Анна Сешт – Берег Живых. Буря на горизонте (страница 68)

Сама земля Таур-Дуат пела в золотом сиянии Ладьи Амна, когда Владыка Ваэссир Эмхет сошёл на неё, чтобы мудро и справедливо править возлюбленным своим народом рэмеи. Но после Великого Преображения Ваэссир стал более уязвим для своих врагов, коих было, увы, немало.

Тогда отец его, Ануи, Владыка и Защитник Мёртвых, призвал самых верных своих жрецов и говорил с ними о таинствах перерождения. После Он вложил в них искру Своего божественного естества, дав их плоти силу, в которой каждый из них превосходил рэмеи, человека или эльфа. Как воины они не знали себе равных. Клинки и даже колдовство уязвляли их плоть куда слабее, чем у других живущих. Нарекли их Ануират, Отмеченные Ануи, и помимо привычного лика имели они лик, отражавший Силу их Божества. Говорят, что и души их были изменены печатью Стража Порога, но эту тайну Ануират хранили надёжнее всех прочих.

Первые Ануират пришли к Ваэссиру, и склонились перед ним, и молвили, что Бог обязал их охранять Владыку при жизни и после смерти. Ваэссир выбрал из них Восемь – по числу божественной тайны гармонии и вечности, и стали они его стражами, Живыми Клинками Ануи. А когда пришло время Ваэссиру переродиться в следующем своём потомке, были выбраны новые Живые Клинки. И так было для каждого следующего Владыки Таур-Дуат. Прежние стражи уходили вместе с умершим и охраняли его последнюю обитель, как охраняли самого Владыку при жизни. Таким образом, непосвящённый не мог посягнуть на тайны рода Эмхет и уж тем более – на ритуал призыва Силы Ваэссира, который до ́ лжно было проводить лишь наследнику по праву крови и духа.

Род же Ануират отныне рос и множился, пока крепок был их союз с родом Эмхет и пока сыновья их охраняли потомков Ваэссира, правящих их возлюбленной землёй».

Так гласила самая известная легенда о них, переложенная во множество вариаций в разных сепатах, но не терявшая от этого свой глубинный смысл.

– «После Он вложил в них искру своего божественного естества, дав их плоти силу, в которой каждый из них превосходил рэмеи, человека или эльфа», – процитировал Хэфер, неспешно пропуская пряди её волос сквозь пальцы. – В псов Ануи они, конечно же, не обращаются, хотя слухи ходят всякие. Я могу подтвердить лишь то, что видел сам. Да, они меняют облик. Зрелище устрашающее, но прекрасное, этот их странный сплав форм рэмейской и звериной. И да, как легенда и говорит, они действительно сильнее прочих воинов. Чутьё, скорость, крепкое здоровье… Недаром ведь некоторые рэмеи хотят стать Ануират.

– И это возможно? – с сомнением спросила девушка.

– Отчего же нет? Ведь и рэмеи стать возможно. Ритуал крови. Но когда искра Ануи возжигает кровь рэмеи, он или она подпадает под условия Договора с Эмхет. Говорят, что если Договор однажды будет нарушен, Ануи проклянёт весь их род.

– Я помню, Учитель рассказывал… Но разве Договор вообще может быть нарушен?

– Таких случаев за всю историю я не знаю, – признался Хэфер. – Я не говорю, что меня допустили ко всем знаниям… но о таком я бы знал. Нет. Каким бы ни был новый Владыка, достойным или не очень с точки зрения подданных, Ануират всегда отдавали ему Восьмерых лучших.

– Кстати, а почему только мужчин? – Тэра открыла глаза, чтобы посмотреть на него. – Женщины-Ануират ведь тоже грозные воительницы.

– Они не отдают своих женщин даже нам, – с улыбкой покачал головой Хэфер, и его ладонь соскользнула с её плеча вниз, коротко, нежно коснулась её живота. – Дарительницы жизни, хранительницы, наставницы…

Тэра почувствовала, как что-то внутри неё сжалось горячо и сладко. Нет. Для них двоих это было невозможно. Хрупкая мечта, о которой даже думать не стоило… Тень её мыслей отразилась во взгляде наследника невыразимой печалью, только на миг, но он не позволил себе сожалений о несбыточном.

– Мудрые правительницы, – закончил он фразу. – Среди старейшин Ануират женщины имеют больше власти как те, чья природа чуть менее яростна, чей разум способен принимать решения более взвешенные и милосердные. Для них это особенно важно.

– Как тяжело, должно быть, для матерей отдавать своих сыновей, – вздохнула Тэра. – Лишить их жизни привычной… для жизни вечной…

– Они считают это честью, – объяснил Хэфер. – Живыми Клинками становятся лучшие из лучших. Это – самоотверженное, самоотречённое служение. Ануи создал их, чтобы защищать Ваэссира, и они помнят об этом. Восемь являются залогом Договора – защищая Ваэссира и Его наследников, они обеспечивают сохранение Дара Ануи для всех Ануират. А что может быть более священным для жрецов, чем воля Божества?

– Да, это правда так, – согласилась Тэра. – Но ведь не все жрецы отказываются от своей жизни ради служения. Есть даже те, кто ведёт обычную светскую жизнь, а не проводит всё время при храме.

– Насколько я знаю и понимаю, Восемь считают свою жизнь, прежде всего, служением. Воины сражаются за право занять место у трона Ваэссира. И те, кто становится Живыми Клинками… их нельзя подкупить, нельзя запугать. Их имён и лиц не знает никто, кроме Владыки, и даже сам Владыка не смеет приказывать им в том, что касается заботы о его безопасности. О том, что происходит с ними после смерти, ты, как жрица Ануи, можешь рассказать мне даже больше, чем я – тебе. Говорят, что они не уходят к Водам Перерождения, а становятся сразу частью свиты Ануи. Я тоже в это верю.

– И мы, – кивнула Тэра. – Когда-то я много расспрашивала Учителя об этом. Перерождаются ли они, а если да, то кто или что остаётся в гробнице охранять ушедшего Владыку? И какова связь между их душами и мумифицированными телами? Как они чувствуют и как именно возвращаются, и боятся ли смерти?

– И что говорил мудрый Перкау?

– Жрецы Ануи верят, что Живые Клинки после смерти тела действительно переходят в иное состояние, становятся существами иного порядка. Что до их связи с телами… Дело в том, что… – Тэра помедлила, задумавшись, как же рассказать ему, и потом решилась коснуться противоречивой темы. – У искусства бальзамировщиков есть другая сторона, искажённая.

– Осквернители гробниц, – спокойно кивнул Хэфер, успокаивающе погладив её по руке, одним простым жестом давая понять, что верил и ей, и её таланту.

– Фактически каждый из нас действительно может поднять мёртвое тело, – нехотя призналась Тэра. – А для жрецов наиболее искусных, говорят, возможно даже… задержаться в своём. Я никогда не видела ничего подобного, но говорят, такое возможно – удержать свой дух в плоти, которая уже мертва. На время, конечно, и всё же. И это для жреца! – она попыталась объяснить в жреческих терминах, характеризующих течение энергий, как это осуществимо в теории. Хэфер удивился, но разъяснения, как ей показалось, понял. – То есть для создания, которое уже перестало быть смертным жрецом, возможно и не такое. Многих пугают сказками о том, что мёртвые Ануират восстают из своих саркофагов, чтобы отомстить осквернителям. Но, в самом деле, ведь не ждут же их души там, внутри мёртвых тел! От этой мысли даже бальзамировщикам не по себе. Нет, мы верим, что они могут поднять свою форму по собственному желанию, вне зависимости от степени распада, но пребывают подле Стража Порога.

– Это интересно, – задумчиво проговорил царевич. – И успокаивает… Мысль о том, что кого-то можно запереть в мёртвой плоти, действительно пугает. Ни предок мой, ни Страж Порога не могли бы обречь никого из своих служителей на такое, какой бы высокой ни была цель. Но само присутствие Восьми в гробнице Императора продиктовано необходимостью. Гробницы хранят немало знаний для потомков, но осквернители обращают тайны против тех, кому эти тайны принадлежат.

– Я понимаю, конечно же, – согласилась Тэра и зябко повела плечами, благодарная за надёжное тепло любимых рук. – Даже представлять не хочу, что станет возможным, если осквернители сумеют добраться до тел Эмхет. Прежде всего для самих Эмхет. Насильный призыв души в умершее тело нарушает гармонию перехода в следующее состояние, нарушает связи памяти между жизнями, связи с родом. А что если душа уже успела воплотиться в следующем теле? И думать страшно! Это – отвратительное искажение законов жизни и смерти. Ни один бальзамировщик не пойдёт на такое.

По невысказанным, но понятным обоим причинам они предпочли больше не развивать тему осквернения гробниц. Тэра стала расспрашивать о жизненном укладе обычных Ануират. В среде бальзамировщиков мнения о них разнились. Кто-то считал их посвящёнными воинами, но не жрецами – во всяком случае, не такими искусными жрецами, как обычные рэмеи. Кто-то, напротив, как и древние, наделял их ореолом избранности, бо́льшей близости к Божеству, породившему их. Перкау говорил, что конкретно в жречестве обычно они обладали Силой не большей, чем прочие служители Ануи, хотя степень их одарённости могла различаться, как и у других рэмеи. Хэфер рассказал, что в обычной жизни Ануират не замечал особых отличий. Они жили как рэмеи, разве что неохотно впитывали новшества, предпочитая верность традициям, и были чрезвычайно далеки от дипломатии. Они чтили всех рэмейских Богов, но более всех, разумеется, Стража Порога. Как служители культа формально они подчинялись Верховному Жрецу Ануи в Таур-Дуат – на данный момент мудрейшему Минкерру, – но на деле только своим старейшинам и Императору. При этом жили они независимо и даже освобождались от всех налогов и податей. Платили Империи они не урожаем, не золотом, а своими жизнями. Да, лучшие из них становились стражами Владыки и в жизни, и в смерти – но не только это. Ануират поднимались на войну одними из первых, когда речь шла о защите храмов и городов. Их никогда не отправляли в завоевательные походы – только на защиту, – но не было в Империи защитников лучше, кроме, разве что, священных псов. О воинском искусстве Ануират ходили легенды по обе стороны гор. Они были неистовыми бойцами, а подчас и кровожадными, точно бешеные звери. Те, кому доводилось видеть Ануират на поле боя, рассказывали кошмарные истории, и граница между правдой и вымыслом была уже слишком зыбкой, размытой. Но Хэфер подтверждал эти слухи. Что ж, ему он знал, о чём говорил. Царевич участвовал в учениях имперской армии, но говорил, что бои воинов-Ануират не сравнить ни с чем. В политике Ануират тоже не принимали никакого участия и властью, кроме той, что была дарована им их Божеством, не интересовались. Как сказал царевич, основываясь на своих немалых познаниях в истории Таур-Дуат, во времена междоусобиц они предпочитали держаться в стороне, не слушая ни угроз, ни посулов представителей различных фракций – только исправно посылали Восьмерых тому из Эмхет, кто вмещал в себя Силу Ваэссира, да защищали Кассар. Но, как с изумлением узнала Тэра, за всю историю Империи даже Эмхет ни разу не удавалось повернуть весь род Ануират против врага, если враг был внутренним.