Анна Шнайдер – Девочка на замену (страница 30)
— Пойдём на кровать, — произнёс Артём хриплым и дрожащим голосом, вновь сжимая обеими ладонями грудь Али. — У меня самого ноги подкашиваются. И штаны хочу снять, тесно уже.
Але не было тесно — но снять хотелось, да. Поэтому, когда Артём положил её на покрывало и принялся расстёгивать джинсы, она испытала невиданное облегчение. И в то же время — напряжение усиливалось, потому что этого всё ещё было мало.
Джинсы и колготки Артём с неё стянул нетерпеливо, вместе с трусами. Кажется, бросил их на пол, а потом, разведя Алины ноги, сделал то, из-за чего она совсем перестала воспринимать действительность адекватно, превратившись в пульсирующую от переполняющей её энергии звезду, готовящуюся взорваться и стать сверхновой.
Артём лёг на Алю, но не так, как полагается, когда голова к голове, а ноги к ногам — он опустился вниз, развёл в стороны бёдра девушки — и начал целовать между ног, открывая рот и втягивая внутрь нежную плоть. И Аля остро чувствовала и его губы, и влажный горячий язык, и даже зубы, которыми он порой слегка покусывал её кожу.
Под веками искрило, словно Аля смотрела на бенгальский огонь, тело постоянно то выгибалось, то расслаблялось, подстраиваясь под движения Артёма так, чтобы ему было удобнее делать с ней всё, что он делал. Руками Аля хваталась то за покрывало, которое из ровно застеленного превратилось в скомканное, то за Артёма, чьи плечи ей сейчас казались каменными.
— Тём… — почти заплакала от удовольствия девушка, ощутив внутри себя его язык. Она хотела сказать что-то ещё, но сразу забыла, что именно, потому что Артём начал двигать языком туда и обратно — и Аля наконец ощутила, как напряжение, которое скапливалось в ней всё это время, находит выход. Она даже вскрикнула, почувствовав, как её словно захлёстывает волной жаркого удовольствия — но затем волна отступила, оставив в теле приятную расслабленность и негу.
— М-м-м, — услышала в этот момент Аля голос Артёма и приоткрыла слипшиеся от слёз веки. Парень, приподнявшись над ней, с горящими глазами и до безобразия влажной нижней половиной лица, снимал штаны. Тоже вместе с бельём, как ранее с Али. И не успела она присмотреться к тому, что видит, как Артём вновь лёг на неё — но теперь так, как полагается.
Давление, которое Аля ощутила через мгновение, было недолгим. И боль, пронзившая низ живота, тоже быстро прошла, хотя Артём, кажется, больше был не в силах сдерживаться, почти сразу начав двигаться быстро и резко. Он стонал и закатывал глаза, и не нужно было даже спрашивать, нравится ли ему всё происходящее — ответ был написан на лице.
Але тоже нравилось. Хотя она быстро перестала смотреть на Артёма, вновь погрузившись в собственное наслаждение, зажмурилась и обняла его за плечи, подстраиваясь под его движения. В этот раз поймать такую же волну не удалось — хотя было приятно, но не настолько. А вот Артём точно всё поймал — хрипел и трясся долго, целуя Алю, пока она, счастливо улыбаясь, поглаживала его по спине.
80
Когда после всего случившегося Артём сжимал улыбающуюся Алю в объятиях, целовал в губы, щёки, лоб, вновь ласкал разнеженное тело — чувствовал себя до одури счастливым. Да, именно так — до одури, потому что никак иначе его состояние, близкое к эйфории, не характеризовалось.
Он никогда в жизни не был в таком восторге. Артёму чудилось, что он не человек, а музыкальный инструмент — и из него сейчас в окружающий мир польётся прекрасная музыка.
Кстати, а почему бы и нет?..
— Ты лежи, — выпалил он, в последний раз поцеловав сладкую Алю в губы. — А я сыграю. Будешь слушать?
— Ничего не поняла, — призналась Аля, но смотрела на него с такой нежностью, что Артём не сомневался: она поддержала бы его сейчас, даже если бы он решил спалить съёмную квартиру. Конечно, ничего подобного он делать не собирался, просто чувствовал, что Аля согласилась бы на что угодно.
Вскочил с кровати, подошёл к гардеробу, где томилась его родная скрипка, которую он не мог не забрать с собой из Москвы. Хотя отец, когда Артём упаковывал свой музыкальный инструмент, весьма красноречиво закатил глаза — мол, зачем тебе в другом городе скрипка, ты же не в оркестре едешь играть. Но что он понимает? У Родина-старшего ни слуха, ни голоса не имелось.
Артём достал из шкафа скрипку, обернулся — и улыбнулся, заметив, что Аля садится на постели.
— Ты будешь играть? — протянула она удивлённо. — Может, оденешься?
— Я тебя смущаю? — хмыкнул Артём, повиляв бёдрами, и Аля хихикнула.
— Ну… теперь уже нет.
— Вот и ладно.
И Артём, вскинув смычок и встав поудобнее, начал играть.
В начале он ещё смотрел на Алю — и видел, что она тоже смотрит, но не туда, куда надо, а гораздо ниже, периодически облизывая губы. Правда, потом она всё-таки отвлеклась от созерцания его чресел и, распластавшись по кровати попой кверху — не голой, а закутанной в одеяло, — закрыла глаза и погрузилась в музыку. Как и Артём. Тем более, что для исполнения он выбрал мелодию из Щелкунчика — ту, что помнил лучше всего и любил больше всего.
И пока играл, получая от этого удовольствие не меньшее, чем чуть ранее от обладания телом Али — просто оно было иным, — подумал: да как он куда-то уедет из этого города, но главное — от этой замечательной девушки, рядом с которой чувствует себя счастливым, важным и нужным? Ерунда всё это, и отец может угрожать сколько угодно лишением денег — не в них счастье, да и становиться самостоятельным действительно нужно.
Так что со следующей недели следует начать искать внештатную работу.
81
Артём играл мастерски — но Аля, умаявшись за день, тем более, она недавно пережила настоящий взрыв эмоций, чуть не уснула. Хорошо, что этого всё же не случилось, и когда скрипка замолчала, у девушки хватило сил открыть глаза и от всей души похвалить Артёма за искреннюю игру.
Потом они ещё почти целый час просто валялись в кровати и болтали, накрывшись одеялом и прижавшись друг к другу. Аля даже хотела спровоцировать Артёма на второй раз, но тот отказался наотрез, заявив, что у неё всё должно зажить — хотя крови почти не было, и Аля чувствовала себя вполне способной на дополнительные подвиги.
— Не надо, — повторил Артём с мягкой улыбкой и поцеловал девушку. — На сегодня тебе достаточно, правда. Пусть пройдёт несколько дней.
— Несколько дней?! — ужаснулась Аля. — А… завтра?..
— А завтра мы с тобой соберёмся и поедем в гости к твоей маме и Рае, — подмигнул ей Артём. — Шучу, не смотри в таком шоке. Я тебя просто до дома провожу, но если ты меня познакомишь и с мамой — буду рад.
— А ты… хочешь познакомиться?
— Конечно, почему нет? Да и она пусть на меня посмотрит, заодно и нервничать за тебя меньше начнёт. А то сейчас, наверное, с ума сходит. Напиши ей, кстати, что всё нормально, никто тебя не съел.
— Ой! — Аля чуть не свалилась с кровати, кое-что вспомнив. — Тём, а ты… это… предохранялся?
— Это — да, — передразнил её Артём. — А ты даже не заметила? Не волнуйся.
— Ну конечно, ты же опытный мужчина! — вздохнула Аля, ощутив, как сердце чуть кольнуло ревностью. Глупо, конечно, но тем не менее ей было слегка обидно, что она у Артёма не первая.
— Ого, ты ревнуешь! — тут же восхитился парень и вновь привлёк Алю к себе, целуя где-то за ухом. — Знаешь, что… У тебя наверняка есть шоколад или конфеты, которые тебе нравятся сильнее, чем остальные, для тебя они особенные. Есть же такие?
— Есть, конечно. Ты к чему?
— К тому, что другие шоколадки — они просто существуют, но не особенные. Съесть можно, но без восторга и особой радости. А когда ты ешь шоколадку, которую любишь — это совсем другое, это счастье и эйфория. И сравнить невозможно. Поняла?
Аля, улыбаясь, кивнула.
— Значит, я для тебя — особенная?..
— Конечно, — ответил Артём очень тёплым и искренним голосом. — Самая-самая лучшая и неповторимая. И самая вкусная.
— Тём!
— Что?
— Вот только давай без этого!
— Без чего?
— Без… этого! — с намёком протянула Аля и охнула, когда Артём, расхохотавшись, перекатился на спину, почти посадив девушку на себя. Не заходил, конечно — но она отлично чувствовала всё, что некоторое время назад было в ней.
— Нет уж, без этого никак не обойдёмся, — фыркнул парень. — И, Аль. То, что взаимно и доставляет радость и удовольствие, не может быть ни стыдным, ни пошлым. Не стесняйся. Хотя… мне нравится, когда ты стесняешься…
— А я вот ни разу не видела, чтобы ты стеснялся. Даже сейчас — играл на скрипке голышом и хоть бы хны!
— Учись, — покровительственно кивнул Артём и похлопал Алю по ягодицам.
82
На самом деле у Артёма не было практики по засыпанию вместе с кем-то рядом — ну, если не считать маму в далёком детстве. А вот с девушками он ещё на ночь не оставался, чтобы речь шла не о сексе и быстром «разбежались», а о полноценном сне. Но ему вдруг понравилось, и в какой-то момент даже возбуждение отступило, сменившись полнейшей расслабленностью и умиротворением.
Он будто долго-долго куда-то шёл — и наконец пришёл.
А вот следующий день получился немного суматошным. С утра, осознав, что болезнь отступила окончательно и бесповоротно, Артём даже осилил встать раньше Али, которая тихонько сопела на боку, обняв подушку, и её белое обнажённое плечо выглядело столь трогательно, что он не удержался и коснулся его губами. А потом решил приготовить завтрак. Пирожные, оставшиеся от вчерашнего ужина — это, разумеется, замечательно, но одними сладостями сыт не будешь.