Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга вторая (страница 42)
– Достойное, – кивнул Перкау, удержавшись от вопроса, где Колдун всё это брал.
– Я рад. И твоему обществу тоже. Ну а теперь обещанная новость…
Бальзамировщик невольно напрягся и сжал чашу крепче, чтобы не расплескать.
– Наш будущий Владыка вернулся, тайно, – понизив голос, произнёс маг. – Он в столице. Император – да будет он вечно жив, здоров и благополучен – принял его!
– Слава Богам… – выдохнул Перкау, невольно оперевшись на руку в болезненном облегчении. – Слава Богам… Погоди… Так ты видел его?!
– Пока нет. Но я найду его, как находил и раньше, даже в землях Ануират.
– Что? – потрясённо переспросил бальзамировщик.
– Это долгая история для другого вечера, – отмахнулся Колдун. – Но, чтоб ты знал, вы оба чуть не отправились на Берег Мёртвых, притом почти одновременно. Ох и заставили ж вы меня переволноваться!
Перкау припоминал, что пока Хэфер восстанавливался в храме, он даже не рассматривал кассарскую общину как союзников. А когда бальзамировщик раскидывал ему гадальные камни, Ануират не выпали вовсе. Слишком много условий и составляющих…
– Ты, поди, думал, что Ануират защищают наследников Ваэссира? Вот и я думал. А оно вон как. Так и знал, нельзя доверять этим псам. У них образ мысли прямой, как обелиск, – ни шага в сторону.
– Я не понимаю…
– Главное, теперь всё хорошо. Ты здесь. Надо, чтоб и он был здесь. В общем, декада празднеств – времени уйма. Я найду его и передам послание. От нас обоих.
Маг беззаботно пожал плечами, словно это было уже делом решённым, и отхлебнул ещё вина.
– Как я могу быть уверен, что ты не попытаешься убить его снова? – холодно спросил бальзамировщик.
Колдун поперхнулся вином и разразился смехом.
– Боги, Перкау! Меня называли безумцем… но ещё никто не называл идиотом. Я и с тобой-то встречу почитаю за счастье… а уж с ним… Когда он войдёт в этот храм, всё изменится, брат.
– И будет прав, – тихо заметил Перкау. – У него есть на то причины.
– Я должен передать ему наше искусство, разве не понимаешь?! – Колдун вскинул голову, и его серо-стальные глаза полыхнули отражённым пламенем светильника. – Или хочешь, чтобы вся мощь Первородного Пламени, которой он теперь благословлён, выжгла его изнутри? Мощь, которая должна сиять во славу нашего возрождающегося Бога!
– Но тебе он верит. Ты направил его на этот путь. Ты – особенный. Вот поэтому спасти тебя было так важно, – мягче проговорил жрец. – И ещё потому, что драгоценная Серкат любила тебя и верила твоей Силе настолько, что передала жезл… Посмотри, как всё сложилось теперь. Мы проделали такой путь, ты и я, – ради того, чтобы свершилось, что до́лжно.
– Покажи мне рельеф наследников Нейтамер и Сехемаи.
Во взгляде Колдуна промелькнуло удивление, которое быстро сменилось удовлетворением.
– Как ты?.. Впрочем, неважно… Давно пора. Идём со мной!
Подхватив светильник, жрец Сатеха взвился на ноги и устремился к двери. Перкау ничего не оставалось, как последовать за ним.
И почти как в недавнем видении, они шли по лабиринту коридоров, хотя в реальности храм не был таким большим, а гимны пело разве что эхо памяти, жившее в этих стенах. Колдун шагал быстро – ему явно не терпелось показать сокрытое. Бальзамировщик никак не мог отвести взгляд от его странного недоразвитого хвоста, чуть покачивающегося при ходьбе. К необычной внешности жреца Перкау уже привык – тот больше не прятал своё лицо за чужими, – но многое оставалось неясным.
Её сын?.. Спрашивать отчего-то не хотелось… Кто он: враг? Противоречивый союзник? На этот вопрос разве что Боги могли ответить. Но кому бы он ни служил прежде, главным для мага всегда было и оставалось его служение Сатеху – это Перкау успел понять.
Когда коридор вывел их в зал, бальзамировщик уже знал, что увидит. Никогда в этой жизни ему не доводилось бывать здесь, но именно это внутреннее святилище показала Серкат в видении.
Те самые стены. Тот самый рельеф – до последнего знака, до последнего скола.
– Вот, – тихо, с благоговением проговорил маг, поднимая светильник. – Вот та часть истории, которую нас заставили забыть…
Долго Перкау вглядывался в вечный камень. Сознание немного плыло, как во сне, и казалось уже, что не лик древнего Владыки он видит перед собой, а лицо живого рэмеи, которого он знал, которому хотел служить.
В тот самый миг бальзамировщик понял, что его ведёт лишь его собственная воля. И осознание этого было исцеляющим. Теперь Перкау был готов войти в святилище и вознести почести Владыке Первородного Огня, благодаря которому остался жив.
– Дай мне слово, Верховный Жрец, именем нашего Бога, что не повернёшь всё по-своему, не навредишь Хэферу Эмхет.
– Клянусь милостью Сатеха, я не наврежу воплощению Его Силы, – спокойно ответил Колдун и, опустив светильник, коснулся руки Владыки на рельефе. – Пусть он только скорее шагнёт под сень этого храма… Всё здесь ждёт его.
Перкау кивнул, окидывая взглядом этот зал по-новому. Ему и самому предстояло многое узнать здесь, обрести утерянное знание.
Но главное – это знание должен был обрести Хэфер.
Лучи заходящего солнца играли на золочёных вершинах Планарных Святилищ, соединяющих небо и землю, на их гладких выложенных белоснежным известняком гранях. Бездонная высь, раскинувшаяся над ними, звенела последними птичьими криками, вторгавшимися в торжественное безмолвие. Вместе с Ладьёй Амна завершала здесь своё путешествие в шестой день торжеств царская ладья, готовясь пристать к святилищу у одного из древнейших Мест Силы, чтобы наутро отправиться в Нижнюю Землю.
Воды Великой Реки достигали уже нижних ступеней небольшого старинного храма, от которого тропа для ритуальных процессий вела к Планарным Святилищам. Хатепер стоял у колонн в ожидании, и в благоговейной тишине замерла за его спиной небольшая свита. Немногим было позволено оказаться здесь, тем более в такой день.
Вот уже не первый год он приходил сюда, чтобы встретить чету Владык. Хатепер знал их обоих как живых мужчину и женщину. И всё же, каждый раз его сердце замирало, когда он видел их воплощениями силы и славы Богов, приносивших благословение народу Обеих Земель. Эту мощь, этот свет невозможно было сокрыть в хрупких сосудах смертной формы. Подобно тому, как божественные барки несли не просто статуи, но вместилища энергий, так царская ладья несла по водам Апет самих Ваэссира и Хэру-Хаэйат. Сила Владыки Эмхет озаряла Таур-Дуат, и Золотая оберегала Его, умножая Его мощь. И всякая жизнь отзывалась им, тянулась, раскрываясь, навстречу, и укреплялась незыблемая власть Божественного Закона, высшего порядка вещей.
В угасающих лучах ладья причалила. Хатепер преклонил колено, и то же сделали Ренэф и Анирет рядом с ним, жрецы и стражи за ними. Ваэссир чуть склонил голову в приветствии, и Золотая озарила их теплом своей улыбки. Казалось, сам свет жизни вспыхнул в эти мгновения ярче, и не было счастья большего, чем окунуться в сияние Их милости.
Так было каждый год, когда обновлялся цикл.
И вдруг сердце точно пробило навылет пронзительной, болезненной тревогой. Свет померк, и под ногами разверзлась бездна. Это длилось каких-то несколько мгновений – почти сразу всё вернулось на круги своя.
Но когда Хатепер поднял голову, встречая умиротворяющий взгляд Владыки, напоминавшей о вечной незыблемости всего сущего, он знал точно: после этого Разлива уже ничто не будет по-прежнему.
Глава 35
Декада празднеств подошла к концу вместе со всеми бессчётными храмовыми служениями, пирами и народными гуляниями. Длительные торжества утомляли, и после них неизменно хотелось уединения. Теперь Обе Земли постепенно возвращались к привычному ритму жизни. Чета Владык ещё не вернулась в столицу, и можно было позволить себе немного отдыха отдельно от всех, даже от многочисленных членов собственного семейства.
Ночь была бы невыносимо душной, если бы не приятный лёгкий ветерок, развевавший тонкую кисею в проходе балкона. Из сада доносился умиротворяющий хор цикад. Наполнив чашу разбавленным вином, Каэб вышел на балкон и расположился в плетёном кресле, с наслаждением вытянув ноги и хвост. Наконец-то благодатная тишина! Только ненавязчивый стрекот да шелест ветвей в саду, раскинувшемся внизу.
Своим садом Каэб чрезвычайно гордился и считал, что тот мало чем уступает садам во дворце Владыки – разве что размерами. Но зато растения сюда привозились со всех уголков Империи, и садовники получали щедрое жалование, чтобы содержать всё это великолепие в гармонии. Идеальное место отдохновения, самое любимое из его поместий – здесь можно было скрыться от тягот придворной жизни. Хорошо, что в его обязанности не входило сопровождение царской четы в Дельту. Это, безусловно, высокая честь, но тоже утомительно. Да и не хотелось лишний раз быть на глазах у Владыки, особенно в Разлив, когда тот пребывал на пике своей Силы. Эмхет, конечно, не читали мысли приближённых – это были сказочки для народа, – а всё же знали, чуяли гораздо больше, чем другие. И потому о сделанном Каэб в присутствии Императора старательно не думал – ни к чему звать беду. Да и сейчас думать не хотел.