Анна Шибитова – На одной ноте На одном льду (страница 2)
Я всегда начинала день с утренней разминки. Это был мой личный островок спокойствия, где могла отвлечься от учёбы, репетиций на пианино и даже от тех нежелательных утренних пробуждений из-за родительских ссор, когда отец наконец-то появлялся дома.
События последних дней перевернули мой мир, и теперь я хотела только одного: сбежать, раствориться в неизвестности, пока не останется сил. Новый город – именно то место, где можно было начать такое бегство.
Район был полон таких же маленьких домиков, как наш. Но стоило пройти всего несколько кварталов, и картина менялась кардинально. Здесь царили коттеджи, которые казались гигантами по сравнению с нашим скромным жильём, но всё же не достигали масштабов того особняка, где я выросла. Невысокие, словно единый пояс, изгороди опоясывали их, а влажные газоны сияли густой зеленью.
В конце жилого сектора я заметила синее мерцание и ускорила бег. Достигнув края улицы, огляделась. На проезжей части изредка мелькали машины, и я пересекла её. Впереди раскинулась набережная, которую обрамляло бетонное ограждение.
Опираясь на холодный бетон, я остановилась, тяжело дыша. Перед глазами простирался бескрайний залив, и на его волнах, словно в замедленном танце, застыли яхты разных размеров. Каждая из них с гордо поднятым носом излучала ауру роскоши и загадочности, намекая на богатство и власть своих хозяев.
Безмятежность момента нарушил звонкий лай. Золотистый ретривер, радостно прыгая, приносил палку своему хозяину, который, видимо, недавно закончил разминку. Его кожа блестела от пота, а тёмные волосы, выбившиеся из-под кепки, контрастировали с солнечным светом. Он стоял ко мне спиной, и я заметила на его плече татуировку, но расстояние не позволило разглядеть детали.
Звук таймера дал понять, что время на пробежку истекло. Я развернулась и ринулась в обратном направлении.
***
– Завтрак готов, – объявила мама, как только я вошла в дом.
– Думала, ты будешь отсыпаться после перелёта.
Я прошла мимо дивана к столу, где уже стояли тарелки и приборы.
– Услышала, как ты выбежала, и решила накрыть, пока ты занята пробежкой.
Мама выключила плиту, а из тостера выскочили румяные ломтики хлеба.
– Малин, – виновато проговорила она, – отдала нам часть своей техники, которая, оказывается, долго пылилась в гараже.
Её взгляд метался по шкафчикам, будто мама пыталась освоиться в новом пространстве, найти опору. Эта перемена ей давалась тяжело. Развод с отцом, возвращение в родной Ретимс – всё это потребовало от неё огромных сил. Но, думаю, больше всего её терзало то, что я, оставив свою прежнюю налаженную жизнь, пошла за ней в эту неопределённость.
– Прекрати корить себя. – Я подошла и положила руку на её плечо, останавливая суетливые движения. – Вижу, как ты мечешься и осторожничаешь. Но знай, это и мой выбор тоже. Давай перелистнём эту страницу и напишем нашу новую историю.
Мама замерла, её взгляд остекленел, но она ничего не ответила. Я почувствовала, как воздух между нами стал тяжёлым.
– Моих сбережений хватит на оплату годовой аренды этого дома. Необходимо прикупить тёплую одежду, – наконец заговорила она. – Ты, наверное, уже заметила, как сильно здесь отличается климат?
– Да, – кивнула я и поёжилась от утренних ощущений.
– Сегодня начну искать работу. – Мама опустилась на стул, её плечи поникли. – Не хочу, чтобы мы оказались на мели.
– У меня тоже есть немного денег. – Я устроилась напротив и откусила тост, намазанный джемом. – Думаю, пока следует повременить с учёбой. Мы не можем позволить себе…
– Нет! – Мама подняла указательный палец, её тон не оставлял сомнений. – Этот вопрос закрыт. Ты пройдёшь прослушивание и будешь готовиться к конкурсу. Это твой шанс учиться бесплатно.
– У меня даже инструмента нет!
– Малин говорила, что студенты могут заниматься вне занятий. В начале семестра будет расписание, так что постарайся занять как можно больше времени для практики.
Мама демонстративно уткнулась в свою тарелку, давая понять, что разговор окончен. Меня охватило давящее чувство тревоги и смятения, которые моментально погасили аппетит. Я решила, что мне необходимо собраться с мыслями. Встав из-за стола, направилась в ванную, надеясь, что струи холодной воды смоют с меня это беспокойство.
Глава 2
Киран
– Неси сюда, приятель.
Люмос рванулся с места, когда я подбросил ему трость, изрядно погрызенную его острыми зубами. Я старался не отпускать палку далеко, чтобы собака не сорвалась в ледяные воды залива.
Каждое утро, пока позволяла погода, я выбегал из дома, чтобы размяться на свежем воздухе. В межсезонье важно оставаться в форме, ведь я не только лидер хоккейной команды, но и потому, что спорт для меня всегда был интересней вечеринок. Скоро начнётся учебный год, но больше всего я ждал начала игр и интенсивных тренировок.
– Вот так, мой мальчик. – Я потрепал Люмоса за ухом и снова бросил палку. Его хвост весело вилял, пока он мчался за добычей.
От усердных упражнений моё тело разогрелось, и прохладный бриз казался настоящим спасением, не причиняя никакого неудобства. Вдруг я почувствовал, что на меня смотрят, и инстинктивно обернулся. У ограды набережной стояла девушка со светлыми волосами, собранными в хвост. Она задержала на нас взгляд на мгновение, а затем, будто очнувшись, продолжила пробежку, уносясь вдаль.
– Опять очаровываешь всех вокруг? – я усмехнулся, опускаясь на корточки перед псом. – Ну что, хитрюга, пойдём домой?
Аромат, пробуждающий аппетит, окутал меня, едва я переступил порог дома. Симоне, как всегда, радовала нас своими кулинарными шедеврами. Эта седовласая женщина с огромными, добрыми глазами работала помощницей в нашем доме с самого моего рождения.
– Погода замечательная. – Симоне, заваривая кофе для отца, обернулась ко мне. – Ты хорошо позанимался?
Я кивнул и глянул на часы над дверью. Как только стрелка дошла до нужной отметки, в кухню вошёл Питер Лерой. Идеально отглаженный чёрный костюм, белоснежная рубашка, галстук – его обычный, неизменный облик. И, конечно, то самое отчуждённое выражение лица, которое я привык видеть у своего отца.
– Доброе утро, – произнёс он монотонным голосом, словно робот.
Отец устроился за столом и сразу погрузился в телефон.
– Мистер Лерой, ваш кофе. – Симоне поставила перед ним чашку.
– Как твоя пробежка? – спросил отец, даже не удосужившись посмотреть на меня. Это был его стандартный вопрос, который он задавал каждое утро.
В детстве я искренне верил, что мои достижения действительно трогают его. Но каждый раз история повторялась: он либо погружался в свой ноутбук или телефон, либо занимался бумагами в кабинете. Наши разговоры никогда не выходили за рамки коротких, поверхностных фраз.
Однажды я придумал историю, где был злодеем. Совершил такой проступок, за который любой другой ребёнок точно бы получил нагоняй. Но мой отец просто пропустил это мимо ушей. Более того, он ещё и похвалил меня! В тот момент я понял, что говорить с ним – это как биться головой о стену. С тех пор перестал делиться с ним своими мыслями и новостями.
– Через неделю начинается твой выпускной год в университете, – заговорил отец. – Я хочу, чтобы ты посещал компанию. Считаю, что тебе уже необходимо вникать в её дела.
Я присел напротив него за столом. Он был скромнее, чем в столовой, поэтому расстояние между нами было меньше, чем мне хотелось. Молча принялся за еду, которую Симоне мне приготовила.
– Не смогу надолго там задерживаться, – в итоге выдавил я. – Этот сезон очень важный для меня. Предстоит отбор в команду высшего ранга.
– Твоё дурачество на льду не может быть важнее работы в холдинге.
– Ты не был ни на одной из моих игр, – напомнил я. – Откуда тебе знать, как я дурачусь?
Отец оторвался от смартфона и, наконец, посмотрел на меня. Его взгляд пригвождал к месту, отчего тряслись его подчинённые. Но в спорах я всегда отвечал аналогичным взором, желая хоть как-то вывести его на эмоции. Хотелось, чтобы он повысил на меня голос или ударил кулаком по столу. Но наши поединки всегда оставались на уровне этого напряжённого зрительного противостояния.
– Сегодня я улетаю по работе. – Отец резко сменил тему разговора. – Меня не будет неделю. Нужно заключить важное соглашение.
Он поднялся и молча вышел. Я же остался сидеть, ошеломлённый, не успев даже среагировать. Проводил его взглядом, пока он не скрылся за дверью.
– Киран, ты же знаешь, что он скорбит по-своему. – Симоне виновато склонила голову, глядя на меня с сожалением. – Я поеду с тобой.
– Мы всегда только вдвоём, – слова вырвались у меня сами собой.
Я вышел в вестибюль и уставился на входную дверь, за которой только что скрылся мой отец. С каждым годом его безразличие резало всё больнее.
Сжав кулаки от раздражения, я быстро поднялся по лестнице, направляясь в свою спальню. С грохотом захлопнув дверь, рухнул на кровать. Хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, чтобы больше никогда не испытывать эту зияющую пустоту.
***
Каждый год в этот день небо будто разрывалось от боли. Ливень обрушивался с такой силой, что, казалось, сама природа скорбит. Мои ботинки утопали в потоке воды, пока я поднимался по небольшому склону. Симоне держала меня под локоть, пытаясь не поскользнуться на мокром асфальте. Я сжимал рукоятку зонта, стараясь укрыть её от холодных капель.