Анна Шашкина – Крылатый Ян (страница 12)
Одногорб прижал яйцо к земле передней лапкой, сам уселся на копчик так, чтобы яйцо оказалось зажатым между его задних лапок, и стал усердно стучать по скорлупе длинным когтем, явно намереваясь ее расколоть и съесть содержимое.
– Понятно, – вздохнул Ян, – Малыш, сейчас не время для обеда, тем более яйцом, чьи родители совсем рядом. Это нехорошо, неправильно…
Громкие лающие крики раздались совсем рядом. Крокотраусы обнаружили пропажу и подняли шум.
– Давай меняться, – Ян предпринял последнюю попытку отобрать яйцо у одногорба и достал жирную личинку из кармана. Зверек радостно схватил лакомство свободной левой передней лапкой, но яйцо не отпустил.
Камыши опасно зашуршали. Мальчик, не раздумывая, схватил одногорба за шкирку (зверек в свою очередь цепко схватился всеми лапками за яйцо), запихнул его в ворот рубахи, подхватил вещи и побежал прочь вдоль берега, ломая телом заросли камышей и ветки ольховника. Погони не было. Видимо шум от побега Яна, напугал преследователей и заставил их зарыться в ил.
По ощущениям, мальчик пробежал дугу по окружности пруда. Позади никого не было, но лучше было отдалиться от водоема и опасности как можно дальше. Он остановился на минуту передохнуть возле старой ольхи с длинными ветками, клонящимися к воде. Одногорб закряхтел, Ян опустил узел и короб на землю и достал приятеля. Зверек довольно высасывал содержимое из скорлупы, запустив длинный язык в пробитую дырку. Мальчик осуждающе покачал головой:
– Малыш, это очень плохо! И опасно. Родители могли нас побить своими клювами, если бы не были такими пугливыми. Нам крупно повезло. Но на будущее знай, что родители яиц не всегда такие безобидные как крокотраусы. Если ты украдешь яйцо орлицы или даже совы, она может тебя выследить и заклевать.
На одногорба речь Яна явно не произвела впечатления. Мальчик безнадежно махнул рукой и стал осматриваться. Впереди был зеленый сочный луг с белыми, желтыми, голубыми и красными цветами, укрывающими землю богатым пестрым ковром. Цветы были везде: слева, справа, уходили вверх, поднимая волну до самого горизонта и там соприкасаясь с лазурным небом.
– Ух ты! Красотища какая! – восхитился Ян, – и не тронутая никаким скотом, главное… Нам сейчас предстоит подъем в гору, малыш, – мальчик прищурил глаза, прикидывая дальнейший путь. Его смущал цветущий луг на холме. Движение в гору могло существенно замедлиться относительно бега по равнине, что сулило риск стать добычей аргонов.
– Как думаешь, малыш, может безопаснее будет ползти по этому полю? Цветы достаточно высокие, могут полностью скрыть сверху. Давай попробуем?
На предложение Яна одногорб нервно заскулил, тихонько с возмущением затявкал и забрался по штанине мальчику на руки. Зверек привычно паучьим движением обхватил мальчика всеми пятью лапками и прижался к нему, продолжая тревожно скулить.
– Не хочешь ползти? – Ян погладил одногорба по голове, удивляясь такой бурной реакции зверька, – Боишься потеряться? Уговорил, побежим как раньше.
Ян удобным способом обхватил свои пожитки и шагнул вперед. Одногорб продолжил висеть на его торсе мягким черным пауком.
Луг был необычным. Не только завораживающе-красивым, но и дурманящим сладкими ароматами цветов. А еще оглушительно тихим. Ни стрекота кузнечика, не жужжания пчелы. Ян старался бежать в обычном темпе, но скоро осознал, что с легкого бега он перешел на быстрый шаг, а теперь и вовсе размеренно плетется, разглядывая красочные соцветия.
– Малыш, что со мной? Сил будто нет… Спать хочется… Присесть на траву, отдохнуть. Поспать немного…
Одногорб высунул мордочку из ворота рубахи Яна и шустро облизал ему лицо длинным шершавым языком. Ян часто заморгал и понял, в чем дело:
– Это сон-трава! Вот почему здесь не пасется ни одно животное! Надо быстрей выбираться!
Он оглянулся. Волосы встали дыбом. Луг был повсюду. Ничего кроме бескрайнего моря цветов, опьяняющих сладкими ароматами и уводящих в грезы. Ни ольховника вдалеке, ни пастбищ с животными, ни леса. Повсюду только небо и цветы, яркие, пышные, сочные. Ян сморщился от досады:
– Это ловушка! Как же я не понял сразу! Что теперь делать? В каком направлении бежать?!
Ян крутился на месте и уже вообще не понимал, куда двигаться дальше. Страх совсем сбил его с толку. Невыносимо хотелось спать, все тело было тяжелым и уставшим. Спать. Лечь и отдохнуть. Прикрыть глаза всего на мгновение, на часик, на мгновение…
Одногорб снова бесцеремонно прошелся длинным языком по лицу Яна. Мальчик дернул головой, пришел в себя.
– Я не знаю, куда идти. В какую сторону…, – прошептал он сухими губами, посмотрев на зверька, старательно зарывающегося мордочкой в кофте мальчика.
Крик аргона, резкий, режущий воздух, словно колесница, запряженная тройкой лошадей, рухнула с высокого моста в пропасть, оглушил и в миг разбудил Яна. Он задрал голову и с ужасом увидел высоко в лазоревом небе черную тучу с рваными краями, которая быстро разрасталась, обретая черты гигантского монстра. Ян побежал. Без разбора, прямо, прочь, прочь от неминуемой смерти!
Страшно было умереть в беспробудной дреме среди сон-травы, но еще ужаснее и мучительнее была смерть от лап и клюва аргона, разрывающего добычу на куски. Ян бежал так, чтобы крылатое чудовище было позади, старался бежать быстрее, но чем глубже дышал, тем больше чувствовал головокружение от приторно-сладкого аромата сон-травы. «Не хочу, не хочу… так… умирать,» – запыхавшись прошептал мальчик. Ноги стали предательски заплетаться. Режущий воздух крик монстра был все ближе. Внезапно Ян споткнулся и упал. В темноту и вниз, в бездонную яму.
Он полетел с диким воплем, чувствуя, как воздух резко бьет в лицо, задирает рубаху и штанины, поднимает волосы дыбом, свистит по ушам. Мальчик сжал пальцы на тюках по бокам от себя, словно цепляясь хоть за что-то твердое и осязаемое. Зверек, распластавшийся на груди Яна, вжался в него еще сильнее, но не издавал не звука, замерев в ожидании. Под ногами все никак не появлялась земля. В какой-то момент Ян решил, что уже умер, и это всего лишь предсмертная галлюцинация. А после не будет ничего. Его не станет.
Но телом Ян почувствовал поворот. Скорость его полета стала явно снижаться, хотя он по-прежнему летел в кромешной тьме, не касаясь ничего твердого вокруг себя. Ни зрением, ни слухом, ни телом, кроме изменения направления, он больше ничего не чувствовал. Но перестал кричать. Прижал подбородок к груди и убедился, что одногорб все также с ним рядом, крепко держится всеми пятью лапками и прячет мордочку в подмышке мальчика. Под ногами забрезжил свет. «Готовься, малыш», – шепнул Ян зверьку пересохшими губами, сам поджимая ноги к груди в попытке сгруппироваться.
Через несколько секунд они вывалились на землю. Твердую мокрую черную землю. Ян приземлился на копчик. Всю спину заломило жгучей болью. Но все же мальчик засмеялся. Он смеялся, распрямив ноги, выпустив из рук тюки, приподняв торс на локтях и ощущая ладонями холодную твердую землю. Он смеялся, задрав лицо в небо. Одногорб отцепился от Яна, сел у него на животе и стал непонимающе пристально смотреть, как старший товарищ сначала громко заливисто смеется, а затем этот смех, постепенно стихая, сменяется всхлипываниями. Слезы потекли по щекам мальчика быстрыми солеными струйками, и Ян не мог сказать сейчас – это слезы радости от случайного невероятного спасения, или слезы от страха только что пережитого.
– Вот так добыча! – хриплый мужской голос раздался внезапно и очень близко. Ян сразу же вскочил на ноги и обернулся (одногорб еле успел спрыгнуть перед неминуемым падением на землю и ощетиниться на чужака).
– Не бойся – детей не ем, – на Яна с прищуром смотрел старец. Седой, с окладистой бородой и густыми белыми бровями. Голова опоясана кожаным ремешком, волосы убраны за спину. Одет был мужчина в серые холщовые штаны, такую же невыбеленную просторную рубаху с закатанными по локоть рукавами. На ногах обуты высокие, до коленей, сапоги из кожи крокотрауса, серые с красными отворотами по верху. Лицо морщинистое и очень смуглое. Руки – тоже загорелые дочерна, в шрамах, мускулистые и жилистые. Осанка у старца была ровная, как у благородных каст, хотя крыльев за спиной не было. Вид уверенный, но не опасный. Ян слышал иногда среди старших байки об изгнанниках из деревень за злодеяния – разбойниках, которые мыкались по лесам и полям и выживали только грабежами путников на дорогах. Старик не походил на такого злыдня. Но и обычным горбатым-крестьянином он явно не был.
– Ну пошли за мной, коль вывалился из колодца. Я правда ждал козу, зайца или хотя бы острозубку. Ну, значит, еще день без мяса в похлебке будет.
Ян стоял на месте, не решаясь пойти за причудливым старцем. Одногорб снова забрался на руки мальчику и недоверчиво сопел. Ян осмотрелся вокруг. Он оказался в березовом лесу. За спиной его была высокая, уходящая за облака, отвесная стена из карстовой породы, испещренная большими и малыми дырами. Из одного такого отверстия они и выпали на землю.
– Что стоишь? – обернулся старик и нахмурив брови, добавил – Сгинуть хочешь? Ты уже родился на свет – ни тебе себя жизни лишать! Даже таким ненормальным способом, как заблудиться в лесу и стать жертвой лешего!