Анна Шнайдер – Друзья или любовники? (страница 7)
10
Проснулась я привычно — от звонка будильника, хотя по понедельникам я официально выходная. Люблю понедельники! В отличие от большинства остальных людей в нашей стране, для которых это обычные трудовые дни, как для того же Яра.
Кстати, о Яре…
Выяснилось, что он писал мне вечером — точнее, ночью, — когда я уже спала. Спрашивал, выходной у меня сегодня или нет. Я быстро напечатала ответ и отправилась умываться, а когда вышла из ванной, обнаружила, что Корнеев вновь мне написал. Спросил, не хочу ли я вечером погулять в парке. Естественно, я хотела!
«Только мороженое покупать не будем», — пришло от Яра следующее сообщение после моего согласия на прогулку, и я расхохоталась. Всё-таки здорово, когда с человеком столько общих воспоминаний. У меня такое было с родителями, ну и с Яром. Больше никто меня не знал с тех пор, когда я ещё пешком под стол ходила.
И ведь помнит же. Удивительно. Помнит, что мороженое я могу есть только в очень жаркие дни, и конец мая с его переменчивой погодой — днём жарко, утром и вечером прохладно — не подходит. Если съем — моментально заболеваю. Этот факт мы с Яром когда-то выяснили экспериментальным путём. В каком это было классе? Не помню. Но на дворе стояла майская жара, был конец учебного года, и Яр уговорил меня съесть мороженое. Ух и ругалась тогда моя мама! Я с ангиной недели четыре провалялась. Хорошо, что все контрольные написать успела, а что не успела, мне и так простили и засчитали — за прошлые заслуги. Но Яру, как сейчас помню, было очень неловко, и он, когда мне стало получше, стал приходить к нам и что-нибудь приносить в подарок.
Самым лучшим подарком была веточка цветущей липы. Мне было так обидно, что я пропускаю её цветение! И Яр принёс мне кусочек лета. Я сидела, болтала с Корнеевым и постоянно нюхала эту веточку…
Но в каком же это было классе? Совсем не помню. Наверное, до девятого — в девятом Яр влюбился и стал общаться со мной гораздо меньше, пытаясь добиться внимания Маши Малининой — новенькой из параллельного класса. Она переехала в Москву из Питера — рослая девчонка с большой грудью, тонкой талией и длинными ногами, — и в неё влюбились сразу почти все наши мальчишки. Яр ещё потом шутил, что стадное чувство у пацанов в этом возрасте особенно развито, вот он ему и поддался.
Маша, кстати, оказалась девицей не промах и встречалась со многими. У всех что-нибудь списывала. Яр учился хорошо, поэтому и он не был обделён её вниманием, да настолько, что в одиннадцатом классе потерял с ней девственность.
Нет, это не он рассказывал — Маша сама всем разболтала про себя и Яра, он-то только ей признался, думал, что она промолчит, лишняя же информация. Но фиг вам — Маше показалось забавным, что парень в восемнадцать лет девственник, вот она и поделилась смешным с окружающими. Яр, конечно, переживал, но, по-моему, Малинина ему услугу оказала — он её после этого сразу разлюбил, перестал маяться дурью и начал активнее готовиться к экзаменам, мне на радость.
Жаль, что Лиля ему такую услугу не оказала, больше десяти лет голову морочила хорошему человеку. А мог бы ведь и на нормальной девушке жениться! Тогда бы и не маялся сейчас. С другой стороны, у него ребёнок, значит, не зря всё было.
Корнеев познакомил меня с Лилей, как только начал с ней встречаться — до этого я слышала только общие восторги. И то немного — Яр особо не делился подробностями. А вот когда они с Лилей сменили статус с «друзья» на «пара» и он привёл её к себе домой, мы по стечению обстоятельств столкнулись в подъезде.
Я помню, какое гнетущее впечатление она на меня тогда произвела. Красивая девчонка, несомненно, но взгляд… Прав был дядя Вася, когда говорил, что именно так принцессы смотрят на своих подданных.
Яр, конечно, и не стремился, чтобы мы с Лилей сблизились. Собственно, он мне как-то признался, что она меня не жаловала, да и ревновала, говорила примерно то же, что и Лёшка чуть позже: не бывает дружбы между людьми противоположного пола. Меня это поначалу даже задевало: чего это не бывает-то? В жизни всё бывает! Тем более — такая банальность, как дружба между мужчиной и женщиной. У моей мамы было навалом друзей противоположного пола, так же, как и у папы, поэтому я даже сердилась, что Яр нашёл себе настолько глупую девушку.
Сильно позже я осознала, что Лиля, разумеется, не была глупой. Просто она была хитрой и конкуренток поблизости видеть не желала. Меня, видимо, считала самой опасной — поэтому наше общение с Яром резко уменьшилось, превратившись в редкие встречи (чаще всего случайные, на лестнице или во дворе) и периодические переписки.
Мне было обидно, конечно, но я понимала, что это жизнь.
11
Работалось в тот день плохо, хотя и лучше, чем на прошлой неделе. Подумать только, а ведь Лиля во всём призналась именно в понедельник, ровно семь дней назад.
Словно целая жизнь прошла. Что за эти дни Яр только ни передумал! Одно лишь оставалось в стороне: возможность простить и сохранить семью, о чём ему прямо сказала Инга Михайловна. Вот об этом он совсем не думал, зато об остальном — очень даже.
Выйдет ли всё же Лиля замуж за другого мужчину? Отдаст ли Яру Соню или будет сопротивляться до последнего? И если почти бывшая жена захочет жить вместе с каким-то мужиком и дочерью Яра, как этому противостоять?
Впервые в жизни Корнеев пожалел, что не родился женщиной. В определённых обстоятельствах ею быть выгоднее. Сейчас бы он даже не думал, с кем будет жить Соня и как не допустить, чтобы дочь воспитывал чужой человек. Работа есть, квартира тоже — прорвёмся. Но мужчине доказать, что ты не верблюд, гораздо тяжелее — обязательно нужно, чтобы у женщины были существенные недостатки. И аргумент «она мне изменяла, водила за нос, пока я работал на благо семьи» на суде не прокатит. Хотя Яру казалось, что должен бы, ибо разве может научить чему-то хорошему женщина, которая так поступила с мужем и дочерью? Но нет.
За выходные он перечитал много статей, что делать в таких случаях отцам, и переполнился отчаянием — практика показывала, что мужчины крайне редко выигрывают суды по опеке над ребёнком. Корнееву и в принципе-то в суд не хотелось, но он заранее готовился к худшему — если Лиля упрётся рогом, возможно, что и придётся.
Хоть Соня пока была довольна: в детский сад её не повели, а повезли в зоопарк и на аттракционы, кому такое не понравится? Яр говорил с ней по телефону несколько раз за день и улыбался её довольному детскому голосочку. Про Лилю не уточнял — боялся, что, если Соня скажет: «А мама мне ещё не звонила», он найдёт время и силы, чтобы отыскать жену и прибить её.
Ещё наполняли позитивом мысли об Алине, с которой Яр договорился увидеться вечером. Как же ему повезло встретить её накануне! В итоге получился отличный вечер, а не сеанс страданий. И душу излил — легче стало. Даже хорошо, что у Алины сейчас нет никого, потому что, если бы такой человек был, вряд ли позволил бы ей общаться с Яром. Не все, конечно, такие ревнивые, как Лиля или Лёшка Абрамцев, но и совсем равнодушным к дружбе жены с одноклассником и их совместным посиделкам на кухне быть нельзя. По крайней мере, Яр точно не был бы в восторге, будь Алина его женщиной.
Эта мысль отчего-то отозвалась в нём жаром, прошедшим по телу, — будто Корнеев неожиданно оказался под лучами палящего солнца. Рыжего солнца…
И в голову навязчивыми картинками начали проникать фантазии. Те самые, от которых Яр старательно избавлялся ещё в подростковом возрасте — когда Алина, у которой в это время была самая большая грудь в классе, начала его будоражить. Думать о ней в таком ключе было неловко и стыдно, а ещё страшно — потому что Яр боялся разоблачения. Вот узнает Пирожок, что у Корнеева встаёт, когда он на её грудь смотрит, особенно если Алина в это время бегает или на перекладине подтягивается, — она же обидится. А возможно, и испугается. Яр точно знал, что Алина питала к нему только дружеские чувства, не больше. И не хотел всё запутывать.
Ему удалось задавить в себе эти тайные желания ещё в школе, вырвать с корнем. Точнее, Яру так казалось, что с корнем. Видимо, на самом деле он только срезал «вершки», а «корешки» остались в земле, дожидаясь своего часа.
И теперь с радостью взошли под воздействием целого вечера у Алины дома.
У Яра даже голова кружилась, когда он представлял, как сажает свою одноклассницу на стол и начинает раздевать. Правда, воображение в этот момент буксовало, потому что Корнеев ни разу не видел Алину даже в купальнике, не говоря уж об обнажённости. Он понятия не имел, какого цвета у неё соски и волосы на лобке, какой формы грудь, если снять лифчик, где находятся родинки… На лице и руках у Алины, например, родинок было мало — кожа у девушки была молочно-белой даже летом. Под одеждой она, наверное, ещё белее.
Из-за подобных фантазий работалось отвратительно. Зато Яр абсолютно отвлёкся от мыслей о Лиле и её подлости по отношению к себе.
Хотя они, увы, вернулись, когда перед окончанием рабочего дня Корнеев зашёл в одну из соцсетей и увидел в собственной ленте новостей фотографию Лили в каком-то ресторане, за столиком, украшенном цветами. Перед ней стояло блюдо с обожаемыми ею устрицами, а на пальце ярким золотым ободком с россыпью капелек-бриллиантов блестело кольцо.