Анна Северина – Пепел и серебро (страница 1)

Анна Северина

Пепел и серебро

Когда девушка, рождённая без магии в мире, где она решает всё, соглашается на сделку с самым опасным охотником на демонов в королевстве, она не ожидает, что её самым страшным врагом окажется не тьма снаружи – а свет, который он будит внутри неё.

* * *

Глава 1. Цена пустоты

Травы для покойников пахнут лавандой и враньём.

Не враньём в плохом смысле – просто ложью самого нежного сорта, той, что говоришь людям, когда больше нечего сказать. Сэйра Волш поняла это в семь лет, стоя на табурете рядом с матерью. Живому – горькое, резкое, то, от чего щиплет под ноздрями. Мёртвому – лаванда. Тихая, ничего не требующая обратно.

Сейчас её пальцы вязали венок сами по себе. Белый чертополох, четыре стебля лаванды, узел из льняной нити. Голова была занята другим.

Рен не вернулся к обеду.

Рен не вернулся к ужину.

За окном лавки рынок гудел по-пятничному – бабка Корель торговалась из-за репы, дети гоняли дворовую собаку по мостовой. Ничего из этого не имело значения. В нагрудном кармане куртки лежал маленький серый камень – гладкий, с одним плоским боком, тёплый от её тела. Рен оставил его на столе утром. Она нашла, когда вернулась из лавки.

Он ушёл в Серый Лес. Это Сэйра знала так же точно, как знала состав любого лечебного сбора.

– Снова погребальный? – Лисса ввалилась боком, удерживая две глиняные кружки над головой. Наступила на тимьян, не заметила.

– Марен заказала.

– Третий за месяц. – Лисса плюхнулась на свой стул. Он давно был её стулом. – Рыбаки говорят, у кромки следы нашли.

– Страж послал запрос на Серебряного?

– Вчера.

– Пришлют через месяц.

– Ты такая жизнерадостная.

Сэйра взяла кружку. Горький, правильной крепости – Лисса единственная заваривала не жидко. Они помолчали. За окном собака наконец вырвалась и унеслась куда-то с победным лаем.

– Рен дома?

– Нет.

– Где?

– В лесу.

Лисса не сказала ничего. Просто поставила кружку и смотрела на неё – тем взглядом, который означал: я понимаю, что это не обсуждается, и именно поэтому молчу.

– Утром иду к Серебряному, – сказала Сэйра. – Тому, что в «Якоре».

– Кейн Даррох.

– Знаешь о нём?

– Все знают. – Лисса обхватила кружку обеими руками. – Тихо знают. Говорят – убил больше демонов, чем кто-либо за последние сто лет. Говорят ещё кое-что.

– Что именно?

– Что список не только демонами заканчивается.

Сэйра обдумала это. Потом кивнула – не соглашаясь, просто принимая к сведению. Слухи – это шум. Ей нужен был человек, умеющий ходить в Серый Лес и возвращаться. Остальное – дополнительные данные, не причина отступить.

Лисса ушла, прихватив кусок хлеба с прилавка. Сэйра закрыла лавку. Собрала рюкзак методично, без суеты: тысячелистник, подорожник, бинты, игла с нитью, нож. Сапоги с толстой подошвой – те, что берегла. Еда на три дня.

Камень Рена – в нагрудный карман. Под пуговицу.

Перед тем как лечь, она стояла у западного окна. Небо там было цвета старой жести – тот особый оттенок, который есть только у горизонта рядом с Серым Лесом. Как будто там что-то вытянуло из неба весь цвет.

Три дня назад за ужином Рен спросил: – Ты слышишь иногда… что-то вроде музыки? Только не музыка.

Она сказала нет.

Надо было спросить, откуда.

* * *

Глава 2. Серебряный Клинок

«Старый якорь» пах пролитым элем и дымом – плотно, насквозь, так, что запах чувствовался ещё на улице.

Кейн Даррох сидел в дальнем углу. Спина к стене, ножны на скамье рядом как второй человек за столом. Высокий, тёмноволосый. Та экономия движений, которая бывает у людей, привыкших не тратить энергию зря. Он поднял взгляд до того, как Сэйра сделала шаг – прочёл её за секунду: сапоги, рюкзак, мозоли на руках – и вернулся к кружке.

– Я не продаю травы.

Голос как у человека, давно разучившегося украшать слова.

Она подошла и села напротив без приглашения.

– Мой брат ушёл в Серый Лес ночью. Семнадцать лет, «пустой», две недели слышал какой-то зов. – Она положила руки на стол. Открыто, без напряжения, насколько это было возможно при трёх часах сна. – Хочу нанять тебя проводником.

Он смотрел в кружку.

– Нет.

– Я заплачу.

– Нет.

– Если дело в деньгах, у меня есть—

– Нет. – Отпил. – Частных заказов не беру. Людей в лес не вожу. Особенно «пустых».

Он произнёс «особенно пустых» дважды, и второй раз прозвучало иначе – как будто он говорил это самому себе, не ей.

– Первый раз – объяснение, – сказала Сэйра. – Второй – что-то другое.

Он посмотрел на неё. Серые глаза, почти белые в полутьме зала.

– Я не прошу спасать меня. Ты знаешь лес – я умею читать следы и не теряю голову при виде крови. Обузой не буду. – Пауза. – Рен там. Я пойду с тобой или без, и если без – вероятно, не переживу дня. Это не ультиматум. Просто то, что есть.

За соседним столом кто-то сдал карту со стуком.

– Зачем тебе этот брат?

Она не ожидала этого вопроса.

– Он единственный человек, которому всё равно, есть у меня нить или нет. Я для него – тоже. – Секундная пауза. – Это редкость. Я не разбрасываюсь редкостями.

Что-то в его лице изменилось. Не потеплело – нет, до потепления было далеко. Просто стало на один слой меньше.

– С рассветом, – сказал он. – Опоздаешь – уйду.

Сэйра встала.

– Сапоги поменяй, – добавил он. – Подошва тонкая.

Она не обернулась. Но мысленно отметила: смотрит на всё. Это или очень полезно, или очень неприятно. Скорее всего – оба варианта одновременно.

Дома она сменила сапоги. Перепаковала рюкзак. Камень Рена переложила поближе. Перед тем как лечь, постояла у окна – думала не о лесе и не о демонах, а о том, почему он сказал «особенно пустых» дважды. Что он имел в виду. Что он знает.