Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга вторая (страница 49)

А ведь царевна хотела говорить с ним, в том числе, и о своём брате, с которым её так многое связывало. Хатепер всё думал над тем, что можно рассказать и как это подать – тем более после её прямой просьбы в письме о видениях. Держать Анирет в неведении было несправедливо, но и преступить волю Владыки дипломат не мог.

Вечером того же дня, когда хоть немного улеглась суматоха, а жизнь в Империи начала возвращаться в привычное русло, царевна пришла к нему. Она сама принесла поднос с вином, фруктами и сладостями в кабинет, терпеливо дождалась, пока он закончит что-то из срочных дел, и мягко напомнила:

– Ты обещал мне разговор, дядя.

– Конечно, моя звёздочка, и от своего обещания не отказываюсь, – кивнул дипломат, расчищая стол от свитков, помогая ей расположить там поднос и невольно с теплом отмечая, что она помнит его любимые лакомства.

Анирет разлила вино по чашам, собираясь с мыслями.

– Прежде, чем я расскажу о видениях… позволь поделиться с тобой радостью?

– Так-так, – усмехнулся Хатепер. – Это касается вас с Ренэфом? Или ещё кое-чего, в чём я боюсь выдать желаемое за действительное?

Девушка рассмеялась.

– Боги, да, Ренэф – это особая радость! Внезапная, как многое, связанное с ним. Но это иное… Я хотела рассказать тебе, ведь именно ты желал нам благословения Золотой, – она улыбнулась чуть смущённо и понизила голос, точно до сих пор не могла поверить: – Твоё пожелание сбылось.

В тот миг Анирет преобразилась, позволив покрову тайны ненадолго опасть, и предстала перед ним такой, какой он всегда хотел увидеть её – свободной, прекрасной, осознающей себя и своё место в мире. Если обучение раскрывало её Силу, то любовь заставила буквально сиять.

Чувствуя, как в глазах предательски защипало, Хатепер взял её руки в свои.

– Да, этого я желал для тебя больше всего на свете. Чтобы ты не была одинока, как бы ни был сложен твой путь… Чтобы ты знала, что нужна именно ты, вся целиком, любая.

Анирет крепко обняла его, окуная во всю мощь живших в ней чувств, энергий, которые она едва удерживала в себе, едва могла скрыть от окружающих. И сердце Хатепера вспомнило юность, когда многое ещё казалось исполнимым… и невольно шевельнула спутанными крыльями сокрытая в глубине души память о чувстве, которое было взаимным, хоть и невозможным. Всё ещё было… теперь и всегда.

Дипломат погладил племянницу по щеке, глядя в горящие золотые глаза. Она, наверное, даже не представляла, до чего была сейчас хороша. Зато её избранник наверняка понимал, какую драгоценность открыл. Хатепер вспоминал, как много лет назад племянники собирались у него и просили рассказывать разные истории, рэмейские, людские, эльфийские… И Анирет тогда устраивалась у него на коленях, гордая своим положением, как маленькая царица, и просила поведать не только о сражениях, но и о любви. Разучилась мечтать она слишком быстро, а всё-таки, слава Богам, не до конца.

– Ты прекрасна, могущественна… И теперь наконец начинаешь осознавать это. Всё будет тебе по силам, я знаю. По силам вам обоим.

За первой чашей вина Хатепер услышал о храме Хатши и удивительном опыте, который племянница и её супруг пережили там. Он безусловно одобрил желание Анирет восстановить Место Силы. И Секенэф – дипломат был уверен – тоже одобрит, тем более если он по-прежнему придерживается решения оставить трон дочери. Народу Таур-Дуат, чтившему традиции, будет легче принять её, опираясь на схожее прошлое. Хатепер хорошо помнил, как нашёл царевну у гробницы Хатши и Сенастара, как успокаивал, когда её пугало возможное забвение и опустошало понимание, что впереди ждёт только служение долгу. Рассказала Анирет и о своей просьбе к Золотой Богине, и о том, как всё оказалось на самом деле.

Когда речь зашла о Мейе, царевна помрачнела. Хатепер, увы, слишком хорошо знал, как мало тех, кому на самом деле можно доверять, и как много вокруг глаз и ушей. Его не удивило, что Амахисат следила за своими детьми – его собственные осведомители тоже были повсюду, где он только мог их поставить. И всё же Мейа была слишком близко… предательски близко. После истории с Павахом и Метдженом эта весть, должно быть, ранила Анирет в самое сердце. Как и Хэфер, она легко находила общий язык со всеми, но по-настоящему дорогая подруга у неё была только одна.

– Нэбмераи был мудр, что поступил именно так, – сказал наконец Хатепер. – И далось ему это, пожалуй, даже сложнее, чем тебе. Я не сомневался в нём, а всё же отрадно видеть подтверждение своих мыслей.

– Да, он… Я была несправедлива к нему и теперь рада, что ошибалась, – при упоминании супруга Анирет улыбнулась с особенным, сокровенным теплом. С грустью она добавила: – Но как быть с Мейей, я не знаю. Заявить, что хочу себе другую личную служанку, глупо и вызовет подозрения, я же понимаю. Но мне даже видеть её теперь тяжело – видеть и знать, что она докладывает о каждом моём шаге. Чувствовать её искренность… и осознавать двойственность её поступков. В Разлив я могла избегать тесного общения, ссылаясь на занятость. Но ведь нельзя всё время бежать. Как мне быть, дядя? Как я могу делать вид, что всё по-прежнему?

– Разве что понимая, держа внутри то, ради чего ты это делаешь, – вздохнул Хатепер. – Однажды время для правды придёт. Теперь тебе просто предстоит быть… ещё более осторожной. И Мейа всё же любит тебя, служит тебе, как умеет. Среди тех, кто будет служить тебе в будущем, такой вариант ещё один из самых милосердных.

– Не хочу, – покачала головой царевна, – не хочу думать, что даже самые верные из приближённых будут иметь ещё тысячу причин и целей. Знаю, что это так, как есть, – я ведь росла во дворце. Просто не желаю думать, что бывает… только так.

– Не только, – мягко возразил Хатепер, накрыв её ладонь своей. – Я всегда говорил тебе: будут те, кто пойдёт за тобой ради того, что ты собой являешь. А теперь будет и тот, кто всегда прикроет твою спину. В твоей жизни достанет бесценных минут, когда ты сможешь быть… просто самой собой, и именно это будет желанно. Многие из нас, увы, не благословлены этим.

Анирет понимающе кивнула.

– Знаю, и благодарю Богов каждый миг… до сих пор не в силах поверить. Мы отправимся в Обитель – это важно. Но будь моя воля, отправилась бы я туда только вдвоём с ним!

– И вызвала бы немало пересудов, – тихо рассмеялся Хатепер. – Однако я уверен, даже при необходимости взять с собой хоть небольшую свиту – ни тебя, ни Нэбмераи эта поездка не разочарует. Таэху умеют ткать покров тайн. У вас будет время, дарованное только вам.

Анирет отвела взгляд, вспыхнувший огнём, свойственным юности. Хатепер вспомнил свой последний разговор с Джети и подумал, что Верховный Жрец будет счастлив не меньше, чем он сам сейчас.

«Но если с царевной его ждёт не только долг, не только радость служения трону и Богине, но и счастье – моё сердце будет петь…»

Нэбмераи вряд ли сочтёт нужным признаться дяде, учитывая их непростые отношения, но Джети разглядит всё сам. А в том, что будущей императорской чете хватит осторожности не раскрыть себя раньше времени, Хатепер не сомневался. Нэбмераи это уже доказал, а Анирет всегда отличалась осмотрительностью. Они сумеют уберечь друг друга и уберечь то, что было даровано им.

Разговор о грядущем путешествии в Обитель Таэху не мог не вывести к тому, что дипломат не спешил обсуждать. Анирет смотрела на него серьёзно и выжидающе, а Хатепер не знал, с чего начать, ступая на зыбкую почву полуправды.

– Итак… твои видения.

Царевна кивнула.

– Я помню, как ты отвёл меня в гробницу Хэфера, словно это было вчера… – голос девушки чуть дрогнул, но она быстро взяла себя в руки и рассказала, что произошло с ней в мастерской.

Вместе они сопоставили день и час – ошибки быть не могло. Хатепер подозревал, что и Ренэф ощутил что-то, хотя и не признался бы, а напрямую не спросишь. Нечто подобное все они, кровью связанные с Хэфером, испытали год назад…

– «Не торопи моё погребение раньше срока, милая Анирет. Спасибо, что помнишь меня живым», – глухо повторила царевна. – Так он сказал мне в видении. Дядя… Это возможно? – она подалась вперёд, глядя на Хатепера с отчаянной надеждой. – Каким-то чудом он всё-таки мог выжить? И если так – то где искать его?.. Он может быть в плену, и мы нужны ему.

Сердце Хатепера сжалось. Больше всего он хотел бы принести Анирет добрую весть, что она всё почувствовала правильно, что её видение означало именно то, что она увидела, – её брат жив. Но здесь он наталкивался на заслон ограничений, наложенных Секенэфом.

«…пока я не прикажу иного, весть не должна покинуть эти стены…»

И он постарался облечь в слова ту часть правды, которую мог поведать:

– Твой отец… провёл ритуал, используя нить Проклятия Ваэссира, соединявшую дух Хэфера с единственным из его убийц, кто выжил. Это разрушило разум Паваха. Но каким-то образом именно это помогло душе Хэфера обрести мир.

– Пойми, я не могу не думать… То, что все мы почувствовали тогда. Что если именно в тот миг мы потеряли Хэфера окончательно? А до этого… – Анирет сделала над собой усилие и закончила едва слышно: – А до этого мы ещё могли успеть…

– Ох, звёздочка… – Хатепер взял её за руку, но успокаивающих слов у него не нашлось. – Владыка приказал пока держать все детали расследования в тайне. Я не могу нарушить его приказ, Анирет. Ты же понимаешь.