Анна Шаенская – Дракон предпочитает Злодейку (страница 32)

Они же с Амарантой были истинными! Он должен почувствовать подмену? Или… она обманывала его?

Тогда почему Богиня обещала им второй шанс?

Вопросы множились, я паниковала. Как реагировать? Мне нужно играть Амаранту, её бы задели слова Каина, а я понятия не имела, что именно произошло между ними в саду…

Тогда принц вёл себя как подонок, а не влюблённый. Не почувствовал истинность? Или… он уже тогда что-то вспомнил? А может его отношение к Амаранте изменилось из-за возвращения в прошлое, и он интуитивно ненавидел её за предательство?

— Ваше высочество, мы это уже обсуждали. Не думаю, что стоит поднимать тему в храме, — из размышлений меня вырвал голос генерала и усилившийся зуд.

Мангуст снова что-то написал… а я отвлеклась и пропустила часть разговора!

— Мы будем обсуждать это до тех пор, пока меня не услышат, — отрезал Каин. — Лайза работала на меня, но из-за вашей облавы я до сих пор не могу выйти с ней на связь.

Кхм… знал бы он, что эта связь находится ближе, чем он смеет представить… Только намёки в его словах становились всё опаснее.

Алонзо упоминал, что Каин считает Амаранту виновной в покушении на королеву и требовал повторного расследования. А ещё он открыто вступался за Лису.

Принц не дурак, он наверняка понял, что заказ был на убийство и замена яда снотворным — личная инициатива исполнителя. Лиса нарушила условия контракта и поставила под угрозу не только себя, но и всю гильдию.

Каин умен, его заинтересовали нестыковки, поэтому он так настойчиво выманивал Лайзу. Сорил слухами, что они на одной стороне, а на самом деле — это был намёк и приглашение. Он будто говорил: я заплачу больше, чем кто-либо. Приди ко мне и заключи новый контракт.

Ему катастрофически были нужны союзники. Сейчас он не верил и генералу, с которым до этого заключил временный договор.

Каин не знал, что Леон и Алонзо лишь делают вид, что попали под действие чар Амаранты. Если он опирается на знания прошлого, то его злость и недоверие вполне понятны. Ведь тогда оба дракона сошли с ума из-за Лавьер.

— Мы вернёмся к этому позже, — сухо ответил Леон.

Алонзо почти не принимал участия в споре. Он незаметно сканировал храм, поэтому лишь изредка кивал и подавал голос, чтобы не вызвать подозрений. А моих ответов никто особо и не ждал. Леон с Каином сцепились так, что искры летели. Я уже прикидывала, успею ли слинять ненадолго и всё же прочитать сообщение, как вдруг над залом разлился перезвон хрустальных колокольчиков.

Свет погас, нас объяла непроглядная тьма, но не успела я удивиться, как вокруг вспыхнули тысячи зачарованных светлячков. Я чувствовала от них магию, светлую и восхитительно тёплую.

Они кружили над гостями, но больше всего огней скопилось у кафедры. На неё поднимался архиепископ Дэйвенский. Похоже, светлячки чувствовали жреческую магию или были созданы ею?

Все склонили головы. Алонзо незаметно ткнул меня локтем в бок. Я тут же сложила руки на груди, но всё же успела заметить, что светлячки движутся волнами, и не кружат прямо над архижрецом, а смещаются к огромному органу и обратно.

В книге вскользь упоминалось, что Миель волшебно играла на органе и иногда давала благотворительные концерты в храме. Вот значит, как Дэйвенский провел её сюда и скрыл утечку собственной магии.

Настоящая святая слишком близко, никто не обратит внимание, что святлячки тянутся к ней, а не липнут к архиепископу.

— Да пребудет милость Богини и благословение её с теми, кто чист душою и помыслами! — торжественно воскликнул Дэйвенский, и в храме стихли голоса.

Ночная месса началась.

Светлячки вдруг погасли. Теперь тьму в центральном зале разгонял лишь свет луны, просачивающийся сквозь мерцающие витражи. Архиепископ начал читать первую молитву и прихожане склонили головы, повторяя слова про себя или едва слышным шёпотом.

Я знала текст и порядок службы. Пока Лиса шаманила над личиной, Алонзо призвал молитвенник и рассказал, как будет проходить месса.

После проповеди я займу место за Дэйвенским и буду следовать за ним вместе с другими жрецами, держа в руках солнечную свечу. Поэтому перед мессой я зубрила молитвы и повторяла их вслух до тех пор, пока не начало получаться привычно и легко. Актёрские навыки и хорошая зрительная память очень пригодились.

Мои старания были вознаграждены ещё до шествия. Каин не сводил с меня взгляд, презрев приличия и забыв о службе. Словно пытался подловить хоть на чём-то.

Догадался, что Амаранта поддельная? Или его заклинило из-за воспоминаний?

Мысли сводили с ума, сконцентрироваться на молитве становилось сложнее. Зато Мангуст затих. Нога больше не чесалась, но это насторожило ещё сильнее. Я боялась, что эта информация может оказаться ключевой при встрече с Миель.

— Не держите гнев в своих душах и зависть к тем, кто выше вас, но и не допускайте презрения к тем, кто ниже. Протяните руку помощи последним и стремитесь стать лучше, чтобы однажды сравняться с первыми. Йорона видит старания каждого, и каждому воздает по заслугам и мыслям его, — Дэйвенский заканчивал проповедь.

Пока всё шло гладко. Если не считать поведения Каина, конечно. Но даже он держал себя в руках и, кажется, немного успокоился. По крайней мере, меня перестали прожигать взглядом.

Заиграла музыка. Удивительно глубокая и мощная, пробирающая до самых потаённых глубин души. Миель и впрямь оказалась Мастером, но ещё важнее было то, что она вкладывала в эту мелодию.

Казалось, её святость и чистота растекаются по храму, наполняя всё вокруг. Я чувствовала умиротворение и слушала, закрыв глаза и забыв о Каине и Дэйвенском, о лже-королеве и заговорщиках, травящих короля.

Я слушала музыку, в которой Бога было намного больше, чем в молитвах всех жрецов-самозванцев этого королевства.

Сила истинной святой, Девы, отмеченной самой Йороной.

Я не заметила, как по щекам хлынули слёзы. Эмоции, скопившиеся за время пребывания в этом мире, выплеснулись наружу и нахлынуло опустошение, а потом пришла невероятная лёгкость. Только длилось это недолго. Я мгновенно ощутила чужую ярость, растерянность и боль.

Каин… Он видел мои слёзы.

Я открыла глаза. Хотела вытереть лицо, но когда архимаг с генералом одновременно подали мне платки, принц неожиданно рванул к выходу, чуть не сбив молодого послушника.

Раздались ошалевшие шепотки. Прихожане, стоящие за нами, пришли в ужас от выходки Каина. Зато я облегчённо выдохнула, у меня наконец появился шанс прочитать сообщение от Мангуста.

Едва стихла музыка, Миель выскользнула из органной кафедры и подошла к архиепископу. На ней была маска и белое платье послушницы, а волосы скрывала плотная вуаль.

Узнать принцессу по внешности было нереально, но что-то мне подсказывало, что Каин безошибочно чувствует сестру. Я невольно задумалась, а не Жнец ли он?

Кажется, Рамон упоминал, что среди таких магов были предвестники перемен и катастроф. Кронпринц подходил идеально. Особенно, если учесть его трагическую судьбу. Дар разрушал его самого и нёс погибель всем, к кому он привязывался.

Я настороженно прислушалась. Жнецы ведь хорошо чувствуют друг друга? Может, поэтому я так ясно ощущала эмоции принца?

Дэйвенский произнёс ритуальную фразу. Выяснять, куда запропастился Каин не было времени. Я направилась к молельне, в которой хранили солнечные свечи.

Первым свечу возьмёт архиепископ, потом девять жрецов высшего ранга. Мы с Алонзо войдём туда последними. Как мой спутник, он тоже удостоился чести и мог принять участие в шествии, закрывающем мессу.

В молельне у нас будет меньше минуты, но я не собиралась оставаться там.

— Аша, — позвала духа, — выскользнешь из моей тени в молельне. Хранилище я открою там же. Прочитаешь сообщение от Мангуста, а после шествия я вас заберу.

Хвала Богам, в храме защита была хуже, чем во дворце, поэтому связь с гильдией работала на полную. Мы могли обмениваться полноценными сообщениями, а не только отправлять уведомления о заказах и назначать место встречи.

Дух не ответил, только поскрёб лапой по моей душе. Пока рядом Дэйвенский, она старалась не фонить.

К счастью, архиепископ ничего не заподозрил. Он вообще не обращал на меня внимания и всецело сосредоточился на мессе. Миель тенью следовала за ним, поэтому светлячки кружили над обманщиком плотным облачком.

Никто не подкопается. Алонзо упоминал, что Мастер, играющий во время мессы на органе, также удостаивается чести помогать во время шествия.

Дэйвенкий идеально всё спланировал.

Несколько минут томительного ожидания, пока архиепископ и жрецы первыми заберут свечи. И вот мы с Алонзо, наконец-то, вошли в молельню. Я бегло осмотрелась. Пусто!

Легонько похлопала себя по бедру, подавая сигнал дракону, чтобы скрыл вспышку от появления Лисы. А через миг из моей тени выскользнул дух и я спешно активировала хранилище, передавая Аше управление.

Лиса шустро юркнула под стол, накрытый плотной белой скатертью. Ткань не пропускала магическое свечение от связного артефакта, а Алонзо заглушил фон. Священники не должны ничего заметить.

Взяв четыре свечи, я отдала одну дракону, и мы направились к выходу. Кроме жрецов в шествии принимали участие только мы с Алонзо, но как ученица Дэйвенского, Амаранта могла одарить особой милостью и вручить драгоценные дары генералу и принцу.

Каина на месте не обнаружилось. Отдав свечу Леону, я бегло осмотрела гостей. Чем ближе к кафедре, тем выше их статус. Большинство из присутствующих я видела на балу, но не помнила имён. Зато сразу выделила в толпе Марион Орсель.