Анна Сешт – Защитница Солнечного Трона (страница 2)

– Ох, все так плохо?

– Погоди, сейчас. Вот. – С этими словами девушка вложила в руки подруги плотный мешочек с гадальными скарабеями.

Нефертити не пугалась, когда глаза Мерит заливала потусторонняя чернота или другие голоса вдруг срывались с губ. Она прекрасно знала, что делать: помогла подруге сесть, поставила перед ней столик из полированного эбенового дерева, зажгла еще пару светильников, а вскоре в воздухе разлился тонкий аромат благовоний.

– Я запомню каждое твое слово, – тихо заверила Нефертити, погладив Мерит по дрожащим рукам, и повторила ритуальную фразу: – Говори, жрица, и будешь услышана смертными.

Мерит развязала мешочек и раскинула гладких фаянсовых скарабеев. На каждый был нанесен священный символ. Для взгляда непосвященных то были лишь знаки, иероглифы из тех, что покрывают стены храмов и гробниц. Но перед ее взором символы оживали и менялись, складывались в новые смыслы, прежде чем замереть и снова стать просто фигурками.

Мерит провела над ними ладонью, не касаясь.

– Шепчите мне правду, дети Хепри[9]. Так велит владычица Серкет.

Первый бросок.

Открывшийся путь.

Второй бросок. Женщина в высоком головном уборе, замершая на пороге.

Третий бросок.

Ладони, соединяющиеся над ритуальной чашей, смыкающиеся так, чтобы впредь уже не разомкнуться ни в жизни, ни в смерти.

– Что? Что ты видишь? – тихо спросила Нефертити, словно почуяв, что предсказание касается и ее.

– Твой порог скоро пересечет гость, который изменит твою жизнь навсегда. Но прежде придет вестник.

– Тутмос…

– Нет. Другой. Другая… Та, кто стоит высоко и сияет ярко. Та, что выбрала тебя давно и сокрыла от всех. Ее воля определит твою судьбу для многих.

– Я не понимаю…

– Тише.

Другие видения бились внутри, требовали выхода.

Две женские фигуры, соединившиеся в танце… или в смертельной схватке?

Сломанный жезл Усира[10] и отброшенная плеть.

Солнечный диск… Чем дольше вглядывалась Мерит в этот знак, тем сильнее он обжигал. И вспоминался сон, где молот крошил солнечный диск на осколки, превращал в нечто иное, новое.

– Ра стремит свою ладью к закату, уходит в горящий запад. Нерушимые столпы былого величия пошатнутся, – проговорила Мерит и подняла взгляд. – Скоро перемены ждут всех нас.

Один из скарабеев упал со стола и раскололся надвое. Обе девушки посмотрели на осколки, потом встретились взглядами.

За окном крикнула ночная птица. Где-то вдалеке взвыли псы.

– Горящий запад, – тихо повторила Нефертити, начиная понимать.

– Владыка Обеих Земель скоро уйдет к Богам.

Несколько дней прошло в покое и безмятежности. Видения, странные и страшные, казались уже чем-то далеким, словно смутный кошмар. Отец Нефертити отбыл в Уасет, и вся его роскошная вилла осталась в распоряжении молодой хозяйки и ее гостьи. Мерит помогала подруге разобраться с делами – отец готовил ее себе на смену, а управлять целым сепатом было непросто.

С детства Нефертити обучалась секретам письменности, ведению расчетов урожая, мудрому разбору споров и тяжб. Жители сепата любили ее, а отец в ней души не чаял. Другая его дочь, Мутнеджмет, была куда более легкомысленна и предпочитала сопровождать его при дворе, рассчитывая найти себе там выгодную партию. Что до Нефертити – многие мечтали о ее благосклонности, но она оставалась верна своему выбору и первой нежной любви. Ее живой гибкий разум занимала политика и благополучие людей, а не званые ужины со знатью и многочисленные поклонники.

Вечерами подруги позволяли себе забыть о делах. Просто наслаждались приятными беседами и прогулками. Или играли в Мехен или «Псов и Шакалов»[11] под сенью плодовых деревьев в благословенной тишине сада, где их не донимали даже многочисленные слуги. Это беззаботное время, когда всякая мечта казалась достижимой, Мерит не раз вспоминала после. Почти такое же беззаботное, как в детстве, когда они купались в заводях, охотились на птиц в зарослях папируса и могли позволить себе не думать ни о дарах Богов, ни о судьбах людей.

Нефертити, любившая играть за черных шакалов, торжествующе улыбнулась и подхватила фигурку, «съев» очередную белую собаку Мерит.

– Опять ты выигрываешь! – притворно возмутилась жрица, склонилась над доской и пересчитала свои фигурки: – Раз, два… Ну все, без шансов.

– Похоже, сакральные знания тебе не помогают – Боги на моей стороне, – беззлобно рассмеялась подруга.

– Я еще поборюсь!

– Госпожа! – раздался требовательный голос откуда-то со стороны дома.

Нефертити закатила глаза и тихонько шепнула:

– Опять он. Вот же невыносимый старик! Можно я сделаю вид, что меня здесь нет?

– Нельзя. Он за нами следит, – так же тихо прошептала Мерит, но подыграла подруге и не стала отзываться.

Эйе, советник отца Нефертити и по совместительству ее наставник, снова строго окликнул хозяйку. Стариком он, конечно, не был, но девушкам казался ужасно древним в этой своей неизменной серьезности. Почти таким же древним, как мудрецы Та-Кемет, чьи наставления он постоянно цитировал.

– Я же все дела на сегодня разобрала, – чуть слышно пожаловалась Нефертити. – Ну хоть немного вздохнуть!

В детстве с ним было куда веселее. Когда он нечитал нотации и не вещал высокопарно о долге и наставлениях предков, то рассказывал интереснейшие сказки. Но чем старше становилась Нефертити, тем более требовательным – Эйе.

«Дядюшка Эйе, с Мутнеджмет-то ты не такой строгий!» – частенько жаловалась она, на что вельможа неумолимо сообщал:

«Так с нее и толку чуть, а с тебя спрос велик. А теперь зачитай, что успела выучить из Поучений Птаххотепа». Или еще с каким-нибудь заданием приставал. Мерит оставалось только посочувствовать подруге.

Обе девушки затаились в зарослях, но Эйе уже приближался к их нехитрому укрытию. Сад одевался в густые сумерки, которые разгонял только огонек масляного светильника. Но на зрение наставник никогда не жаловался.

– Госпожа Нефертити, я полагал, что этому гостю ты обрадуешься, – в голосе Эйе слышалась ирония. – Но коли нет – велю ему возвращаться в Город Белых Стен.

Нефертити охнула и подскочила.

– Он здесь! – воскликнула она. – Пойдем скорее! – И, не дожидаясь Мерит, устремилась к вилле, едва не сбив наставника с ног.

Эйе лишь тихо рассмеялся и покачал головой:

– Эх, юность, романтичная пора. Мы-то уже давно не бегаем наперегонки с собственным сердцем.

– Они и правда слишком давно не виделись, – улыбнулась Мерит.

Сама она не спешила на встречу – хотела дать друзьям хоть несколько минут уединения. Да и с собственными чувствами нужно было справиться. Нет-нет, да кололо внутри случайным воспоминанием, мыслью о чем-то несбыточном.

Эйе пытливо взглянул на Мерит. В отличие от многих, он не питал к жрице ни страха, ни осуждения – знал, что его воспитанница души не чает в своей подруге, и та отвечает ей взаимностью. Сам говорил, что такая дружба – редчайший дар, и чем выше поднимаешься – тем меньше искренних друзей вокруг.

– А твое сердце пока так и не успокоилось в своем выборе?

– Мои помыслы принадлежат моей Богине, – с улыбкой отозвалась Мерит.

– Ты только слово скажи – подыщем тебе достойного мужа, уж не сомневайся.

– Спасибо, дядюшка Эйе. – Она склонила голову. – Мне пока про брак думать рано. Это же потом вообще не продохнуть будет! Только о муже и его нуждах думать.

– Ну, знаешь ли, когда муж толковый, то вы друг другу опора, а не тягость, – веско заметил Эйе. – Я и парням нашим молодым говорю. Хорошая жена сердце и помыслы не тяготит, а возвышает. Это только по юности глупцы говорят, что муж или жена – как жернов на шее, вроде крутится, а никуда не катит.

Мерит закусила губу, чтобы не рассмеяться, – живо представила себе картину. Глаза вельможи искрились весельем, но говорил он искренне, доброжелательно. Вместе они прошли через сад к вилле, где жрица учтиво попрощалась с наставником подруги и присоединилась к друзьям.

Тихий смех и разговоры, приглушенный обмен секретами, едиными на двоих, – словно и не прошел целый год. Мерит остановилась на границе света и ночной темноты, не решаясь приблизиться к ним. Нефертити и Тутмос расположились на внешней террасе, выходившей в сад. Вокруг не было никого – хозяйка отправила слуг отдыхать и сама принесла угощение для гостя. Но он не притронулся ни к свежему хлебу, ни к меду и сладким финикам – все не мог насмотреться.

Прислонившись плечом к одной из колонн террасы, Мерит грустно улыбнулась, любуясь подругой. Внутренний огонь словно подсвечивал Нефертити изнутри, заставлял ее глаза мерцать, делал нежные точеные черты еще прекраснее. Девушка была совершенно счастлива. И молодой мужчина, сидевший сейчас к Мерит спиной, – тоже, судя по неповторимым теплым ноткам в его голосе. По тому, как он мягко смеялся над шутками своей собеседницы и сжимал ее ладони в своих.

Миу выдала Мерит – потерлась о ноги жрицы и вышла на свет, а потом прыгнула прямо между Нефертити и Тутмосом. Звонко мяукнула.

– Иди к нам! – просияла Нефертити, помахав рукой подруге.

Мужчина обернулся.

Сердце предательски заколотилось сильнее. А ведь Мерит думала, что уже все пережила, оставила в прошлом.

За минувший год он изменился, возмужал. Красивое лицо, обрамленное короткими вьющимися волосами, стало будто чуть суровее, но сохранило ту особую вдохновенную мечтательность. Теплые глаза цвета золотистого меда мерцали, как у кошки.