Анна Сешт – Берег Живых. Буря на горизонте (страница 36)

– Это от неё, – прошипел Ренэф.

– Что? – упавшим голосом переспросил военачальник. – От кого?

– Они укрывают Мисру! – рявкнул царевич, ткнув последний лист в лицо собеседнику.

Нэбвен прочёл несколько строчек какой-то романтичной песни о трепетной любви девы к спасшему её воину. В конце были приписаны строки: «Ты прекрасен, как молодой бог, и силён, как пустынный лев. Но ты не бессмертен, господин мой. Оставь мысли о завоевании Лебайи, иначе она станет твоим крахом и твоей погибелью. Возвращайся домой, тот, кого прозвали Сыном Солнца».

– Боюсь, я не вполне… Послание нежное, но фамильярное. Я понимаю, что ты оскорблён.

– Да посмотри же ты на текст! Эта песня. Мисра написала её в селении Сафара. Для меня! И эти слова… – Ренэф запнулся, и его лицо вспыхнуло ещё сильнее. – Две фразы она слово в слово сказала мне в ту ночь, в шатре, когда мы… когда я отослал её прочь. Не делай вид, что не знаешь. Ты сам или верные тебе следили за нами. Это письмо, провались оно к хайту, писала она! Эльфы и градоправитель Митракиса укрывают её! И они ещё смеют направлять ко мне гонцов?!

Нэбвен кашлянул.

– Ренэф, мы не можем выдвигать обвинения союзникам на основании песни и безымянного нежного послания.

– Как же ты не понимаешь! – царевич крепко выругался.

– Я всё понимаю. Но послушай меня. Всё, что мы можем сделать сейчас, это встретиться с посольским отрядом – разумеется, под защитой солдат, – отпустить леди Нидаэ, забрать пленников и доставить их на суд твоего отца. У нас нет доказательств.

– У нас есть осколки сосуда с «Пьянящим вздохом».

– Которые потребуют тщательного изучения алхимиками. Но дело даже не в этом. Нам нечем доказать, что градоправитель Арфен укрывает Мисру. Эльфы делают шаг высочайшей важности, передавая нам одного из своих. Ответить пренебрежением или тем более враждебностью на такой шаг – прямой путь к войне.

– Так по-твоему я должен просто забыть о покушении?!

– Нет. Конечно же, нет, – Нэбвен сжал руку Ренэфа, всерьёз боясь, что тот сейчас сорвётся с места и пойдёт отдавать приказы с непоправимыми последствиями. – Я прошу тебя вернуться в столицу и рассказать обо всём отцу, а пока оставить поиски Мисры на откуп Стотиду. В распоряжении твоих родителей и твоего дяди немало мужчин и женщин особых талантов. Мы найдём её.

– Она покушалась на жизнь царевича, а потом выставила меня на посмешище! Как я могу просто оставить это дело кому-то ещё?!

– Никто не знает всех деталей этой истории, – спокойно заверил его Нэбвен. – Да и я не знаю, как оно там было. Ты допрашивал девушку, она попыталась соблазнить тебя, и ты прогнал её прочь. Что тебя смущает?

Во взгляде Ренэфа читались плохо скрываемые облегчение и благодарность. «Неужели он и правда полагал, что я стану осуждать его или отчитывать?» – подумал старший рэмеи, а вслух продолжил:

– Ты – не просто воин, не просто командир. Политическая игра диктует свои условия. Мы не всегда можем действовать открыто, сражаться, как на поле боя. Всё, что произошло в Лебайе, было тщательно выверенной провокацией от и до. Если ты поддашься – пострадаешь не только ты, но и твой народ, мой царевич. Я не говорю уж о том, как велик будет гнев Императора.

Ренэф опустился в кресло, с раздражением потирая лоб.

– Я не знаю, что мне делать, – процедил он. – В чём будет сила, в чём слабость? Как я могу подчиниться приказу девки, пытавшейся меня убить? И при этом – да… мирный договор.

– Который мы уже отчасти нарушили, когда завоевали город, – напомнил Нэбвен. – Сейчас действовать нужно так, как требуют законы дипломатии – принять условия.

– Принять?! Я могу заставить их отдать мне Мисру!

– Каким образом?

– Силой, конечно же.

– Напасть на отряд посольства?

– Выдвинуть новые условия. Взять с собой к границам не один отряд.

– Наёмники Императора находятся под нашим командованием, только пока мы соблюдаем его приказ. Они здесь, чтобы помочь защитить Леддну, а не для нового завоевательного похода.

– Но есть мой взвод, – Ренэф поднял взгляд на Нэбвена. – И твой. Меньше сотни воинов – пусть. Но это рэмейские воины. Разумеется, для открытого завоевательного похода сил недостаточно. Но есть и другие пути.

Сердце Нэбвена дрогнуло, столько было в глазах царевича уверенности в его поддержке. «Что же ты скажешь, когда всё узнаешь, Ренэф?..» – с горечью подумал военачальник.

– Я не пойду с тобой в земли Митракиса, господин мой царевич, – тихо, но твёрдо проговорил старший рэмеи, а потом, через паузу, добавил: – И ты тоже не пойдёшь.

– Ты не можешь приказать мне, – юноша оскалился, мгновенно закрываясь от него. – Отец поставил тебя рядом со мной, но не надо мной.

– Я могу воззвать к твоему разуму. Только лишь это я и пытаюсь сделать, Ренэф. Я не враг тебе. Весь этот путь я прошёл рядом с тобой, поддерживая тебя и защищая.

– Так помоги мне теперь! – воскликнул Ренэф. – Если люди здесь воспринимают честь как слабость, если понимают только язык силы – как смеем мы проявить мягкость?

– Силу мы уже показали, мой друг. Теперь мы должны показать разум, – ответил Нэбвен.

Ренэф невидяще посмотрел перед собой.

– Они ждут, когда я оступлюсь, – сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Все они ждут.

– Этого не будет, господин мой царевич, – с теплом возразил военачальник. – Я помогу тебе.

Юноша чуть улыбнулся и кивнул.

– Итак?..

– Итак. Самой большой ошибкой было бы поддаться на провокацию. Мы не можем напасть на отряд посольства. Мы должны поступить так, как принято поступать в подобных случаях. Расспросим леди Нидаэ, попробуем получить зацепки. Пусть осведомители разберутся в изложенных нам фактах – это уже не наше дело. Но в открытую бросать обвинения об укрывании Мисры мы не можем. Вот уж что точно будет выглядеть престранно, если единственным доказательством будет это письмо.

– Хорошо, – вздохнул Ренэф. – Я доверюсь твоим суждениям и опыту.

Нэбвен не мог предположить, о чём думал юноша, но был уверен, что сердце его не успокоится этим разговором. Пришло время решать. Старший рэмеи понимал, что рискует с таким трудом заработанным доверием царевича. Изначально тот видел в нём только помеху, соглядатая Императора. Теперь они были союзниками и даже друзьями. Терять это достижение военачальник не хотел, но знал, что должен уберечь юношу любой ценой. Про себя он проклинал Мисру и эльфийские интриги, но осознавал щекотливость их собственного положения куда лучше, чем Ренэф в своём чистом восприятии, яростном и наивном.

– Я должен кое-что рассказать тебе, – негромко произнёс Нэбвен и сел в своё кресло, развернув его так, чтобы оказаться напротив царевича.

Юноша поднял на него усталый взгляд.

– Это может подождать? Давай сперва закончим разговор с эльфеей.

– Хорошо, – старший рэмеи с усилием кивнул. – Так будет даже лучше, когда картина перед нами сложится сколь возможно цельная.

Некоторое время они молчали.

Нэбвену всё же удалось продолжить с Ренэфом обсуждение, пройтись ещё несколько раз по посланию градоправителя, обсудить его и вместе решить, как построить разговор с Тессадаиль. Когда все вопросы были оговорены, послали за эльфеей. Телохранители снова заняли свои места рядом с царевичем и военачальником.

– И снова я благодарю тебя за гостеприимство, сиятельный царевич, – с поклоном проговорила Тессадаиль и улыбнулась. – Даже в столь непростое время ты чествуешь гостей доброй пищей и прохладой дома. Я рада предстать пред тобой вновь столь скоро.

Ренэф медленно кивнул, пребывая в слишком большом напряжении и раздражении, чтобы изречь что-то столь же учтивое в ответ.

– У меня есть некоторое количество вопросов, госпожа Нидаэ, – сказал он.

– Для того я здесь, господин.

Они обсудили письмо и детали расследования. Эльфея отвечала гладко, и фразы её не противоречили ни сами себе, ни посланию Арфена. Насколько мог судить Нэбвен, посланница отвечала правдиво, и в истории, изложенной ею, ничто не вызывало подозрений. Впрочем, о том судить было уже другим рэмеи. Военачальник жалел, что нельзя было позвать на эту встречу Стотида – тот лучше улавливал суть среди хитросплетений даже самых витиеватых речей.

Когда все вопросы закончились, Ренэф чуть подался вперёд и сказал:

– Мы встретимся с вашими людьми на границе. Лишь один последний вопрос я хочу задать тебе.

– Конечно, господин.

– Чьё письмо было вложено в послание градоправителя?

Ни один мускул не дрогнул на лице эльфеи, и всё же она не сумела скрыть искреннего удивления во взгляде.

– О том я, увы, не ведаю, господин царевич, ведь я не вскрывала свиток, а запечатывали его не в моём присутствии. Не стану утаивать, я даже не знала, что посланий два.

Нэбвен бросил на Ренэфа предостерегающий взгляд, но царевич проигнорировал его.

– У меня есть основания полагать, что второе послание написано моим врагом.

– Могу я взглянуть на него, господин?

– Нет, – царевич перешёл на эльфийский, не сводя с Тессадаиль взгляда, и так же чётко чеканя каждое слово сказал: – Леди Нидаэ, от этого зависит моё решение и моё к Вам расположение. Возможно, Вы запамятовали.

– Мой народ никогда не жаловался на память, Ваше Высочество, – мягко ответила Тессадаиль также по-эльфийски. – Кого Вы ищете, лорд-принц? Вы полагаете, что лорд градоправитель и Высокий Лорд эмиссар могут укрывать Вашего врага?