Анна Сешт – Смерть придёт на лёгких крыльях (страница 18)

Несправедливо. Как же несправедливо! Почему все это вообще должно было случиться именно с ней?! Чем она так прогневила Богов?!

– Я бы хотел поговорить с тобой наедине, жрица, коли ты не против, – мужчина чуть улыбнулся.

Нахт отсалютовал и быстро покинул шатер – Шепсет даже оглянуться не успела. Теперь подле нее осталась только черная собака.

Командир окинул ее проницательным взглядом, и она призвала на помощь всю свою жреческую выдержку и привычку скрывать эмоции, чтобы не выдать лишнего.

– Ты ведь искала встречи со мной не только чтобы спросить о родных.

– Да, господин, – она сделала вдох, собираясь с мыслями, но к такому просто нельзя было быть готовым.

А что если она собиралась рассказать совсем не тому человеку? Вот только и молчать было нельзя. Нужно предупредить хоть кого-то из тех, кто имел влияние и вообще станет ее слушать. Командир гарнизона Долины Царей мог преломить ход событий. У него ведь были необходимые связи, чтобы разобраться со всем быстрее.

– Владыка, да хранят его Боги, погиб примерно полторы декады назад.

Голос звучал безжизненно, но от горя стало больно дышать. Она даже его имя повторить была не в силах, бережно храня в сердце. А сами эти слова, которые она боялась произносить вслух, словно придали произошедшему конечность, реальность, силу.

Ничего уже нельзя было повернуть вспять…

В глазах командира отразилось удивление.

– Это пока известно очень и очень немногим, – сказал он. – Я – из тех немногих, но откуда знаешь ты?

«Потому что я была подле него почти все время в ходе празднеств Опет…»

– Потому что я жила в малом дворце при Храме Миллионов Лет. В Ипет-Нэсу. И состояла в его свите…

«…а когда отлучилась…»

– Значит, я не так уж ошибся в своих предположениях, кто ты, – задумчиво проговорил мужчина и тут же спросил, не дав ей времени осмыслить эти слова: – Тебе известно, как он погиб?

Горло сжалось, словно это ей, не ему, была нанесена смертельная рана.

– Его убили, командир. В бою он мог бы дать отпор любому врагу… но не предателю из тех, кто подобрался слишком близко.

– Владыку охраняли верные стражи. Лучшие из лучших.

– Значит, не все из них были настолько верны… или же просто не ожидали удар от того, кто его нанес, – Шепсет опустила взгляд, стиснула кулаки так, что ногти до боли впились в ладони. – Это был целый заговор, сетью опутавший Пер-Аа. Иного объяснения у меня нет. Никому не под силу было бы осуществить такое в одиночку. Даже… – она запнулась.

– Даже? – мягко подтолкнул ее командир, подавшись вперед. – Ты знаешь, кто?

Шепсет с горечью усмехнулась.

– У меня нет доказательств, кроме собственных наблюдений. А мое положение слишком скромное, чтобы выдвигать обвинения. Да и кто станет меня слушать?

– Вот ты пришла, и я слушаю тебя.

– Даже кому-то из самого близкого круга Владыки, – закончила девушка, не надеясь на понимание. Сейчас важно было предупредить, чтобы кто-то сумел остановить заговорщиков.

Командир недоверчиво изогнул бровь, буравя ее взглядом.

– Больше двух лет я была в его свите, когда меня призвали из Хэр-Ди. При дворе творились странные вещи, которых я не понимала. Ходили странные слухи. Например, почему он покинул Пер-Рамсес[52], отойдя от столичных дел, и большую часть времени предпочитал проводить здесь, в одной из самых дальних своих резиденций.

– И почему же?

– Он предпочел покой в этом месте, построенном для его защиты в вечности – в Храме Миллионов Лет. Я знаю точно, что враги пытались ослабить его Силу, в том числе колдовством. Просто боялась представить, сколько у него врагов… Мне трудно поверить, чтобы кто-то в самом деле мог желать зла защитнику Закона Маат. И тем более – убить его, пригласив Исфет в наши земли… Но это было убийство. Оно случилось в последние дни Опет, в его покоях в малом дворце.

Она замолчала, и без того сказав слишком много. Чудовища памяти и так грозились вот-вот вырваться – Шепсет скользила по самому краю, чтобы не сгинуть в бурных порогах собственных воспоминаний.

«Ты нужна нам».

«Вернуть память».

«Вернуть истину».

Голоса Тех зазвучали яростным шепотом, нахлынули, как воды Итеру в Сезон Половодья, грозя похоронить ее под собой, если она это допустит. Острая боль пронзила висок, словно кто-то вогнал ей в череп раскаленную иглу.

Шепсет прижала к виску пальцы, сделала несколько вздохов, ожидая, что боль уйдет. Почувствовала, как собака прижалась к ей ногам, помогая удержаться в сознании, на этой стороне.

Голос командира прозвучал издалека, едва пробиваясь сквозь многоликий неразборчивый хор.

– До меня тоже долетали… странные слухи, потому что и в войске Владыки не так спокойно.

Не все фрагменты я пока могу соединить, но вижу правду в твоих словах. Однако мне трудно разобраться даже с теми осколками, которыми я располагаю, если ты не поделишься своими подозрениями более, хм… детально.

«Найди… найди…»

«…память…»

«…истину…»

Чтобы соединить все нити, ей бы потребовалось вспомнить, погрузиться в свою прошлую жизнь, отделенную спасительным рубежом смерти. Выдержит ли она – Шепсет не знала.

– Искать нужно начинать со дворца, – с усилием проговорила Шепсет, едва чувствуя собственный язык. – С тех, кто стоял всех ближе. Ты… поможешь найти их?

Некоторое время командир молчал.

– Я должен обдумать твои слова, жрица. Связаться друзьями, наделенными бол_́ ьшим влиянием при дворе… Скажи мне еще вот что. Ты состояла в свите Владыки, а значит могла знать. Кто теперь займет трон после него?

Сердце наполнилось таким теплом, что даже боль понемногу отступила. Эти воспоминания она тоже заперла в саркофаге, но так хотелось извлечь их, перебрать, словно чудесные драгоценности. Свет и надежда – не только для нее, для всех них.

Шепсет вскинула голову, встречая взгляд командира и чуть улыбнулась:

– Младший царевич Рамсес. Пусть он молод, но мудр, и сияет, как восходящий Ра-Хепри[53]. Он станет достойным защитником Маат теперь, когда наш страж покинул нас.

Глава XII

1-й год правления Владыки Рамсеса Хекамаатра-Сетепенамона

Разговор с командиром гарнизона совершенно опустошил ее. Ощущение реальности, обретенное с таким трудом, снова ускользало, расползаясь прямо в руках, словно ветхая ткань. А странное чувство, будто она сделала недостаточно, гнало ее, точно хлыст.

Правильно ли она поступила? Как распорядится командир ее словами? Он упомянул, что тоже кое-что знает, и, похоже, ее рассказ подтвердил или дополнил некие его подозрения. Но сможет ли этот человек сделать хоть что-то?

Впрочем – уж всяко больше, чем она.

«Я ничего не могу, ничего. Я всего лишь жрица из дальнего храма. Меня убрали с дороги. Я не хочу вспоминать ни свою смерть, ни свою жизнь. Мне нужно сохранить разум», – твердила она про себя, словно оправдываясь.

«Найди…» – тихий голос коснулся ее – словно легкий ветер в прохладных заводях, прорвавшийся сквозь застывший знойный воздух пустыни.

– Я пыталась, Владыка мой… пыталась, – чуть слышно выдохнула жрица, совершенно забыв, что вокруг были люди.

Саркофаг содрогался. То, что было заперто, настойчиво пыталось высвободиться.

Мысль о том, что все-таки придется выпустить чудовищ, рискнуть своим хрупким равновесием, чтобы отыскать ответы в хитросплетении пережитых событий, вызывала инстинктивный ужас. Хватит ли у нее сил хотя бы попытаться?

Ради него.

Кто-то деликатно подхватил ее под локоть, повел вперед – ей было даже безразлично сейчас, куда именно. Но она узнала это прикосновение – заземляющее, теплое, разгоняющее холод и отпугивающее тени.

Нахт.

И как в тот вечер, когда меджай уводил ее из мастерской бальзамировщиков, его рука стала надежной опорой. Она ступала осторожно, почти вслепую, доверившись ему. И солнечный свет понемногу пробивался сквозь сумерки, окутавшие сознание.

Окончательно пришла в себя Шепсет уже в доме Имхотепа, сидя на циновках. Острый запах благовоний ударил в ноздри. Ну хорошо хоть не упала без чувств прямо на улице – вот было бы стыда не обобраться! А так просто бормотала себе что-то под нос – на вид странно, но не страшно.

Жрец настойчиво совал ей в руки плошку с отваром, убеждая выпить, пока девушка, наконец, не сдалась. Она узнала знакомый аромат и вкус снадобья, разгоняющего токи тела. Вспомнила, что и сама умела такое готовить – мама научила одним из первых, вместе с другим, навевающим сладкие сны.

Еще кусочек встал на место – словно наполовину осыпавшаяся от времени и влаги фреска восстанавливалась по чьей-то неведомой воле у нее на глазах. Тот второй отвар она ведь часто готовила для Владыки, когда Странники терзали его сны.