Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга третья (страница 49)
Два крепких рэмеи поприветствовали её. Тэра учтиво кивнула и пригласила их в дом, посторонилась, когда они понесли внутрь большие плетёные сундуки. Сехир улыбнулся ей, помахал рукой, и она махнула в ответ. Гостьи не было видно – должно быть, осматривала сад, предоставив Ануират самому разбираться с гостинцами.
Потом Тэра увидела псов. Крупные самец и самка, гибкие, точно отлитые из подвижных теней, обежали двор, принюхиваясь и прислушиваясь. Заприметив Тэру, оба встали в стойку. Не простые это были собаки – священные звери Ануи. Девушка поняла сразу, даже не глядя в их изумрудные глаза. Её щенок едва поспевал следом и с тявканьем устремился к жрице. Прижавшись к ноге Тэры, маленькая псица чуть дрожала, но храбро тявкнула ещё раз, обозначая, что здесь – её владения. Псы вызов не приняли, отнеслись к малышке снисходительно.
Когда из-за деревьев показалась женщина, священные звери заняли место по обе стороны от неё, приноровившись к её неспешному шагу. Сехир чуть поклонился, и Тэра последовала его примеру.
Гостья остановилась в нескольких шагах от них. Статная, со строгим лицом без возраста, она была облачена в тёмные одежды бальзамировщицы. Высокую ступень посвящения выдавали амулеты и сложная ритуальная причёска. Но больше всего Тэру поразила Сила, исходившая от этой жрицы, клубившаяся вокруг неё невидимыми тенями, прятавшаяся на дне её глаз, похожих на тёмные драгоценные камни. Подобную Силу девушка встречала прежде только у Бернибы и старейшин общины. Ни Лират, ни даже Перкау не могли сравниться с гостьей.
Маска безмятежности треснула, обнажив изумившее Тэру благоговение. Женщина приложила к груди ладонь, затянутую в льняную перчатку, и вдруг поклонилась ей. Это было настолько неуместно! Но остановить её Тэра просто не успела.
– Я – Кахэрка, жрица Ануи из храма Апет-Сут, – тихо проговорила гостья, поднимая взгляд, пристально, почти жадно всматриваясь в лицо Тэры. – По воле Владыки, да будет он вечно жив, здоров и благополучен, и по воле мудрейшего Минкерру, Первого из бальзамировщиков, я прибыла, чтобы помочь тебе завершить обучение… Но клянусь Стражем Порога, похоже, что и мне есть чему поучиться у тебя, госпожа Тэра.
Тэра была взволнована настолько, что за ужином даже кусок в горло не лез. Владыка Секенэф исполнил обещание. Но чтобы прислать к ней не просто кого-то из столичных жрецов, а доверенную Первого из бальзамировщиков!.. Этого девушка никак не ожидала.
Беседу она предоставила вести Сехиру, не зная, как подступиться к тому, что сообщила гостья. Впрочем, госпожа Кахэрка была немногословна, но то и дело бросала на Тэру задумчивые взгляды, словно взвешивая что-то про себя. А когда с трапезой было покончено, она учтиво поблагодарила хозяев и произнесла:
– Прости, госпожа, моё нетерпение, но я бы хотела перейти сразу к делу.
– Конечно же, – кивнула Тэра, сама отчаянно желая того же.
Надёжное присутствие Сехира рядом помогало ей справиться с собой. Она сцепила пальцы, чтобы унять дрожь в руках, но хвост всё равно подёргивался. Знала ли Кахэрка, кем она была на самом деле, или Владыка оставил всё в тайне? Её имя жрице было известно, но только ли имя? Насколько она вообще могла доверять гостье? Скорее всего, могла, ведь Император сам выбрал эту женщину, значит, находил достойной своего высокого доверия.
И Боги, неужели теперь она была в одном шаге от того, о чём мечтала всю свою жизнь! Эта мысль заставляла сердце биться чаще. Но даже сильнее сейчас было другое желание – поскорее взять в руки письмо от Хэфера, узнать, что с ним. Прощаясь, они договаривались, что будут слать друг другу вести, передавать с кем-то из посланников Императора. Царевич не пренебрёг бы этой редчайшей возможностью.
Мерный голос Кахэрки вернул её к действительности:
– Владыка, да будет он вечно жив, здоров и благополучен, сообщил мудрейшему о жрице Стража Порога исключительных талантов. Мой учитель хотел увидеть тебя, и теперь я понимаю, почему. Мне велено ни о чём не спрашивать тебя, и я не посмею вторгаться в твои тайны. Но позволь мне заверить тебя: я сделаю всё, что в моих силах, с радостью, – казалось, улыбаться было ей совсем не свойственно, и всё же она чуть улыбнулась. – Не только потому, что такова воля Императора и Верховного Жреца… но потому что встреча с тобой – благословение. Сила Ануи горит в тебе так ярко.
– Благодарю тебя, госпожа. Мы рады принимать тебя в нашем доме, – смущённо ответила Тэра. – Принять Знание из твоих рук будет для меня огромной честью… когда я сумею вернуться к ритуалам.
Кахэрка понимающе кивнула, бросила многозначительный взгляд на Сехира.
– Я, конечно же, понимаю. Наше искусство накладывает определённые ограничения. Какая радость ждёт вас с супругом! И радость эта – прежде всего.
«С супругом…» Ануират рядом невольно вздрогнул на этих словах, а Тэру резануло болью. Конечно же, тайна должна оставаться тайной, а они жили под одной крышей уже достаточно, чтобы у окружающих не оставалось сомнений. Когда дитя посмотрит на мир золотыми глазами Эмхет, объяснить всё будет куда сложнее, но пока…
Девушка слабо улыбнулась и накрыла живот ладонью.
– Однако посвящению это не помешает – я сделаю всё, что нужно, – продолжала Кахэрка. Если она и заметила заминку, то не подала виду. – Мудрейший Минкерру хотел встретиться с тобой сам, но он уже очень, очень стар. Ради одной этой встречи он готов прибыть в Тамер порталом. И коли ты не будешь против…
– Как я могу быть против! – воскликнула Тэра, не в силах унять радость и изумление. – Не каждый служитель Ануи удостаивается такой чести – увидеть Первого из бальзамировщиков.
Кахэрка спокойно кивнула – она-то видела Минкерру если не каждый день, то близко к тому.
– Время моего пути было посчитано ещё в Апет-Сут. Через два дня мудрейший Минкерру явится в храм Золотой.
Тэра и Сехир переглянулись, и Ануират сказал:
– А пока, будь нашей почётной гостьей, госпожа Кахэрка. Наше жилище открыто для тебя, наши вода и пища – для твоих уст, наша сила – для твоей защиты.
Девушка узнала эти слова. Так Берниба приветствовала их с Хэфером в общине… и после сама же нарушила законы гостеприимства. Но Сехир говорил искренне. Уж он-то понимал, как много происходящее значит для Тэры.
– Благодарю, – Кахэрка склонила голову, скормила псам пару кусочков мяса с ладони. – Я постараюсь не обременять вас. Если можно, я бы хотела отдохнуть с дороги. И надеюсь, дары Владыки добрались до вас в целости и сохранности.
От полученных вестей голова шла кругом. Едва сдерживая нетерпение, Тэра проводила жрицу в комнату, запоздало подумав о том, что ближайшие ночи им с Сехиром придётся разделять одну спальню. Рэмеи, сопровождавшие Кахэрку, разбили шатёр в саду.
Убедившись, что гости накормлены и устроены, Тэра поспешила разобрать подарки. В скромных плетёных сундуках и корзинах оказались спрятаны настоящие сокровища. Владыка Секенэф прислал ей украшения из бирюзы, достойные царицы, и наряды из лучшего льна, благовония и целительные снадобья, вино и золото, которого хватило бы на многие месяцы безбедной жизни. В одном из сундуков оказалось оружие, которого не постыдилась бы и дворцовая стража – не для неё, для Сехира. А в шкатулке из акации, украшенной резьбой и инкрустацией из перламутра и лазурита, её ждало изумительной красоты зеркало с изображением Хэру-Хаэйат, благословенный оберег для её красоты и женственности. Там же лежали миниатюрные амулеты, призванные защищать мать и ребёнка. Работа была искусная, тонкая, явно выполненная на заказ, а полудрагоценные камни, из которых были изготовлены амулеты, отличались редким качеством.
Каждый из подарков был подобран с заботой. Тэра и радовалась, благодаря Владыку от всей души, и бесконечно смущалась, считая, что не заслуживает такой высокой чести. Но она навсегда запомнила слова Императора и его принятие.
Но как ни прекрасны были дары Владыки, одного, самого желанного, Тэра не нашла среди них, хотя по нескольку раз проверила всё: заветного письма. По каким-то причинам Хэфер не передал ей послание… и когда жрица поняла это, то бессильно осела на пол рядом с одним из сундуков, не сумев сдержать слёз.
Сехир сел рядом, бережно взял её за руку, успокаивая. Она даже не сумела объяснить ему, чего оказалась лишена, лишь шептала бессвязно: «Почему… почему же он не написал…»
Ануират понял всё без слов.
Казалось, Боги отвернулись от него, лишили своей милости. Царица не простила ему неудачу в Кассаре, ведь он так и не сумел обнаружить ни проклятую отступницу, ни мёртвого царевича. Все его связи не помогли ему – человеческая девица, посягнувшая на таинства жрецов, как сквозь землю провалилась. Ну а то, что в истории с мятежным бальзамировщиком Таа сделал даже больше, чем мог, похоже, никак не искупило его вину. Владычица не призывала его, даже чтобы узнать подробности. А возможно, подробности её и не интересовали, ведь основное она уже знала. Не было и никаких новых распоряжений, только предупреждение всем им быть осторожнее, затаиться. Предупреждения, впрочем, были излишни – многие испугались настолько, что и вовсе предпочли бы, чтоб о них забыли. Появление охотника пошатнуло решительность союзников царицы.