Анна Сешт – Берег Живых. Наследники Императора (страница 61)

«Я сделала всё согласно Твоей воле, Великий в мудрости Своей, – мысленно взмолилась она. – Забери это чувство с собой на Западный Берег… Пусть оно умрёт и переродится, пусть оставит меня!..»

Объятие Его Силы стало как будто крепче, теплее, и она почувствовала печаль Его улыбки. Он не всегда вкладывал в её разум слова. Чаще ответы Его были просто характе́рным ощущением или пониманием. Сейчас же Тэра вдруг со всей отчётливостью, почти до последнего слова, до последнего знака вспомнила легенду о становлении Ануи – один из священных текстов на стенах Его святилищ. Легенда повествовала о времени, когда старшие расы – те, кого ныне называли демонами и фэйри, и другими – были ближе к земному плану бытия, чем теперь, а дыхание Амна пока ещё не воплотилось в форме других созданий. И в ту эпоху, которую некому было запечатлеть для потомков, сохранившуюся лишь в легендах, сложенных намного позднее самого времени легенд, Ануи, Страж Порога, Первый из Жителей Запада, ещё не был Богом. Он был одним из живущих, имел воплощение среди нэферу и стал, по сути, первым жрецом Владычицы Таинств. Но прежде, чем Он прошёл Свою трансформацию, Он связал себя с «невозможным» невозможным же чувством.

«И тогда узрел Амн то, что родилось меж ними, позволил Он Золотой Хэру-Хаэйат – Той, которую носил в себе с первых дней творения – шагнуть в зримый мир, чтобы и другие могли познать Её Свет, и открыл живущим имя Её, Любовь. И хотя была Золотая сутью Самого Амна, существовавшей во всех проявлениях Его воли, родилась Она для мира в миг, когда Аусетаар и Ануи познали друг друга…»

Так гласила другая легенда, и о ней тоже напомнил Ануи своей жрице. И хотя всякая легенда была символом, особенно когда речь шла о взаимодействии божественных энергий, которое словам не под силу передать кроме как символически, она поняла смысл этого воспоминания. Страж Порога первым познал, как преобразует Смерть. Но первым Он познал и то, как преобразует Любовь, для которой прежде в мире не было ни имени, ни образа, ни знания, хотя Ею дышало каждое творение Амна.

Нет, Он не пожелал забрать чувства Тэры и даже умалять их не стал. Он лишь напомнил ей о том, что путь жреца подчас отражает путь Бога – в той или иной степени. И если когда-то Ануи-нэферу под силу было любить Его Богиню – жрице под силу будет любить сына божественного рода правителей Таур-Дуат.

Хэфер долго готовил себя к этой встрече, а ждал её ещё дольше, но всё равно не ощущал, что готов. Предсказание Верховного Жреца было жизненно необходимо ему, чтобы двигаться дальше, и вместе с тем он боялся того, что мог услышать. Сегодня Перкау наконец призвал его – не в свои покои, но в одно из уединённых святилищ, к статуе Ануи. Верховный Жрец воскурил благовония. Вместе с Хэфером они прочли молитву в честь Стража Порога. На глазах царевича жрец изменился, став уже не просто рэмеи, но вместилищем Силы и Знания своего Бога, прозревающего пределы зримого, поднимающего покров тайны, приносящего ответы. Иными стали и его взгляд, и его голос, и даже его жесты. К трансформации жрецов, впрочем, царевич был привычен и чувствовал момент, когда Божество отчасти замещало личность священнослужителя, гармонично сливаясь с нею.

Огонь светильника разгонял полумрак, и тени плясали на стенах, напоминая Хэферу о тех, что совсем недавно звали его в безвременье. До сих пор царевичу страшно было осознавать, что он мог и не найти путь не только обратно на Берег Живых, но к самому Хранителю Вод Перерождения, если бы не помощь жрецов… особенно одной жрицы. Не было для души ничего более ужасающего, чем забвение, слияние с безликими тенями, у которых нет даже своего места обитания. Разум не мог вместить в себя осознание этого, и потому старался не хранить память о пережитом там.

Отблески огня играли в изумрудных глазах статуи. Казалось, Ануи чуть склонил голову и созерцал предсказательные камни, которые Перкау раскладывал на белом полотне у подножия изваяния. Верховный Жрец и царевич стояли, преклонив колени, друг напротив друга. Бальзамировщик хмурился и что-то беззвучно шептал. Хэфер узнавал некоторые знаки, но не ведал значения всех, тем более в сочетаниях, и потому терпеливо ждал. Похоже, то, что видел Перкау, не нравилось ему, и он медлил, не решаясь облечь предсказание в слова.

В итоге царевич всё же нарушил затянувшуюся тишину и мягко проговорил:

– Скажи мне без страха, мудрый, ведь я сам просил тебя об ответах.

Перкау поднял на царевича взгляд, глубокий и древний.

– Хранитель Вод Перерождения защищает тебя от взглядов живых… даже от взора твоего отца, воплощения Силы Ваэссира на земле, – изрёк жрец. – Но если ты покинешь храм, тебя ждёт беда, которую мы не в силах будем отвести. В итоге защищающий покров будет сорван, и ты станешь уязвим.

Хэфер покачал головой.

– Но мы оба знаем, что я должен вернуться в Апет-Сут и помочь отцу раскрыть заговор. Я не могу остаться здесь навечно… даже если захочу. Я – наследник трона, и моя жизнь связана с моей землёй. Я чувствую, что нужен ей. Я больше не могу скрываться от её зова.

– Император идёт по следу и покарает тех, кто того заслуживает, – продолжал Перкау, глядя на иероглифы, нанесённые на отшлифованные кусочки чёрного оникса. – Но тебе до́лжно заручиться могучей поддержкой, иначе ты не одолеешь своих врагов. Копьё нацелено на тебя. Даже сам Владыка не сумеет предотвратить удар прежде, чем он будет нанесён. Здесь я не вижу иных вероятностей…

Царевич тяжело вздохнул, собираясь с мыслями, и пристально посмотрел на камни, точно надеясь, что от этого расклад изменится. Спрашивать, не ошибся ли жрец в прочтении, было глупо, и он подавил этот порыв.

Если сам покровитель рода Эмхет, чья Сила воплощалась сейчас в Императоре Секенэфе, не мог помочь ему – то кто мог? Эта мысль болезненно билась в его сознании. Где-то на краю своего восприятия Хэфер, казалось, нащупывал ответ… как тогда, когда погружался в медитацию, заново переживая потерю своей сущности и возвращение на Берег Живых… но не мог, не смел признать этот ответ и распознать до конца…

– Кто может помочь мне? – упавшим голосом спросил Хэфер. – В вашем храме нет воинов, а вас самих слишком мало, чтобы я посмел просить кого-то сопровождать меня в столицу.

– Кто может помочь? – точно в трансе жрец повторил вопрос, глядя куда-то внутрь себя, и собрал предсказательные камни, смешивая их. – Достань ещё, Хэфер.

Царевич протянул руку, провёл ладонью над горстью ониксовых осколков. Он ощутил знакомое тёплое покалывание и, не глядя, достал один. Перкау повернул камень. Сквозь безмятежность его сосредоточения прорвалось удивление, но потом, казалось, сменилось пониманием.

Иероглиф изображал зверя, которого можно было бы спутать со священным шакалом Ануи, если б не чуть иначе изогнутая морда и раздвоенный хвост.

– Это…

– Ша, зверь Сатеха, – мрачно кивнул царевич и коротко посмотрел на статую Ануи, высившуюся над ними, ища у Него поддержки. – Возможно, я просто слишком поторопился… и вытащил не тот камень. Позволь ещё.

Перкау странно посмотрел на собеседника, но возражать не стал. Трижды он смешивал предсказательные камни. Трижды Хэфер задавал вопрос о том, кто поможет ему, но так и не увидел шакала, возлежавшего на Ларце Таинств. Каждый раз ша выскальзывал из горсти камней и падал перед ним. Но разве не знал он внутри себя, что будет именно так?..

Потом Перкау остановил его руку.

– Довольно, Хэфер, – тихо проговорил жрец. – Ты получил свой знак. Не будем гневить Богов.

– Но я – наследник Ваэссира, а вы – служители Ануи, – в смятении возразил царевич. – Его Сила в ваших руках… в её руках… вернула меня на Берег Живых. Даже тело моё теперь отмечено Им, Его искусством. Как смею я обратиться к Его врагу?

Бальзамировщик прищурился, пристально глядя на Хэфера, и покачал головой.

– Ты говоришь сейчас как обычный мужчина. Но давай поговорим как жрецы.

– Я – не вполне жрец.

– Не жрец? – Перкау негромко рассмеялся. – Позволь напомнить тебе, что ты – будущий Верховный Жрец Ваэссира всей Таур-Дуат, господин мой Хэфер Эмхет. Ты обучался в Его храмах, проводил необходимые ритуалы для Него, прошёл все необходимые ступени посвящения. Ты должен понимать больше, чем обычные мужчины и женщины, смотреть в самую суть.

Царевич и сам сознавал нелепость своего возражения и склонил голову в знак согласия. Император Таур-Дуат являл собой светскую власть, но он также был посредником своего народа пред Богами и не мог не пройти жреческого обучения и посвящения, пока ещё был наследником трона. Просто принять в себя Силу Ваэссира было недостаточно – нужно было ещё уметь сделать это, подготовив разум и тело.

– Одна из самых известных легенд нашего народа повествует о том, как в гневе Сатех расколол изначальную форму Ануи и разметал осколки по земле, в праве властвовать над которой Ему было отказано. Любовь Аусетаар к Её избраннику помогла Ей завершить трансформацию супруга. Ануи стал тем, кем мы знаем Его теперь, – Божеством, Защитником и Владыкой Мёртвых, Хранителем Вод Перерождения, тем, кто дарует это Перерождение другим. Но кто изначально привёл Ануи к инициации и последующей трансформации в божественную форму? Кто, по сути, дал мёртвым защитника и проводника? Об этом не думают обычные мужчины и женщины, но не должны забывать жрецы.