Анна Шнайдер – Девочка на замену (страница 29)
— Или то, что он считает правдой. Бывает и такое. Человек настолько верит в собственную ложь, что лжёт без запинки, искренне. Может, любовь была, но теперь-то он разводится, вот ему и кажется, что не было никогда. И бросил он вас, потому что ему так было комфортнее, а сейчас иную причину сам выдумал и в ней уверился.
Всё в Але восставало, когда она пыталась думать об отчиме в подобном ключе. Но Артём был прав — так тоже может быть. В конце концов, она с ним много лет не общалась — откуда она знает?
— Из меня советчик так себе, — вздохнул Артём, глядя на Алю с сочувствием. — Я в такой ситуации не был никогда. Просто думаю, что тебе стоит оставить мотивы отчима в прошлом. Это его дело, не думай, не пытайся разобраться. Какая теперь разница, что там было, чего не было? Сейчас-то он в любом случае не часть вашей семьи.
— Да, ты прав. Понимаешь, если всё это правда, то мама… Если она знала, что та девчонка залезла в постель к пьяному дяде Игорю, что у него не было с ней отношений… Почему не стала бороться?
— Знаешь, у моего отца есть похожий коллега, — ответил Артём серьёзно. — Отец рассказывал. Когда тот трезв, то неплохой мужик, на других женщин не смотрит. Но если выпьет — идёт в разнос. Потом перед женой извиняется, кается, на колени встаёт, и так каждый год. В подобных условиях тоже жить тяжело, постоянная нервотрёпка. Не вини маму.
— Я не виню, — покачала головой Аля. — Просто…
— Просто тебе впервые в жизни стало в этой ситуации жаль не только свою маму, — понимающе улыбнулся Артём. — И такое бывает. Мой отец говорит: большая редкость, когда во всём, целиком и полностью, виноват кто-то один. Но то, что на том, втором, тоже есть часть вины, никак тебя не оправдывает. Это просто жизнь с её неоднозначностью. Что касается разговора с мамой или Раей… Думаю, тебе нужно прислушаться к себе. Какой вариант больше нравится именно тебе? Говорить или не говорить?
— Не знаю, в том-то и дело.
— Значит, пока не говори, подумай, попытайся понять, чего ты хочешь. В конце концов, не обязательно же заставлять сестру общаться с отцом, можно просто поведать ей факты. Мол, приходил, просил сделать то-то и то-то. Не буду ничего советовать, передаю тебе всё это, и больше ничего.
— Да, пожалуй… — задумчиво пробормотала Аля, глядя в стену над головой Артёма. — Ты прав, так будет лучше всего.
— Вот и отлично, решили, — чуть повысил голос Артём, а затем неожиданно для девушки встал и подал ей руку. — Пойдём в комнату.
78
Будь на его месте отец, точно сказал бы по поводу Алиного дяди Игоря что-нибудь категоричное, непримиримое. Сам непьющий, он не любил тех, кто пьёт и, попадая в разные ситуации, сваливает вину на алкоголь. Говорил, что для взрослого человека подобное поведение как-то несерьёзно — это ведь не то же самое, если тебе дают лопатой из-за угла. Ты сам пил, причём какое-то время, мог же остановиться на более адекватном состоянии. А если не остановился, то почему опьянение должно служить оправданием?
И да, Алиного бывшего отчима отец раскритиковал бы со всех сторон. Сначала напился, потом не сообразил, когда на него залезла чужая баба — ой ли? Точно не сообразил? — ну а после вообще развод и новая семья. Сейчас он утверждает, что не хотел ничего подобного, но правда ли это? Доказательства-то где? Нет их, одни слова, а слова без доказательств — не более чем пыль в глаза.
Однако Артём не был столь категоричным. Он понимал, что ошибиться может любой человек, и не исключал, что всё сказанное этим «дядей Игорем» действительно правда. Но кому от этой правды легче-то? Да никому. Так что лучше бы при себе её держал. Але надо не о нём думать, а заниматься собой, и Рая со своим отцом пусть сама разбирается, нужен он ей или не очень. Двенадцать лет — не три года, вполне сознательный возраст.
Нужно быстрее переключить Алю совсем на другое, поэтому Артём повёл девушку в комнату, где были сосредоточены основные его усилия по обеспечению для Али романтической атмосферы.
Честно говоря, на разнообразные электрические свечки — обычные он побоялся, всё же квартира-то съёмная, — Артём накануне потратил целое состояние. И наверняка сделал недельную выручку одному местному магазину подарков и сувениров. Но оно того стоило!
Свечи были повсюду — и на полу, и на подоконнике, и на шкафах, и даже на кровати. Поначалу Артём думал ещё и лепестков роз туда набросать, но передумал — посчитал пошлостью, не было у него уверенности, что Але такое понравится.
А вот разноцветные свечи — некоторые меняли цвет во время горения, другие были похожи на маленькие фонарики, — её впечатлили.
— Ах, боже мой! — прошептала она, разглядывая таинственно освещенную комнату. — Красота. И опять шарики.
— Шарики — обязательный атрибут любого праздника, — засмеялся Артём, вытащил из кармана телефон и быстро включил плейлист, который специально для этого случая собирал ещё утром. — Подаришь мне танец?
— Белый?
— Белый будет следующим. А сейчас я тебя приглашаю, Аль.
— Потанцую, конечно. Надо же сжечь все калории, которые я только что проглотила.
— О-о-о, — коварно улыбнулся Артём, кинул телефон на кровать и шагнул к Але. — Есть отличный способ сжигать калории в горизонтальном положении. Я тебе потом покажу.
Она не отвела взгляд, наоборот — смотрела на него, как завороженная, и мягко улыбалась без малейшего страха.
79
В любой другой ситуации Аля сказала бы, что не танцует, потому что это была чистейшая правда: она танцевала если только с сестрой по праздникам, и то их дикие пляски сложно было назвать каким-то танцем. Так, дурачество. Но сейчас ни о чём подобном Аля не подумала, потому что дело было вовсе не в танце. Это ведь совсем не конкурс.
Хотя Артём поначалу предложил научить её вальсу — он, как оказалось, умел его танцевать, — но получилось своеобразно. В комнате было слишком мало места, и после того как Артём несколько раз с громким «ой!» натыкался на мебель, Аля предложила отказаться от этой затеи.
— Да уж, — пробормотал Артём, хмуро косясь на угол кровати. — Наши малогабаритные квартиры не для европейских танцев.
Пришлось ограничиться скромным кружением в объятиях друг друга, но Але и этого было достаточно, чтобы стать ещё счастливее. Полумрак, нежная музыка, приятный и немного щекочущий ноздри запах Артёма, который хотелось вдыхать полной грудью, и его глаза — как отражение её собственных мыслей и чувств, радостные и довольные. Но и нетерпеливые — тоже.
Первый раз поцеловал он её минут через десять — хотя в количестве прошедшего времени Аля была не уверена. Когда танцуешь под музыку, глядя партнёру в глаза и ни на что не отвлекаясь, время пролетает незаметно. Впрочем, когда целуешься — ещё незаметнее…
Артём и раньше целовал Алю, но сегодня всё казалось каким-то особенным. И его поцелуи — поначалу лёгкие и почти ненавязчивые, которыми он осыпал её лицо, — тоже. Трепетные, полные нежности и благоговения — словно Аля была богиней, а не обычной девушкой, — они заставили растаять все её страхи и сомнения.
Щека. Губы. Шея. Ладонь… Целуя её, Артём прикрывал глаза, а затем открывал их и вновь смотрел на Алю, будто спрашивая разрешения на дальнейшие действия — можно? Ты не против?
Как можно быть против, когда так целуют? Аля чувствовала себя человеком, оказавшемся в тёплом лете после морозной зимы. Ей даже захотелось поскорее снять с себя лишнюю одежду — в конце концов, зачем она нужна, если вокруг лето?
Такая же мысль пришла в голову и Артёму, потому что он осторожно провёл пальцами по краям Алиного свитера и прошептал ей на ухо:
— Можно?.. Снять?..
— Да, — выдохнула Аля почти с восторгом, и через мгновение Артём коснулся поцелуем её обнажённых плеч. Куда он дел свитер, она даже не посмотрела.
Ладони скользнули назад, начали гладить спину, и Аля, осмелев, гораздо грубее, чем Артём ранее, подцепила пальцами его футболку, задирая её. Он улыбнулся такой нетерпеливости — и снял верх, после чего тут же обнял Алю, почти впечатав её грудь в свой торс.
— Мне кажется, кое-что здесь лишнее, — сказал Артём, красноречиво посмотрев вниз, на скрытые тканью бюстгальтера холмики. Хотя Аля всегда искренне считала, что у неё никакие не холмики, а горы — из-за размера. — Как думаешь?
— Да, — вновь выдохнула девушка, подумав, что вряд ли способна сейчас на что-то более связное. Да и зачем? И так всё ясно.
Артём, продолжая неспешно поглаживать Алю по спине, подбирался к заветной застёжке, расстегнул её, а затем чуть отстранился, чтобы снять с девушки бельё, отбросил его в сторону — и опустил взгляд, явно рассматривая то, что предстало теперь его взору.
Але показалось, что в глубине его глаз вспыхнул огонь, а дыхание стало более прерывистым. Артём даже настолько глубоко вздохнул, что тёплый воздух коснулся её обнажённой кожи — будто погладил.
Но воздухом Артём, конечно, не ограничился. Поднял обе ладони и накрыл ими грудь Али, чуть сжав пальцы и поглаживая ими острые взволнованные вершинки. А потом наклонился и втянул одну в рот.
— Ах, — сказала Аля, зажмурившись от неожиданности, и покачнулась — ноги словно стали ватными, и между ними плеснуло жаркой влагой. Ей казалось, что острее чувствовать уже невозможно, но на самом деле это было только начало откровений.