Анна Сешт – Берег Живых. Буря на горизонте (страница 67)

Ренэф чуть переместился, чтобы удерживать и корпус Нэбвена, и его вторую ногу, и закрыл глаза, чтобы не видеть происходящего. Но от запаха гниющей плоти, ударившего в лицо, было не заслониться, как и от душераздирающего крика. Царевич делал короткие вдохи, удерживая приступ тошноты и молясь, чтобы Нэбвен просто потерял сознание. Это было бы милосерднее… Отвратительный звук распиливаемой кости в какой-то миг зазвучал для него отчётливее воя. Военачальник дёрнулся и вдруг затих. Ренэф в ужасе вскинулся, но Тэшен поспешно заверил его:

– Жив, жив!

Должно быть, Боги всё же услышали обращённые к ним молитвы и смягчили страдания военачальника. Ещё несколько раз он приходил в себя, но сознание возвращалось короткими вспышками и тут же гасло. Кажется, Тэшен всё же успел что-то влить в него.

Дальнейшее Ренэф помнил как дурной сон, хотя в процессе был предельно собран и чётко выполнял все указания целителя и жреца – удерживал, где просили, перемещал, как было нужно. Разум отторг картины того, как они стачивали острые края отпиленной кости – отпиленной так жутко близко от таза, – как удаляли остатки потерявших естественный цвет мышц, как усекали нервы и обрабатывали, перевязывая и прижигая, сосуды, а после стягивали страшную рану, сшивая края оставшейся здоровой кожи. И когда бальзамировщик объявил, что закончил, а Тэшен подтвердил, что всё прошло сколь возможно благополучно, Ренэф отошёл к окну и, никого особо не стыдясь, избавился от всего, что съел накануне.

Тэшен тихо подошёл к нему, ободряюще коснулся плеча и подал чашу с водой. Царевич был чрезвычайно благодарен своему целителю, что тот не стал напоминать о возможных осложнениях – о воспалении раны или кости, о потере крови. Опасность для жизни военачальника не миновала до конца, но основной рубеж они преодолели сегодня. По крайней мере, Ренэф очень хотел в это верить. Он отдал все силы, которые у него были. Это просто не могло быть зря.

Глава 18

Тэра провела всю жизнь на самой границе с пустыней, и потому знала непредсказуемый нрав Каэмит. И нрав этот надлежало уважать и учитывать во время путешествий. Хэфер ориентировался в песках даже лучше. Он рассказывал, что часто охотился в пустыне – ещё в прежней своей жизни, – и коротать ночи под фиолетовым куполом неба, среди серебристых барханов и тёмных скал ему доводилось не единожды. Хотя с собой у них не было подходящего снаряжения для такой дороги, царевич умел создавать простые укрытия для стоянки – он знал, как выбрать подходящее место и как, с какой стороны соорудить навес, чтобы их не засыпало песком.

Спали они днём, когда зной был наиболее сильным, а шли всю ночь после заката и в ранние часы после рассвета, пока песок и скалы ещё не успевали вобрать в себя яростный жар Ладьи Амна. От Хэфера Тэра узнала, что охотничьи угодья Ануират были столь обширны, что занимали значительную часть сепата Хардаи. Местная община жила в уединённой долине всего в паре дней пути от Кассара. Но царевич и жрица сделали большой крюк, чтобы обойти город, отклонились далеко от плодородных земель, а потому предсказать, сколько времени займёт их путь по пескам, было трудно. Припасы – и в особенности драгоценную воду – они расходовали осторожно. Хэфер и без карт достаточно хорошо знал торговые пути и основные колодцы в этих землях. Но даже к колодцам лучше было лишний раз не подходить. Ануи защищал их, но рисковать встретить кого-то было ни к чему. Их искали, притом, увы, скорее всего первыми на охоту вышли враги, а не верные слуги Императора.

Слушая рассказы Хэфера о его путешествиях по этим местам, Тэра уже не в первый раз диву давалась, что Боги свели их только теперь. Сколько раз он мог оказаться в их храме, и ни разу там не бывал! Поистине, пути Богов неисповедимы. А не случись с наследником той трагедии, они и вовсе могли бы не встретиться. Никогда… Этой мысли Тэра не давала развиться – не теперь, когда они по-настоящему обрели друг друга. Вместо этого она продолжала благодарить Ануи. Иначе, кроме как помощью божественных покровителей, нельзя было объяснить, каким чудом их до сих пор не нашли. Здесь, в песках – Тэра готова была поспорить – защищал их и другой покровитель. Иногда ей казалось, что хищники, зовущие друг друга в ночи, резко меняли свои тропы, точно отгоняя кого-то. А иной раз без всякого предупреждения вдруг поднимался лёгкий ветер и заметал следы на песке, скрывая место стоянки. Ничего не происходило совсем уж явно – всё можно было списать на совпадения, но Тэра как жрица умела читать знаки. Один раз она прямо спросила Хэфера, обращался ли он к Владыке Каэмит за помощью. Царевич помрачнел и молча покачал головой, а в следующий миг чуть усмехнулся, и глаза его сверкнули красным золотом. Неуловимый переход от одного к другому был жутковат. Больше девушка не спрашивала. Для каких бы целей Сатех ни хотел сохранить наследника трона, Он сохранял. И её вместе с царевичем. «…Тэра… в огне жертвенника в ту ночь я увидел твоё лицо, только рэмейское. Тогда я ещё не знал, что это ты. Наша близость, похоже, в Его воле… уж не знаю почему. Я уже смирился, что моя судьба связана с обоими Богами, помимо моего предка Эмхет. Но твоя?…» – вспомнила она слова Хэфера в их первую ночь единения.

Если волю Ануи Тэра уже знала, то волю Сатеха прозреть не могла. Даже Хэфер не мог.

Они расположились на очередной привал. Тэра, всё ещё не уверенная в том, что Хэфер способен на длительные переходы, тем более в не самых благоприятных условиях, старалась беречь его силы даже больше, чем свои. Ей и самой дорога давалось непросто, и она пользовалась этим. Как только девушка начинала подмечать тщательно скрываемую усталость Хэфера – она просила остановиться на отдых. Царевич наверняка разгадал её маленькую хитрость, но по обоюдному молчаливому соглашению они это не обсуждали.

В тени красноватых скал было прохладно, но Тэра знала, что эта приятная свежесть продлится недолго. В Сезон Жары, когда Ладья Амна стояла в зените, воздух даже в тени казался обжигающим. Благодатную прохладу вместе с путниками делили змеи и всякая мелкая живность – они находили себе пристанище в щелях между камнями. Змей Тэра не боялась – как и многие жрецы, она умела отгонять их несложным ритуалом. Ну а чтобы чёрная кобра – наиболее опасный представитель здешних обитателей – покусилась на жизнь наследника Ваэссира, это было бы чем-то и вовсе уж неслыханным. Недаром Эмхет носили её изображение на своих венцах.

– Как мы узнаем, что оказались на территории Ануират? – спросила девушка, раскладывая на чистом полотне тщательно отмеренную порцию еды, пока Хэфер приспосабливал одно из покрывал в качестве навеса.

– Они нас встретят, – улыбнулся царевич. – Притом случиться это может весьма неожиданно. Скорее всего, мы даже не почуем их приближения, как не чуем зверя, крадущегося в родной ему стихии.

Тэра задумалась, пытаясь представить себе встречу с легендарными творениями Ануи. Учитель много рассказывал о них, но видеть Ануират ей никогда не доводилось. В другие поселения, а уж тем более в Кассар, она не выбиралась, а Ануират не приходили в их храм. По крайней мере, на её памяти не приходили.

– А вдруг они не примут меня? – Тэра всё же решилась озвучить свою тревогу. Не то чтобы это чувство мучило её, но от него неприятно саднило в груди.

Хэфер оторвался от своего занятия и серьёзно посмотрел на неё.

– Ты под моей защитой, родная. Я – не Владыка, но слово моё второе после его. Но главное… – он протянул ей руку, и когда девушка приблизилась, привлёк к себе и крепко обнял, – …твоя суть.

Он проговорил эти слова мягко и доверительно, так, что его голос, тепло его дыхания вызвали в ней сладкую дрожь.

– Ануират чтут Закон, но привкус энергии Стража Порога для них затмевает всё. Как бы не пожелали они забрать тебя у меня, – с улыбкой добавил он, а в его золотых глазах отражалось упоительное восхищение ею, – избранницу псоглавого Бога, чья песнь уговаривает смерть отступить и призывает потерянные души…

– Пусть только попробуют, – тихо рассмеялась Тэра, нежно целуя его и чувствуя, как тревога истаяла без следа. – Я же твой личный целитель.

Нехотя они разомкнули объятия, и Хэфер всё-таки закончил с навесом. В тени они быстро разделили трапезу, и царевич снова привлёк девушку к себе, побуждая положить голову ему на колени. Тэра прилегла, жмурясь и едва не мурлыча от удовольствия, когда он, привычным движением стянув с неё головное покрывало, запустил чуткие пальцы в её волосы. Его прикосновения чудесным образом уносили тяжесть, сжимавшую виски от слишком долгого пребывания на жаре.

– А они что же, действительно меняют облик? – не открывая глаз, полюбопытствовала Тэра.

Об Ануират она знала немало ещё по рассказам учителя, но одно дело было слушать рассказы, а другое – увидеть этих рэмеи, как видел Хэфер.

«Ваэссир, первый из Эмхет, божественный Владыка Таур-Дуат, спустился на землю, чтобы навсегда остаться среди тех, кого он любил и защищал. Для того пришлось ему прервать своё существование, дарованное Амном народу нэферу, и претерпеть Великое Преображение, ибо Закон не позволял могучим обитателям иных планов бытия вторгаться на план земной, дабы не внести разрушения в Ткань Мироздания.