Анна Шнайдер – Драконий цветок (страница 2)
— Я считаю, что тебе нужно идти на отбор, — сказала Ева с неожиданной жёсткостью. Я даже удивилась — крайне редко она позволяла себе подобный тон. — Не ждать, а идти сейчас. Ты же не хочешь, чтобы окружающие заметили, что у Касси от волнения зрачок становится вертикальным?
— Это случилось всего два раза, — запротестовала я, и Ева недовольно поджала губы.
— Да, и нам повезло, что рядом никого не было, — решительно воскликнула подруга. — Но в третий раз это может случиться в школе, и что тогда? Ты же знаешь, что бывает за сокрытие ребёнка, рождённого от дракона. Если тебе не жалко себя и Касси, хотя бы меня пожалей!
Ребёнок, рождённый от дракона…
Да, так и есть — семь лет назад я родила девочку. И не от кого-нибудь, а от наследника, принца Рейгарда, которому пятый год ищут подходящую жену.
И, по правде говоря, я надеялась, что не увижу эту двуличную ящерицу больше никогда в жизни. Он сам говорил мне, что женщины без второй ипостаси не способны родить дракона. Я полагала, что хотя бы в этом Рейгард мне не солгал, раз всё остальное было ложью от начала и до конца.
Зря я на это надеялась — потому что Кассандра родилась драконом.
Я поняла это не сразу. Тот факт, что волосы у моей девочки оказались серебряными, как у её отца, я проигнорировала — подумаешь, волосы! Никому и в голову не приходило, что мой ребёнок имеет отношение к династии аль Эрдерио, это предположение было слишком невероятным. Я и сама не слышала о полукровках, поэтому все вокруг считали Касси обычным альбиносом. Даже не обращая внимания на то, что её насыщенно-синие глаза — точь-в-точь как у Рейгарда — напрочь не вписываются в эту теорию.
Однако, когда Кассандре было пять, она начала летать во сне. Я, услышав её первый рассказ о том, как она выпрыгнула в окно, превратилась «в птичку» и полетела над городом, едва не поседела от ужаса. Заставила её пообещать, что она никогда и ни за что не расскажет о своих снах никому, кроме меня, и побежала в библиотеку — рыться в книгах.
Но драконы не зря считались расой, которая свято хранит свои секреты, — и я ожидаемо не нашла ничего нового. Всё уже было мне так или иначе известно, как и тот факт, что юному непробуждённому дракону снится небо. Или что года за три до первого полёта у ребёнка начинают меняться зрачки, периодически превращаясь в вертикальные. В обычной ипостаси глаза у драконов были как у остальных людей, но могли и измениться под влиянием волнения или гнева. Даже когти, бывало, вырастали — я видела такое пару раз у Рейгарда.
Касси пока ничего не отращивала, но зрачки… Они поставили окончательную точку, лишив меня надежды на то, что полёты во сне — это совпадение.
Моя дочь — дракон. И с этим нужно что-то делать. Но что?
Я не знала, что делать с драконами. И Ева не знала. Да что там говорить — этого никто не знает, кроме самих драконов!
Однако…
— Я надеюсь решить этот вопрос без вмешательства аль Эрдерио, — призналась я, закрывая ладонями глаза, которые внезапно засаднило. — Драконов много, не обязательно же…
— Лина, ты шутишь? — с ужасом прошептала Ева, и я открыла глаза. Подруга на самом деле смотрела на меня со страхом, и на её щеках красовались два багровых пятна. — Ни один дракон не станет скрывать от правящей семьи, что у них появилась ещё одна драконица. Ни за какие деньги, Лина!
— Откуда ты знаешь?
— Я даже проверять этого не хочу! — Ева затрясла головой, и из идеальной причёски выбилась пара локонов. — И тебе не советую. Подумай хорошенько, прошу. Ты же всегда была на редкость разумной. Я понимаю, что это неприятно, Рейгард сделал тебе много плохого. Но Касси — дракон! И она должна расти среди драконов. Что, если она погибнет при первом обороте? Ты думала об этом?
Я вздрогнула и отвела взгляд.
Конечно думала! О чём я только ни думала в последние месяцы — с тех пор, как заметила у дочери вертикальный зрачок. Даже всерьёз рассуждала о том, не стоит ли мне сбежать в соседнее королевство — Арнарию, где правят аль Анарио? С нашей страной у них напряжённые отношения, так, может, меня не выдадут?
В итоге я отмела этот план, как слишком рискованный — и для меня, и для Касси. Кто знает, как её захотят использовать, узнав, чья она дочь? Я не тешила себя надеждами, что нам с ней позволят жить спокойно.
Ева была права. Права на все сто процентов, если не больше. Мне нужно идти во дворец и как можно скорее подавать документы на отбор. И уже там, возле родственников Касси, умолять помочь моей девочке с первым оборотом.
— Лина, не сомневайся, — сказала Ева, подошла ко мне и взяла мои ладони в свои. Её руки, в отличие от моих, были тёплыми, несмотря на то, что именно она пришла с улицы. Однако Еве не было страшно, а меня сейчас переполнял даже не страх, а настоящая паника. — И не бойся. Для драконов женщины, которые родили от них детей, — священны. Это всем известно.
— Пфф, — я закатила глаза. — Я не верю уже вообще ни во что. Рейгард, сама знаешь, что говорил про рождение детей от обычных человеческих женщин. Мол, зря ты боишься, это невозможно. А оно вон как обернулось!
— Тем более тебе нужно на отбор.
Я смерила Еву взглядом, полным подозрений, и с отвращением выдохнула:
— Если ты думаешь, что я выйду замуж за… за эту лживую ящерицу, то забудь! Никогда этого не будет! Даже если он останется последним мужчиной на земле, я…
— Я знаю, знаю, — перебила меня Ева, сильнее сжав мои ладони. — Я о другом, Лина. Ты смогла родить от дракона, и хорошо бы выяснить почему. Вдруг это важно? Вдруг поможет снять проклятье?
— Наверное, это жестоко, но мне всё равно, снимет Рейгард проклятье или нет, — огрызнулась я. Вообще-то я всегда считала себя добрым человеком, но… не по отношению к старшему принцу точно. — Зла ему я не желаю, но и удачи пожелать не могу.
— Я знаю, — повторила Ева с понимающей улыбкой. — Так что? Ты пойдёшь во дворец?
Я сжала зубы до боли, ощущая, как к страху присоединяется ненависть, которую я ощущала каждый раз, когда говорила о Рейгарде.
Если бы не Касси и её драконья ипостась…
— Пойду, — буркнула я, и Ева вздохнула с облегчением.
***
Он вынырнул из сна, словно из толщи тяжёлой воды, и, закашлявшись, сел на постели. Невольно посмотрел в широкое окно, находящееся напротив кровати, и поморщился, ощущая, как по гребню на затылке бегут неприятные колючие мурашки.
Снег. Конечно, сегодня ведь первое декабря! Каждый год первого декабря выпадал первый снег, а первого марта — таял. Сезонная драконья магия, про которую ведали лишь драконы, и то — только приближённые к престолу.
Значит, скоро отец вернётся от ритуального камня, которому отдавал свою кровь и силу, чтобы наступила зима, и придётся вновь обсуждать самое ненавистное в мире мероприятие.
Отбор.
Подумать об очередной череде испуганных искательниц приключений или — что даже точнее — денег семьи аль Эрдерио Рейгард не успел. В дверь постучали, а затем, не дожидаясь ответа, створки распахнулись — и на пороге возник Себастьян, его младший брат.
— Ты что, ещё спишь? — изумился Себастьян, закрывая за собой двери, ухмыльнулся и прошёл дальше в помещение, остановившись в паре шагов от кровати, на которой до сих пор сидел хмурый Рейгард и недовольно смотрел на брата. — Я даже не поверил, когда не нашёл тебя в гостиной. Думал, ты как всегда, в библиотеке, роешься в книгах.
— Я перерыл всю нашу библиотеку уже трижды, и тебе об этом прекрасно известно, — то ли прорычал, то ли просвистел Рейгард. Да, из-за проклятья изменилось не только тело — голос тоже. Хорошо, что он хотя бы мог разговаривать, потому что драконья ипостась обычно молчалива. Но то, во что превратилось его тело пять лет назад, мало напоминало дракона. Впрочем, человека тоже. — Не собираюсь больше тратить на это время. Как и на нелепый отбор.
— Боюсь, тебе не удастся уговорить отца и маму, — покачал головой Себастьян, взял ближайший стул и опустился на него, закинув ногу на ногу.
Смотреть на брата Рейгарду было больно. Они с Себастьяном всегда были похожи — одинаковые серебристые волосы, наследие аль Эрдерио, синие глаза, белая кожа. Только Ян был более тонкокостным, да и росту в нём было меньше, а Рейгард и пять лет назад возвышался над братом на добрых полголовы. И в целом телосложение у первого наследника было мощнее, причём не только в человеческом обличье — его дракон тоже был крупнее. Намного крупнее. По правде говоря, поговаривали, что во всей Эрдерии не найдётся дракона сильнее. Даже отец, король Кариот, немного уступал старшему сыну размерами. Но Рейгард знал точно, что, если бы им пришлось биться, отец победил бы, поскольку он старше и опытнее. А опыт значит намного больше грубой силы.
— Понимая, что ты станешь сопротивляться, отец выпустил указ ещё ночью, пока ты спал, — продолжил Себастьян, и Рейгард от возмущения вскочил с кровати. Как и был — обнажённым. Раздражённо махнул хвостом, снеся с прикроватной тумбочки настольную лампу — и она, грохнувшись на пол, обязательно разбилась бы, если бы её вовремя не подхватил Себастьян, глядя на брата одновременно и с сочувствием, и с весельем.
— Это нелепость! — прошипел Рейгард невнятно. Вновь открыл рот, чтобы продолжать возмущаться — и оттуда вырвался дым пополам с пламенем. — Проклятье!
— Вот именно — проклятье, — кивнул Себастьян. — Родители верят в то, что ты увидел в зеркале Истины.