Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга третья (страница 48)
Глава 56
Тэра придирчиво оглядела своё отражение и недоверчиво коснулась рогов. Кажется, они наконец-то перестали расти, но всё ещё немного ныли у основания. На ощупь они были шершавые, как морская раковина, а формой чуточку походили на рога Эмхет.
Насколько девушка могла судить, её мышцы и кости стали крепче, и вес рогов не вызывал напряжения в шее – словно Тэра такой и родилась. Что-то изменилось в самой структуре позвоночника – он не потерял гибкость, но как будто выдерживал больше. И был ещё хвост, которым она пока не привыкла толком балансировать. Интересно, что с балансом хвост вроде бы как раз должен был помогать – но это если владеть им с детства и посвящать достаточно времени тренировкам, как имперские воины. Жрица помнила, как ловко Хэфер и Сехир делали хвостом подсечки, помогали себе удержаться от падения или цеплялись, куда-то взбираясь. Тэре её хвост пока только мешал – путался в складках одежды, тяжело обвисал у ног или волочился по полу, хотя от природы ему свойственно было чуть изгибаться вверх. Иногда он двигался вообще без её намерения – например, когда она волновалась, кончик непроизвольно подёргивался, а когда раздражалась – ходил из стороны в сторону, как у рассерженной кошки. Если за своей мимикой следить она умела, то вот за предателем-хвостом – пока нет. Но радостно было, как и с рогами, уже от того, что он тоже перестал расти, и боль ушла.
Жрица чуть оскалилась, провела кончиком языка по зубам, пробуя небольшие клыки. Ничего страшного – выросли они не намного длиннее, чем были раньше. Зато вот к ногтям… точнее, когтям, привыкнуть было не легче, чем к хвосту. Пластины сузились, стали крепче и острее. Тэра старательно подпиливала их до самой небольшой длины, но всё равно скучала по прежнему характерному ощущению предметов под подушечками. Пальцы чувствительность не потеряли, но оценить прелесть когтей она пока не могла, поскольку в прежней своей жизни не любила отращивать ногти даже чуть-чуть.
Но в целом Тэра себе нравилась. Новый облик словно отражал лучше то, как она чувствовала себя изнутри. Её тело стало более крепким – энергии теперь текли в нём не затруднённо, а гармонично, и плоть не пережигала саму себя в болезненной хрупкости. Её комплекция не изменилась, но появилось здоровье, которого прежде у неё не было в силу особенности талантов.
Интересно, Хэферу она бы такой понравилась? Пусть царевич и полюбил её, как есть, и не раз говорил, что нет никого прекраснее в Обеих Землях.
Сердце привычно заныло тоской. Словно обломок копья застыл внутри, и как ни нарастали поверх шрамы – чуть шевельнёшься, возвращается резкая боль. А в последнее время то, что печалило её и так, печалило только сильнее – сказывалось общее состояние.
Тревога, застившая разум, ушла после того ритуала – непосредственная опасность для любимого миновала. Для верности Тэра несколько раз раскладывала гадальные камни. Друзья. Убежище. Непосильная задача, время для которой ещё не пришло. Сгущающиеся тени, от которых пока он был защищён ослепительным пламенем.
Взглянуть бы хоть одним глазком! Узнать, как там Хэфер, и успокоиться… Но Тэра бы никогда не посмела нарушить обещание, данное Владыке Секенэфу. Не после того, что он сделал для них. Не после того, что он объяснил…
Со вздохом жрица отложила зеркало, накрыла ладонями округлившийся живот. Берниба, изучавшая её внутренним взором целителя, назвала примерный срок – сейчас прошло больше половины. Дитя родится где-то во второй половине Сезона Всходов.
– Я знаю, кто будет самым прекрасным в Обеих Землях, – ласково шепнула Тэра. – Всё самое лучшее, что только было в нас, воплотится в тебе, наше сокровище. Мы будем так тобой гордиться…
Она поднялась, достала из ларца лиру, подаренную Ануират, и долго смотрела на инструмент, к которому не прикасалась с тех самых пор, как играла для Хэфера. Музыка была её магией – той самой магией, которая вернула царевича к жизни, и теперь для Тэры была неразрывно с ним связана. Желание сыграть что-то постигло девушку только однажды, в праздник Разлива, когда хотелось порадовать Сехира. Но изменявшиеся руки ещё не подчинялись ей и болели – она не смогла бы сыграть, даже если б захотела. А теперь…
Жрица провела кончиками пальцев по струнам, и те отозвались тоскливым звоном. Тэра скучала по музыке. И ведь ей было кому дарить это волшебство!
– Нужно привыкнуть до того, как ты родишься, иначе мои колыбельные будут пугать тебя, а не радовать, – улыбнулась она, подхватывая лиру и садясь у окна.
Инструмент ласково льнул к рукам, пока жрица умело настраивала его. Её пальцы не потеряли былую гибкость, как и чувствительность, но всё же после перерыва слушались не совсем охотно. Тэра пробовала знакомые переборы, приноравливаясь, и в итоге занятие полностью захватило её. А потом руки сами вспомнили колыбельную Перкау, которую она часто пела Хэферу.
Струны жалобно тренькнули, обрывая мелодию. Голос предательски дрогнул, и Тэра поспешно утёрла слёзы, но никак не могла успокоиться. Больно, почему же так больно! И если боль трансформации понемногу угасла, то эта мука, казалось, не уйдёт никогда. Она ведь с самого начала знала, на что шла, знала, что счастье будет скоротечно. Ей посчастливилось обрести то, о чём слагали легенды… Обрести и сразу потерять. Но повернись всё вспять – её решение осталось бы прежним. Она всё равно выбрала бы Хэфера, прошла бы с ним этот путь.
Прижав ладонь к губам, Тэра давилась рыданиями, не желая, чтобы кто-то услышал и пришёл. Всё, что она так долго удерживала в себе, рвалось изнутри, и память о родных горячих ладонях на плечах обжигала своей невозможностью.
Стук в дверь она услышала не сразу, пока он не стал громче, настойчивее.
– Нет, ко мне нельзя! – отозвалась жрица, стараясь, чтобы голос не выдал её.
– Прости, что тревожу, – смущённо проговорил Сехир из-за двери. – Но к тебе прибыли гости. Вести от самого Владыки!
Тэра едва не выронила лиру из рук. Вести! Там ведь могло быть письмо от Хэфера! Она взвилась на ноги, спрятала инструмент, заметалась по комнате, поспешно приводя себя в порядок, и распахнула дверь.
Улыбка, вспыхнувшая на лице Сехира при виде её, угасла. Ануират настороженно принюхался. Маленькая псица рядом с ним заскулила.
– Что случилось?
– Ничего, кроме того, что обычно происходит с женщинами в моём положении, – Тэра успокаивающе коснулась его плеча, чтобы отвлечь – знала, что её прикосновения смущают воина, и старалась делать это реже, но сейчас не хотела распросов. – Кто наш гость?
– Жрица Стража Порога из столицы, – помедлив, доверительно сообщил Ануират. – Она знает нужные слова – те, что Владыка повелел мне запомнить. Её ладья прибыла утром, с подарками для тебя и щеночка.
О нерождённом пока ребёнке Сехир всегда говорил с нежностью. Рэмеи вообще любили детей, а у Сехира эта любовь накладывалась ещё на личную привязанность к Тэре, на его представления о её избранности, на преданность наследнику трона.
– Благодаря Владыке, да будет он вечно жив, здоров и благополучен, мы и так ни в чём не нуждаемся, – тихо сказала Тэра. Все дары она бы отдала за одну единственную возможность увидеть супруга. – Как только сумею, вернусь к моему ремеслу. Целители и бальзамировщики никогда не лишние. Мы сможем достойно обеспечивать себя сами.
– Погоди пока, рано рваться в бой, – возразил Сехир. – Ты вон на ноги-то крепко встала только недавно!
– Ещё б только хвост между этими самыми ногами не путался, – усмехнулась жрица. – А ты, между прочим, обещал со мной тренироваться.
– Да хоть сегодня… Но лучше завтра, а сегодня встретим гостью, – ответил воин не без облегчения – сейчас ему и отговорку придумывать не пришлось.
При всём желании помочь Тэре, Сехир боялся за неё и пока не очень представлял, как построить тренировку без вреда для неё. Он поспешно спустился по лестнице.
– Сехир, – мягко остановила его Тэра, чтобы уже покончить с этим. – Женщины-Ануират – воительницы. И никто из них не рассыпался от тренировок… даже вынашивая щенков. Вот и я не рассыплюсь. Поэтому давай уже договоримся, что «завтра» наступит именно завтра, а не через день, не через декаду, не через Сезон.
Ануират вздохнул, но под её выжидающим взглядом вынужден был хоть как-то обозначить согласие. Ничего не обещая, он кивнул и быстро покинул дом, чтобы встретить гостей как подобает. Маленькая псица, с которой он гулял до этого, увязалась следом.
Тэра тем временем спустилась в кладовую, собрала необходимое, чтобы не встречать гостей с пустыми блюдами. Из сада – с той стороны, где утоптанная тропа уходила в поля и на широкий тракт к городу, – доносились голоса. Запоздало жрица подумала, что ни переодеться не успела, ни даже глаза подвести, но визит столичной бальзамировщицы и правда был внезапным.
Девушка вышла на порог. Сехир отдавал распоряжения – где оставить повозку, где можно отпустить пастись распряжённых волов, куда заносить большие корзины. Тэра чуть улыбнулась, отмечая про себя ту уверенность, с которой он держался с другими – настоящий вожак. Здесь была его территория, вверенная его защите. Здесь была его стая. Ни на миг Тэра не забывала, как Сехир совершил неслыханное для Ануират – пошёл против старейшин, защищая их с Хэфером и всё то, во что верил сам. Крепкий стержень, стальная воля. Мужчина, не обладавший такими качествами в полной мере, просто не мог быть избран будущим Первым из Восьми. И робость влюблённости, и весёлый беспечный нрав не меняли этого стержня.