнли есть боевики талантливее нашего Норда?
Триш снова зафыркала, да так презрительно, что я удивилась — ну правда, разве можно быть настолько уверенной в победе кого бы то ни было? Она вела себя как влюблённая девушка, которая не сомневается в том, что её возлюбленный круче гор, — и это было бы смешно, если бы меня не затошнило от подобной мысли. Нет, глупость… Триш была влюблена в Велдона. А Норд, видимо, настолько хорош в боевой магии, что она верит в его непобедимость.
Впрочем… через несколько минут верила не она одна. Ведущий, объявив первую пару дуэлянтов — Норда и парня из Гротхэмской академии магии, — даже пошутил, что соревнования начинаются с фаворитов студенческих ставок, и стадион взревел именами. Что кричали поклонники соперника Норда, я не смогла разобрать, да это было и неважно — дуэль закончилась секунд через тридцать полнейшим и бескопромиссным поражением Гротхэма. По сравнению с тем, что творил Норд, показательная дуэль Дрейка и Дин на первом занятии выглядела детским лепетом. Соперник его тоже был хорош, но всё же отставал по всем параметрам, особенно по скорости. Дуэлей я до этого момента практически не видела, поэтому просидела все тридцать секунд, раскрыв рот и вытаращив глаза. Норд свернул щит-«паутину» в сферу вокруг себя! Я даже не представляла, что такое возможно, а он проделал это за пару мгновений, одновременно ещё и атакуя противника. Немыслимо. И такой человек работает хранителем библиотеки? Да ладно, быть того не может!