Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга третья (страница 57)

Вскоре появился бойкий юноша – принести дозорным воды и снеди. Царевичу показалось, что молодой рэмеи посматривал на него с каким-то интересом, и, вспомнив совет Кирану, к воде не притронулся. К еде, на всякий случай – тоже, тем более что кормили солдат и так сытно, как-нибудь дотерпит до утра. Чтобы не вызывать подозрений, Ренэф дождался, пока юноша уйдёт, и выплеснул воду вниз, потом с некоторым сожалением стряхнул туда же куски лепёшки. На всякий случай он не отпил и из фляги Кирану, поборол жажду.

Остаток ночи прошёл тихо. А поутру Ренэф и остальные стражи вернулись в казармы, чтобы отоспаться положенные несколько часов. За общей трапезой он поймал на себе несколько излишне заинтересованных взглядов – даже более пристальных, чем обычно. Или так только показалось? Солдаты привычно обменивались шутками и тыкали в него пальцем, когда думали, что царевич не видит. Неужели в дозоре с ним и правда должно было что-то случиться? Что ж, тогда кое-кто будет разочарован. Эта мысль вызывала удовлетворение. Ренэф даже поднял взгляд от плошки с кашей и насмешливо посмотрел на Ахратту – крупного солдата, который постоянно рвался с ним соперничать, а удары особо не сдерживал даже в тренировочных поединках. Тот украдкой показал ему распространённый здесь жест, точного значения которого царевич не знал, но догадывался. Ренэф пожал плечами и ответил схожим жестом из столичных казарм, после чего отправился наслаждаться заслуженным отдыхом.

Кирану не солгала – гарнизон Кирма и правда готовился к празднику. Весь городок преобразился, оделся в яркие алые полотна с золотым шитьём и гирлянды больших огненно-красных цветов, распространяющих дурманящий сладкий запах. На центральной площади, где обычно проводились собрания и объявлялись главные новости, сложили высокие костры. «Духи огня придут веселиться» – так она и сказала, и теперь это было у всех на устах.

Ренэф слышал обрывки разговоров среди солдат, предвкушавших торжество, и не без интереса ждал. Он, правда, полагал, что его отправят на стены, но командир определил его в отряд, охранявший площадь. Не иначе Кушта решил, что царевичу всё же положено посмотреть на праздник и тоже получить благословение духов.

Вместо своей фляги Ренэф укрепил на поясе флягу Кирану. Если уж она звала его к кострам, значит, сегодня будет ждать там, и нужно вернуть. Кто-то из товарищей по отряду обратил внимание на предмет явно нэбуйской работы, но вопросов не последовало – и на том спасибо. Интересно всё-таки, кем была эта девушка? И не спросишь же никого. Но сегодня царевич намеревался узнать – если она, конечно, придёт.

Под бой тамтамов и необычную мелодию музыкальных инструментов – голоса некоторых из них напоминали крики животных – солдаты сопровождали процессию. Казалось, все жители Кирмы собрались здесь, и каждый оделся понаряднее – веселиться так веселиться. Рэмеи и люди пританцовывали, хлопали, подпевали музыкантам. Общая атмосфера веселья передалась и солдатам, но Ренэф от притоптываний воздержался – просто с любопытством наблюдал.

Во главе процессии шли шаманы и знахари Кирмы – несколько темнокожих рэмеи и даже пара людей – облачённые в украшенные множеством деревянных и костяных амулетов многослойные наряды. Их лица были скрыты яркими резными масками – древними изображениями местных духов – а ритуальные инструменты в их руках как раз и задавали общий ритм, которым сейчас звучал весь гарнизон.

По мере того, как нарастал ритм музыки, само пространство неуловимо менялось. Кого бы ни призывали шаманы – они уже были здесь, Ренэф чувствовал это. Характерное ощущение иных сущностей было сродни тому, что рождалось в ритуальных процессиях рэмейских жрецов, но сам привкус энергий был иным. Магия праздника плескалась у границ восприятия царевича, силясь захватить его – незнакомая, дикая, манящая. Ренэф сопротивлялся лишь потому, что не знал, чего мог ожидать здесь. Его личный жреческий опыт был иным и не давал ответов на то, стоило ли поддаться, или всё же понаблюдать со стороны.

Ночь ярко вспыхнула высокими кострами, и на площади процессия распалась, но толпа празднующих сохранила особое единение – словно превратилась в огромного фантасмагорического зверя с сотней глаз и голосов. Царевич почти физически видел тонкие огненные нити, соединяющие присутствующих, похожие на золотое шитьё полотен, украшающих дома и шатры. Эти нити пульсировали в такт музыке, и всполохи перекатывались по ним, точно искры в пламени костра. Или так выглядели духи огня?.. Закончить эту мысль Ренэф не успел – толпа вынесла его ближе к центру площади, которую он охранял вместе с другими. Несколько солдат – и он в их числе – стали единственной границей между ликующими жителями Кирмы и танцующими у костров шаманами.

Ренэф повернул голову и уже не сумел отвести взгляд. Огонь ожил, танцуя в ритме тамтамов вместе с пробудившими его мистиками. Чёрные фигуры кружились и прыгали, вскидывая руки в причудливых жестах. Их движения, казалось, смещали привычную реальность, рождали новые образы – древние арки увитых лианами деревьев-исполинов, сражения хищников, парение вспугнутых экзотических птиц, и ещё великое множество картин, перетекающих друг в друга. В какой-то миг царевич понял, что дикая магия танца тесно переплеталась со всей здешней жизнью, воплощала и отображала её. «Что на земле, то и на небе», как говорили в Таур-Дуат. И в Нэбу, стало быть, прекрасно понимали этот принцип задолго до прихода сюда глашатаев воли Владык…

Это было очевидно, но почему-то поразило Ренэфа, как некое откровение. Заворожённо он созерцал незнакомый ритуал внутренним взором, находя в нём не меньше привычного, чем там было иного и чуждого. И не сразу он осознал, что обряд плавно перешёл просто в праздник. Шаманы и знахари присоединились к жителям, смешались с веселящейся толпой.

Сладкий запах огненных цветов, стоявший в воздухе, казалось, усилился, но теперь к нему примешивались и запахи еды. Где-то жарилось мясо – соблазнительные ароматы будили голод. У Ренэфа даже клыки зачесались, так хотелось вгрызться в кусочек посочнее. Рядом разливали не то фруктовое вино, не то какой-то напиток покрепче. Приветливый полный южанин поднёс ему чашу, пожелав благословения духов на местном наречии. Царевич благодарно улыбнулся и покачал головой. Нехорошо пить в дозоре, даже на праздник. Вот сменят его – тогда попробует. Может быть. Темнокожий рэмеи не обиделся – зазывал присоединиться позже.

Ренэф услышал перестук амулетов и обернулся. Фигура в маске приблизилась к нему танцующим шагом, остановилась рядом и указала на него своим ритуальным инструментом, напоминавшим жреческий систр. Царевич чуть поклонился в знак приветствия одного из самых уважаемых членов здешней общины. Уроженцы Нэбу чтили своих мистиков – тех, кто связывал остальных с миром духов.

Женщина сдвинула маску – ровно настолько, чтобы он увидел её лицо, украшенное светлым орнаментом краски – и лукаво подмигнула ему.

Кирану!

Ренэф попытался скрыть удивление, потянулся к фляге на поясе.

– Принёс всё-таки, не забыл, – весело проговорила она из-под маски. – Пойдём со мной.

– Не могу, я же на страже, – возразил царевич немного растерянно.

Кирану рассмеялась.

– Уже нет. Сегодня я выбираю тебя.

– В смысле?

Она подалась вперёд – маска оказалась у самого его лица. В прорезях отражались отблески костров. Ренэф как будто заглянул в глаза одному из южных духов. Её низкий голос приобрёл тёмные мурлыкающие интонации:

– А ты сам-то как думаешь?

Царевич ничего не успел подумать, и тем более ответить – Кирану схватила его за руку прямо поверх копья и потащила за собой через толпу. Дикая магия, воплотившаяся в ней, звала, влекла.

Они миновали хороводы танцующих, проскользнули мимо пирующих на улицах гуляк. Казалось, никому и дела не было, слишком много происходило и сразу. Кирану вела его дальше – в ту часть гарнизона, где ему бывать не доводилось. Традиционные для Нэбу небольшие полукруглые дома с крышами из тростника и соломы здесь стояли не так плотно друг к другу, как в жилом квартале, а буйная растительность преодолела стены. Словно кусочек джунглей отвоевал себе место – с позволения шаманов. В центре между домами над вкопанным кострищем курился ароматный дым, и крупная фигура в ритуальном облачении задумчиво ворошила угли, не позволяя костру догореть до конца. Заслышав приближение Кирану и Ренэфа, шаман поднял голову и приветливо махнул рукой. Его резная ярко расписанная маска напоминала больше даже не духа, а настоящее чудовище, и царевич невольно залюбовался. Он пытался представить, как выглядели создания, которых изображали шаманы. А, может, такими были демонические предки южных рэмеи, и потому народ старался хоть как-то сохранить их облик сквозь века?..

Кирану настойчиво потянула его за собой, откинула плотный разноцветный полог, закрывавший проход в дом. Внутри было темно и пахло незнакомыми травами и снадобьями. Звуки праздника доносились сюда издалека, приглушённо.

– Духи моего дома приветствуют тебя, Ренэ-эф, – проговорила шаманка на местном наречии, затеплив светильник, и сняла маску.

– Благодарю за приглашение… мудрая, – отвечал он тоже на языке Нэбу, но использовал традиционное обращение к жрецам, поскольку не знал, как полагается обращаться здесь.