Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга третья (страница 32)
Секенэф прошептал слова благословений предкам, коротко коснулся ладонью груди. Царевна повторила его жест с благоговением, чувствуя тени присутствия своих предшественников, и лишь догадываясь, что сегодня ждало её. Император вернулся к лестнице, сел на верхней ступени и поманил её к себе. Тени колонн и лунный свет обрисовывали его образ, живой и вместе с тем непостижимый. Помедлив, Анирет села рядом. Перед ней несла воды Великая Река, дорога жизни Таур-Дуат. А за спиной она чувствовала дремлющую мощь Святилищ, соединяющих небо и землю и сами Планы Бытия.
– Эти три – не единственные на нашей земле, – глубокий голос Секенэфа гармонично влился в ночь. – Планарные Святилища предков… На стенах некоторых из них запечатлены слова древних мудрецов, чей разум и дух путешествовал сквозь пространства. Когда-то наш народ верил, что умирая, Владыка возносится к звёздам. Что наши предки по-прежнему хранят нас оттуда, – он кивнул на раскинувшееся над ними звёздное небо. – Гробницы Владык, при которых были возведены те или иные Святилища, запечатаны у подножия – чтобы охранять эту мудрость и эти врата. А в народе пирамиды называли ещё «лестницей в небо», по которой Император поднимается, чтобы воссоединиться с Ваэссиром, – Владыка усмехнулся, качая головой. – Мне нравились эти легенды… хотя я всегда знал, что не стану звездой на небосклоне. Ваэссир живёт не в далёких звёздах, нет. Он здесь, в своей земле, в крови и Силе своих потомков. Мы действительно никогда не одни… и вместе с тем порой бесконечно одиноки. Эмхет, «Тот, кто над всем»… Созерцая течение всех этих жизней, вверенных твоим рукам, защищая их, ты стоишь на той недостижимой вершине, где никто не может помочь тебе, кроме твоего духа и самих Богов.
Анирет посмотрела на его руку, лежавшую рядом на тёплой ступени, и накрыла своей ладонью. Её поддержку он чувствовал и так, без слов – она знала это.
– Почти год минул с тех пор, как я передал тебе формулу призыва Силы Ваэссира в тело. Ты помнишь это, – его глаза мистически сверкнули, как глаза статуй их предка в столичном храме.
Конечно же, разве она могла забыть!
– Я обещал, что научу тебя, как открыть всю силу твоей крови. Сегодня я покажу тебе, что значит быть Владыкой Обеих Земель, её бьющимся сердцем.
Анирет вспомнила слова дяди, вспомнила, как он слил своё восприятие с её, давая ей ощутить его жизнь. Она вбирала дыхание его грудью, чувствовала стук его сердца и ток его крови, ветер на его лице, свою руку под его ладонью и все мельчайшие аспекты, что составляли его жизнь в те минуты.
Царевна почувствовала, что вместе с прежней неуверенностью ушёл и страх, и поняла, почему ей казалось, что она уже проживала эту ночь. Так она чувствовала себя в том сне, где была одновременно и собой, и Владычицей, уже постигшей таинство, которое теперь только хотел открыть ей Секенэф Эмхет.
– Я готова, отец.
Но к тому, что открылось перед ней, невозможно было быть готовым.
Не было ни гимнов, ни ритуальных жестов – Секенэф просто кивнул, повернул руку под её пальцами так, что их ладони соединились. Мгновение – она ещё слышала, как ласкали ступени воды Великой Реки, отражавшие звёздное небо. Слышала своё дыхание и нарастающий рокот своей крови, похожий на далёкий бой тамтамов.
А потом знакомый мир раскололся на тысячи голосов – крик, шёпот, смех, песнь и плач, редкие фразы, которые едва можно было выхватить в общем потоке. Молитвы и радость, проклятия и скорбь, надежды и отчаяние. Течение привычной каждодневной жизни, отражённое сразу в мириадах граней. Сияющие дороги и обрывающиеся нити. Анирет видела гармоничное сплетение сразу великого множества соответствий, которые просто не в силах был бы осознать смертный разум. Река этой многоликой жизни, грохочущая, как десятки бурных порогов, была столь же страшна, сколь и невыразимо прекрасна – сметающее всё течение, сквозь которое разве что божественный кормчий сумел бы направить свою ладью.
И была иная жизнь, соединяющая их всех – глубинная, текущая под покровом всего зримого и известного. То была жизнь древнего места, которое её предки назвали Таур-Дуат. Раскалённые пески и жемчужины оазисов, плодородные земли, омытые первозданными водами, сияющие горизонты, раскинувшиеся по всем сторонам света. Яркие всплески жизни самой Империи она видела внутренним взором там, где были возведены храмы, рукотворные и природные, преломляющие Силу земли, умножающие.
Ей казалось, словно она парит, распахнув соколиные крылья, прозревая всю Таур-Дуат до самых дальних пределов. А потом – что она стоит на вершине одного из Святилищ, где сходятся Планы Бытия, и Обе Земли поют для неё свою изначальную песнь. Вся эта мощь, все чужие устремления – всё сходилось к ней тысячами тысяч невидимых нитей.
Нет, этим нельзя было властвовать. Это можно было только хранить, всей собой. И жизни одного даже самого могущественного существа было слишком мало, чтобы заслонить от бед возлюбленную землю. Стоя на самой вершине, видя клубящуюся на горизонте тьму бурь, отражённую в затаённых тенях уже здесь, совсем близко, она не знала, как победить – но знала, что должна…
То были уже не её мысли, и не мысли даже – ощущения, восприятие Владыки и тех, кто приходил прежде, и тех, кто ещё придёт. Ваэссир был их духом, и благословенным сиянием, льющимся на эти земли, и полноводной жизнью, восходящей с каждым урожаем, с каждым новым рождением. И она была лишь одним из аспектов, одним из многочисленных преломлений Его воли, Его существа, но сейчас впервые ощущала себя единой со всем тем, чем Он был.
Эти минуты распахнулись для неё в вечность и бесконечность – не эфемерные, живые, реальные. Она стала всем этим, и всё стало ею. Едва различимой, как далёкая звезда, сияющей точкой стал её собственный разум в общей реке жизни. Но когда она обратила взор к этой далёкой звезде, то вспомнила, кого желала найти. Взор Ваэссира… он ведь охватывал собой всё – слишком много, чтобы различить мельчайшие детали. Из чего складывалась память о родном существе там, где не было привычного смертного образа? Из вкуса присутствия, из особой мелодии духа, которую можно различить среди всех голосов, когда знаешь и любишь её… Со своей недосягаемой вершины, этого непостижимого сплава великого одиночества и единства сразу со всем сущим возлюбленной земли, она заглянула в бушующий поток…
Нет, она не увидела того, кого знала, не нашла его, и всё же нащупала отголосок чего-то невероятно родного, по чему так истосковалась. Да, это был он! Изменившийся, и всё-таки он! Но потянувшись к нему, она не сумела достичь его, и снова потеряла в потоке. Захватившее её ощущение несправедливости и бессилия было так сильно, что выдернуло её из общего единения, втолкнуло в прежнее восприятие.
И она снова стала царевной Анирет Эмхет – живой женщиной, замершей в надёжных объятиях своего отца.
Секенэф погладил её по волосам, обнимая за плечи.
– Пока достаточно, – тихо проговорил он.
– Я… Мне даже слов не хватит, чтобы передать, что я видела… – прошептала царевна чуть слышно, с некоторым удивлением утирая слёзы – таким непривычным казалось ощущение собственной плоти.
– Я был тобой, как ты была мной. Нет нужды в словах, – его улыбку она не увидела – почувствовала.
Некоторое время они молчали, постепенно возвращаясь в эту тёплую ночь, к ласковому ветру, к плеску волн, к серебристому лунному свету. Анирет чувствовала удивительное родство с отцом, и казалось, разомкни он объятия – она потеряет часть себя самой, заключённую в нём. А потом почему-то стало так страшно… словно он неуловимо ускользал, сохранив всё великолепие своей Силы где-то далеко, всё дальше отсюда… Она сморгнула, чуть тряхнула головой, отбрасывая тёмные мысли. Ведь вот же он, рядом с ней, надёжный и могучий! Как ей вообще могло показаться?..
– Что такое? – мягко спросил Император, заглянув ей в глаза.
– С тобой ведь ничего не случится? – выпалила Анирет даже прежде, чем обдумала свои слова.
И тут же она укорила себя – не маленькая девочка уже.
Секенэф задумчиво улыбнулся, погладил её по щеке.
– Как я и говорил, нам ещё очень много предстоит успеть, вместе. И времени у нас меньше, чем когда я обучал твоего брата.
– Но почему?
Его взгляд потемнел.
– Ты ведь сама видела бурю на горизонте. И тени, затаившиеся рядом с нами…
Анирет кивнула – знала, что не забудет образ увиденного, пусть и не могла описать его. В глазах Императора она видела отражение вечности Ваэссира, но и своего отца.
– Однажды, моё дитя, земля возлюбленная потребует от тебя всего, что ты можешь, что являешь собой. Но, как и прежде, я сделаю всё, чтобы защитить.
Царевне казалось, что в его словах лежит обещание гораздо более значимое, чем то, что она могла пока разгадать.
Глава 52
Перкау протянул руку, коснулся пальцами древних письмён, выбитых в стене. Время сгладило очертания, чужая враждебность кое-где сбила знаки, но камни надёжно хранили свою историю. Века шептали, пели ему сквозь эти надписи. Забытые фрагменты рэмейского наследия вставали на места. Обрывки он помнил ещё из рассказов Серкат, что-то познал сам, когда совершил своё путешествие, расширил пределы восприятия. Но его опыт здесь был уникальным, упоительным. Пережитые страдания стоили того, чтобы соприкоснуться с этим Знанием.