Анна Шаенская – Истинная на полставки (страница 49)
— Кровинушка, не долго ещё инкубу зубами сверкать, — жизнерадостно фыркнул дух, — и пощади прадедушку, я же наблюдаю за всем твоими глазами. Не лишай меня счастья увидеть перекошенную рожу врага, или я зря белок дрессировал полночи?
— Я не настолько жестока, — ответила, подавившись смешком, и перевела взгляд на Сореля. Тот светился от предвкушения не хуже бриллиантового амулета, и в моей душе мигом расцвело злорадство.
Ну, давай же!
Инкуб достал из шкатулки Сердце, и подойдя к статуе Избранницы торжественно вложил его в раскрытые ладони женщины. Миг! И храм затопило ослепительным золотистым сиянием. Оно растекалось по зеркальным колоннам и многочисленным витражам солнечным шёлком, превращая центральный зал в огромный бриллиант, а за спиной мраморной красавицы на генеалогическом дереве правящей семьи по очереди вспыхивали Алые звёзды уже почивших наследников.
Их было очень много и на фоне рубинового зарева особенно ярко выделялась одна единственная Белая звезда. Она принадлежала Ирвину, а отходящие от неё веточки обрывались, так и не превратившись в новые звёздочки.
Манёвр удался! Аллея королей не заметила крохотного мышонка!
Придав лицу равнодушное выражение, взглянула на стремительно вытягивающуюся физиономию Сореля, и на душе в миг стало светло и легко.
Пусть до конца войны ещё далеко, но этот бой остался за нами!
ГЛАВА 21: Змеиные тайны
— Ваше Величество, господин Первый советник, всё готово к началу церемонии, — Архижрец поклонился императору, а мне передал шкатулку с Солнцем Империи.
Он лично проверял подлинность и исправность амулета, но я не сомневался, что всё пройдёт гладко, ведь камень был настоящим.
Почти триста лет назад по моему приказу Сэдди выкрал его из святилища Королей. Тогда империей управлял Дарион Первый, сын легендарного Себастьяна Териги, положившего конец войне Семи лун и загнавшего инкубов за стол переговоров с вампирами.
Дарион продолжил дело отца, всячески поддерживая Вечный мир и пытаясь наладить отношения между Сыновьями Ночи и Детьми Тумана. Простые имперцы боготворили его, по праву считая одним из величайших владык за всю историю Навьерры, но политика венценосного миротворца шла вразрез с планами Кровавого рассвета.
Чтобы окончательно уничтожить вампиров, мне и моим соратникам нужна была новая война и поддержка империи. А для этого на престоле должна сидеть безвольная, полностью управляемая нами марионетка.
О том, чтобы сломить Дариона можно было даже не мечтать, зато его дочь Митария оказалась идеальным кандидатом. В десять лет малышка переболела магической лихорадкой и практически осталась без Дара. Её ментальная защита была настолько слабой, что я мог играючи командовать ею, а следовательно, и всей империей.
После совершеннолетия Митарии я, совместно с другими адептами Кровавого рассвета, подстроили мощный прорыв дикой нечисти, во время которого её родители должны были трагически погибнуть.
На подготовку «несчастного случая» у нас ушло больше года и всё было продумано до мелочей, но план едва не сорвался. Дарион оказался невероятно сильным и сумел отбиться, телепортировавшись в имперский лазарет вместе с раненой супругой и уцелевшими гвардейцами. Спасло то, что я в последний момент сумел взять под контроль главного целителя, заставив его ввести выжившим не лекарство, а яд.
Смерть Дариона и его супруги оплакивала вся Навьерра, но после похорон возникла новая проблема. Митария оказалась слишком слабой, чтобы удержать власть. Жрецы и армия не горели желанием подчиняться болезной магессе и проголосовали за то, чтобы вместо неё короновать Рона Тресса — племянника Дариона.
Он был сильным боевым магом и умелым воином, обладал абсолютной устойчивостью к любым ментальным ядам и воздействиям, что совершенно не устраивало меня и моих соратников. Рон мог всё испортить, а сама Митария, как назло, была только рада избежать коронации.
Безвольная идиотка согласилась добровольно отречься от престола. Совету оставалось лишь подтвердить права Рона с помощью Сердца, поэтому глава Кровавого рассвета и поручил мне выкрасть камень, а после избавиться и от проклятого выскочки.
Я безупречно справился с двумя заданиями. Но… вмешалось само Провидение, и сразу после коронации Митария встретила истинного — Дерека Валрейна, легендарного генерала драконов, пустившего все наши планы вурдалаку под хвост.
Валрейн был абсолютно неуправляем, и на его фоне даже Рон казался неплохим вариантом. Но отыгрывать назад было поздно. Переворот сорвался и нам пришлось надолго залечь на дно, поджидая нового удобного момента.
Несмотря на это, избавляться от непригодившегося бриллианта я не стал, спрятав его в Серой гильдии. Знал, что когда-нибудь камень ещё сыграет свою роль, и не ошибся. Спустя три столетия мы с Советом поменялись местами, и теперь уже я собирался с помощью Солнца Империи возвести на престол удобного для себя бастарда.
— Благодарю, Ваше Высокопреосвященство, — я почтительно поклонился, принимая шкатулку из рук Леонардо, и бросил беглый взгляд на Амиру.
Она по-прежнему стояла у стойки с закусками, о чём-то мило беседуя с Сэваном. Некромант славился страстью ко всему необычному и, похоже, решил всерьёз приударить за альеззой, а та и не возражала. Свобода плохо повлияла на неё, заставив растерять всю осторожность.
Амира совершала ошибку за ошибкой, с каждым часом разочаровывая меня всё сильнее. Я ожидал от нашего противостояния большего и предвкушал, как буду методично ломать её, превращая в безвольную куклу, готовую по щелчку пальцев исполнить любой мой приказ.
Но… после «Белой чайки» Раэли больше не удивляла, искренне поверив, что её новый статус адъютанта и покровительство Догры остановят меня.
Наивная мышь!
Впрочем, последнее и впрямь могло создать определённые трудности, но отнюдь не из-за Амиры. Догра с рождения обладал абсолютным иммунитетом к любым видам ментальных воздействий и, что ещё хуже, его аура была «заразной». Рядом с некромантом не работал Змеиный флёр, и слабели даже мощнейшие ментальные яды и управляющие плетения. Его присутствие во дворце, для таких как я, всегда было нежелательным.
После провала в лазарете Архижрец что-то заподозрил и начал свою игру. С тех пор он постоянно отирался возле императора, и мне пришлось снизить дозировку «Слёз арахнида», сделав ставку на обычное, немагическое внушение.
К счастью, за годы правления Ирвина я в совершенстве изучил его и знал, как управлять эмоциями эльфа даже без ментального яда. Но аура Сэвана могла окончательно развеять флёр управляющего эликсира, и тогда императора ждал жестокий, болезненный и крайне специфический откат, по которому опытный целитель с лёгкостью опознает «Слезу».
Меня такой вариант совершенно не устраивал. Пришлось на ходу менять план, на протяжении всего бала всячески удерживая Ирвина как можно дальше от Сэвана и генерала.
К счастью, это оказалось несложно. Последние тоже не горели желанием приближаться к Солнцеликому. Я не сомневался, что Ринальди уже понял, кто именно стоял за случившимся в госпитале, но даже он не подозревал, что я давно и полностью контролирую императора.
— Господа, пора начинать представление, — едва Ирвин обернулся к супруге, Этелия вздрогнула словно испуганная лань, сбросив маску светского безразличия. Всего на миг, но и этого хватило, чтобы взгляд Архижреца стал цепким, как у охотничьей собаки.
— Пойдёмте скорее на воздух, — эльфийка улыбнулась, пытаясь сгладить ситуацию. — Здесь так душно…
— Душно? — удивился Леонардо. — Мне кажется, наоборот, весьма свежо. Возможно, стоит позвать главного лекаря?
Последнюю фразу он произнёс ровно, без какого-либо намёка. Близкое окружение знало о проблемах императора, но Этелия всё равно смутилась и отвела взгляд. Складывалось стойкое впечатление, что она намеренно привлекала внимание.
— Н-нет, не стоит, что вы! Со мной всё хорошо, просто… это платье очень тяжелое, в нём трудно дышать, — наконец проблеяла. — Пойдемте в сад, не стоит заставлять гостей и маэстро Берини ждать.
Императрица шагнула ближе, вложив свою изящную ручку в ладонь супруга, и вновь улыбнулась. На этот раз мягко и нежно, как умела лишь она. Это снизило градус напряжения и заставило засомневаться в выводах. Допустим, ей и впрямь нехорошо, но лучше усилить наблюдение и намекнуть, к чему может привести непослушание и попытки привлечь внимание Леонардо.
Жаль, сорвалась помолвка с Мишель! Слепая любовь к племяннице была единственной слабостью Солнцеликой, и угрожая ей, я мог бы вить из императрицы верёвки несмотря на то, что другие методы не работали.
Этелия обладала не только строптивым характером, но и редким иммунитетом к ментальным ядам. Это ещё больше подогревало мой интерес и желание сломать её, хотя сейчас ненависть императрицы играла мне на руку.
Я специально провоцировал эльфийку, доводя до грани и извлекая из её скандалов с Ирвином максимум. Именно Этелия невольно помогла сослать Лекса в захолустный штаб на границе с Дакартом.
Мне не составило труда воспользоваться паранойей Ирвина и убедить его, что императрица хочет усилить влияние своей семьи и поставить брата на моё место. Когда рыдающая Этелия прибежала к супругу жаловаться и молить о защите, тот ожидаемо разозлился и принял мою сторону. Грянул грандиозный скандал и Лексу пришлось спешно покинуть столицу, а большую часть его работы, включая патрулирование самого опасного и нестабильного округа империи, Ирвин по моему совету перекинул на Ринальди.