Анна Шнайдер – Драконий цветок (страница 3)

— Да ничего я не видел! — клацнул зубами Рейгард, усилием воли гася огонь. Как же неимоверно его бесила нынешняя форма! Ни превратиться в нормального дракона, ни выдохнуть полноценный огонь — только вот эти жалкие искры и дым порой вырывались из него, когда он злился. Не пламя, а отрыжка какая-то. — Я говорил тысячу раз, что в зеркале была книга — сборник детских сказок. Она распахнулась на последней странице, а там — иллюстрация с зимней свадьбой. Принц и принцесса, оба в коронах, счастливые, обмениваются брачными браслетами. Это несерьёзно, Ян! Ты ведь тоже не веришь, что проклятье можно снять просто женившись на хорошей девушке?!

— Речь не о свадьбе, — покачал головой Себастьян. — А о любви. Мать с отцом ту сказку до дыр затёрли уже.

— Да-да, я помню. Жил-был злой принц, и никто его не любил, поэтому он злился ещё больше. Летая драконом над соседней страной, он увидел прекрасную девушку, украл её, завоевал её сердце, она вышла за него замуж — и после этого принц стал добрым. Бред для маленьких девочек!

— Ну, зеркало Истины до сих пор не ошибалось. Значит, есть смысл пытаться. Кроме того… У тебя что, есть другие варианты?

Рейгард раздражённо зашипел, обошёл стул, на котором сидел Себастьян, и направился к гардеробной.

Одеваться он ненавидел и, будь его воля, разгуливал бы по дворцу голым. Всё равно он не человек, а какая-то серебристая ящерица. Но отец с матерью категорически запрещали своевольничать подобным образом, утверждали: чтобы расколдоваться, Рейгарду необходимо помнить о своей человеческой сути.

Его вечная спутница — роза, обвивающая правую руку, поняв, что он собирается делать, вспыхнула, удлиняя шипы, из-за чего они ушли глубже под кожу, а затем нырнула в образовавшуюся рану. Боль пронзила Рейгарда с головы до пяток, но он привычно задержал дыхание, пережидая, когда она стихнет. Распахнул деревянные створки гардеробной и невидящим взглядом уставился на длинный ряд камзолов и штанов, ящики с нижним бельём.

Абсурд! Ящерица в штанах! Но сколько бы он ни бился с отцом за право не одеваться, не показываться на глаза придворным — король лишь качал головой и решительно заявлял, что его сын никогда не будет прятаться по углам, будто трусливая крыса.

— Есть у меня план, — процедил Рейгард, выбирая ярко-синий камзол, тёмные штаны и бельё. Хорошо хоть идею с сапогами отец отмёл, как несостоятельную — ходить в обуви с нынешними ногами было невозможно. — Отречься наконец от престола и уйти в Обитель Отверженных.

Себастьян молчал несколько секунд, наблюдая за тем, как нервно и дёргано одевается его старший брат.

— Я не могу сказать, что мне нравится этот план. Но отец, кстати, знал, что ты так скажешь.

— И поэтому послал тебя ко мне в покои с утра пораньше?

— Уже почти одиннадцать, ты долго спал, — хмыкнул Себастьян. — Но в целом ты прав. Отец неделю назад летал в Обитель, кстати.

Рейгард, в эту секунду продевавший хвост в специальный разрез сзади на штанах, едва не порвал ткань, слишком резко дёрнув когтистой лапой.

— В Обитель? Зачем?! Он ведь делал это уже… трижды, кажется. И старцы всё время отвечали ему отказом.

Старцы, возглавлявшие Обитель Отверженных, считались старейшими и мудрейшими из драконов. Только с ними можно было говорить — остальные живущие в Обители никому на глаза не показывались. Но прийти и остаться там мог любой желающий — как человек, так и дракон.

Когда с Рейгардом случилось несчастье, король Кариот первым делом наведался в Обитель — думал, что старцы подскажут, как снять проклятье. Но его даже не приняли! Он тогда едва не сжёг Обитель от ярости, но в итоге лишь немного подпалил лес возле ворот — защита там оказалась мощная.

Отказывали королю ещё дважды. Рейгард пробовал прийти и сам, но ему тоже не открыли. Передали лишь краткую записку, где было написано:

«Приходи, когда сердцем завладеет отчаяние».

Рейгард ещё тогда подумал — старцы, по-видимому, в курсе, что проклятье невозможно снять. Но не желают это озвучивать, вот и не встречаются ни с отцом, ни с ним. А записка — как жалкая кость для бродячей собаки. Мол, когда поймёшь, что человеком больше не станешь, приходи — мы тебя примем, будешь жить у нас. В Обители уж точно никому нет дела до того, как он выглядит.

— А сейчас вот они согласились, — неожиданно ответил Себастьян, и Рейгард резко развернулся, посмотрев на брата с искренним изумлением.

— Что?..

— Согласились, — повторил Себастьян. — И сказали, что у тебя есть только один шанс снять проклятье и он скоро выпадет. Однако если ты не справишься…

— И отец решил, что шанс связан с отбором? — Рейгард поморщился. — Нелепость какая-то…

Он тщетно пытался скрыть волнение, которое неожиданно овладело им настолько, что Рейгард не мог заставить себя обернуться и начать натягивать на своё жуткое тело рубашку.

Неужели, Вечное Пламя? Неужели и правда — шанс?..

За прошедшие пять лет Рейгард не подбирался к разгадке снятия своего проклятья ни разу.

— Ну, по крайней мере старцы не сказали, что отбор нужно отменить, — улыбнулся Себастьян. — Так что… одевайся и пошли. Хватит киснуть. Шанс — это в любом случае хорошо. Тебе осталось только его не прошляпить.

Сердце неожиданно сковало страхом, и Рейгард покосился на розу, которая, ожидая, пока он наденет рубашку, переливалась ярко-алым у него под кожей. Сияние пульсировало, напоминая сердцебиение, и Рейгард почти слышал издевательский шёпот Марсии — девушки, которая его прокляла:

«Ничего у тебя не выйдет… Ничего… Никогда!»

Если бы он знал, что ждёт его дальше, то, пожалуй, согласился бы с этим утверждением.

***

Аделина

Кассандра всегда была на редкость разумным ребёнком, этим бесконечно меня радуя. Я боялась, что она будет столь же беспечной, как её отец, или вспыльчивой — Рейгард говорил мне, что у драконов в детстве часто взрывной характер, они спорят с родителями, не слушаются и своевольничают. Однако Касси ничего подобного не совершала, ещё и поэтому я долго сомневалась, что она действительно дракон.

Моя семилетняя дочь разумнее многих взрослых. Ей никогда не нужно было объяснять дважды, она не врала, не скрывала от меня ничего, но при этом умела молчать, когда необходимо.

Два месяца назад вертикальный зрачок заметили не только мы с Евой — Кассандра тоже. Точнее, я не знала о том, что она его заметила, пока однажды вечером дочь не пришла ко мне в комнату — залезла на кровать, прижалась ко мне, положив голову на мои колени, и спросила:

— Мам, скажи… мой папа — дракон?

Я в этот момент читала интересный приключенческий роман и едва не выронила книгу из рук, потому что ладони задрожали, грудь болезненно сдавило от страха, а ещё, кажется, я побледнела…

— Ты не волнуйся так, мам, — продолжала Кассандра, обняв меня крепче. И посмотрела с тревогой. — Я никому не скажу, обещаю. Просто, если это так, я должна знать.

Молчала я недолго.

— Да, Касси. Твой… папа — дракон.

Кассандра прищурилась, серьёзно глядя мне в глаза, и абсолютно обезоруживающе поинтересовалась:

— Он тебя обидел?

Я не врала дочери. Могла что-нибудь недоговорить, думая, что в её возрасте знать такое не следует, но не врала. Я так и воспитывала её — во взаимной правде. И в доверии. Я хотела, чтобы она знала: я не обману её, я всегда скажу ей правду, и жду от неё того же.

— Да, Касси, — ответила я во второй раз. — Это не очень хорошая история, моя девочка.

— Мы ему не нужны? — последовал ещё один обезоруживающий вопрос, и я вновь ответила правду.

— Когда я видела его в последний раз, я была не нужна ему. И о тебе я ему не сказала. Но теперь, я думаю, он уже не отказался бы от тебя.

— Из-за моего дракона?

— Да.

— А почему ты ему не сказала?

Я глубоко вздохнула, прикидывая, как бы объяснить… Чтобы не рассказывать много, потому что история всё-таки не предназначена для семилетних девочек.

— Я знала точно, что он не обрадуется. И может сделать что-то, чтобы ты вовсе не родилась. Я боялась.

Касси кивнула, принимая и понимая такой ответ.

— А как его зовут?

Имя едва не сорвалось с языка, но в последний момент я сдержалась.

— Я не могу сказать. Это слишком опасно.

— Ладно, — Касси приняла это легко. Улыбнулась и, обняв меня, погладила по щеке, будто утешая. — Не переживай, мамочка. Я не буду искать с ним встреч. Если он обидел тебя — он мне не нужен. Я просто хотела знать правду.

Правду…

Правда была ещё и в том, что я когда-то была наивной влюблённой дурой. И сейчас я винила не только Рейгарда — себя тоже. Я позволила себе поверить в сказку. Игнорировала шёпот разума, отмахивалась от предостережений подруг, не обращала внимания на насмешливые взгляды других драконов.

И хлебнула драконьего помёта полной ложкой, когда Рейгарду надоело играть со мной.

Прежде чем идти в замок, я в любом случае должна была поговорить с дочерью. С Евой мы всё уже обговорили — из-за того, что я наверняка буду тратить львиную долю своего рабочего времени на отбор (Пламя знает, чем занимаются так называемые невесты в Логове драконов), подруга планировала нанять другого артефактора-иллюзиониста на моё место. Таких специалистов было не очень много, если не сказать мало, поэтому мне заранее было жаль Еву и стыдно, что я бросаю её в последний месяц года. Самый горячий в году, потому что ровно через месяц — Зимний полёт драконов, который в народе называют праздником новогодья, а ещё — Днём перемены календаря. Люди будут наряжать ёлки, украшать свои дома, печь всякие вкусности. Отбор должен завершиться до новогодья, но всё равно — помочь Еве с продажами и изготовлением артефактов я не успею.