Анна Сенницкая – Лишний вес не вернется: Пищевое поведение под контролем (страница 2)
С мамой она никогда не делилась этим секретом, во-первых, как сказал отец, чтобы беречь и не расстраивать ее. А во-вторых, взрослеющую девочку радовал близкий контакт заговорщиков, который возник у нее с отцом. Они стали как будто бы на равных, и эта близость была приятной и волнующей.
Лариса Николаевна не могла взять в толк, когда и почему изменились ее отношения с дочерью: Ира стала грубить, не считаться с ее просьбами, а в случае ссор опиралась на неизменную поддержку отца.
– Ты совсем ее избаловал, Гена. Папенькина дочка растет.
– Ну-ну, не ревнуй. Я предлагал тебе родить еще пацана. Был бы твой.
Ира добрела до дома и посмотрела в освещенные окна квартиры на четвертом этаже. «Явился», – подумала она со смешанными чувствами. С Лешей они встречались уже полгода, но пока не торопились съезжаться, хотя ключи от своей квартиры она доверила ему почти сразу же. С одной стороны, она была рада увидеться с ним сегодня, но с другой – уже не в первый раз он приезжал, не считая нужным даже написать ей заранее.
Куртка Алексея была небрежно брошена на спинку кресла, в душе шумела вода. «Я дома!» – крикнула Ирина, впрочем, без уверенности, что ее услышали, и подумала: «Все-таки сегодня я реально хочу есть, до ночи еще так далеко». Переодевшись, она подошла к креслу, прислушалась и скользнула рукой во внутренний карман Лешиной куртки. Вытащив телефон, она без особого интереса, скорее машинально, стала просматривать его последнюю переписку в мессенджерах. Снова был у бывшей жены, фото с детьми, шутки с коллегами, ничего особенного. Она не подозревала его в измене, но как-то сразу вошло в привычку «мониторить» его личные события, как если бы это была ее собственная жизнь. Она читала сообщения на автомате, не сильно даже беспокоясь о том, что он заметит это.
Решительно направившись на кухню, Ирина положила себе порцию жаркого и налила бокал пива. Похудение откладывалось.
В детстве Ира была гармонично сложенной девочкой, но с 16 лет начала набирать лишний вес и, как многие девушки, увлеклась диетами и прочими способами поддерживать форму. На последних курсах института в ее жизни появилась первая близкая подруга. Светлана была стройной высокой блондинкой и непререкаемым авторитетом в вопросах моды, внешнего вида и отношений с противоположным полом. Ира привязалась к ней еще больше после того, как однажды Геннадий Валентинович подвозил девчонок домой и, когда Светлана вышла из машины, заявил дочери: «А ничего у тебя подруга, красавица: отличная грудь и держится прекрасно».
Почему-то Ирина позволяла Светлане судить не только о своих нарядах, внешнем виде, но даже об отношениях с поклонниками.
– Ирка, ну ты, мать, кажется, наела после выходных пару килограммов. Нет? На весы-то вставала?
– Слушай, а у меня нет весов дома.
– Надо обязательно купить. А то, смотри, останется у тебя в ухажерах только Валерик твой.
– Он классный… Зря ты…
– Валерик – лузер.
– Свет, ты права, конечно. Знаешь, давай завтра со мной на разгрузочный день? Вдвоем проще.
– И с разгрузочными днями напрасно ты паришься. Не нужно всего этого. Ешь что хочешь. А когда почувствуешь перегруз – два пальца в рот и свободна. Да-да. И не морщись, дорогая, это самый проверенный и рабочий способ.
Ира попробовала «волшебный метод балерин и моделей» сначала с отвращением, но результат на весах так ее порадовал, что привычка принудительно вызывать рвоту осталась с ней на долгие годы.
Когда после диплома подруг развела судьба, Ира почему-то вместо грусти испытала облегчение от разлуки. Впрочем, место Светланы довольно быстро заняли другие люди со своими бестактными мнениями, советами и указаниями. И все-таки первое место среди них всегда принадлежало отцу.
Алексей вышел из душа, и Ирина разогрела ему ужин. А заодно и себе еще тарелку.
Смутное раздражение росло. Нужно было срочно дать ответ отцу, вернее в очередной раз подчиниться. От переживаний и обильной еды начал болеть желудок. Алексей со своими нежностями был таким же лишним сегодня, как вторая тарелка жаркого. Ей невыносимо захотелось остаться одной, и вместо романтического вечера Ира спровоцировала ссору. Алексей, шипя сквозь зубы, схватил куртку и вышел, хлопнув дверью.
Ирина с облегчением вздохнула и поспешила в туалет. Ей срочно нужно было «освободиться».
На языке психологии
Нарушение любых границ: территориальных, этических, правовых – строго карается в нашем мире. Когда вы пренебрегаете законами физиологии, например слишком мало отдыхаете, много едите, быстро растрачиваете свои ресурсы, то нарушаете границы своего тела. Каждая система стремится вернуть утраченное равновесие, жестоко наказывая возмутителя спокойствия.
Следствие нарушения границ страны – война и связанные с ней потери. Любое государство встает на защиту своих территорий. Но почему-то мы с легкостью позволяем другим людям вторгаться в зону наших жизненных интересов, расставлять свои приоритеты, влиять на наш выбор. Разрешаем себе искажать границы собственного тела, набирая лишний вес.
Если нам некогда поесть или мы не оцениваем количество и качество еды на своей тарелке, значит, наши личностные и физиологические границы очень размыты.
Есть устойчивая связь: пренебрегая собственными границами, мы теряем чувствительность и к чужим. Мы сливаемся с людьми, пытаясь их опекать и контролировать, с трудом переносим расставания, а затем нам тяжело сближаться снова.
Разговор о границах – это всегда разговор о безопасности. Если женщина чувствует даже смутную угрозу, то зачастую компенсирует неосознанную тревогу заеданием. Об этом мы подробнее поговорим в главе 5, а сейчас важно отметить, что страх и потеря чувства защищенности всегда связаны с неуверенностью в сохранности границ.
Обычно, когда говорят о нарушении границ ребенка, речь идет о том, что подавляются интересы сына или дочери: родители жестко вмешиваются в выбор профессии, увлечений, друзей. Но в истории Ирины мы видим особую форму агрессивного вторжения, которая в психологии называется триангуляция, то есть вовлечение в отношения родителей третьего, самого незащищенного члена семьи – ребенка. Отец, насильно поделившись с Ирой лишней информацией, пригласил ее на территорию, куда детям вход воспрещен. По сути, он лишил ее места дочери, позитивной связи с матерью и родительской опоры. Границы между супружескими и детско-родительскими отношениями должны быть совершенно неприкосновенны.
Впоследствии Ирина не только систематически позволяла подругам, партнерам, преподавателям, работодателям бесцеремонно вмешиваться в свою жизнь, но и выбрала паттерн любовницы. Роль матери и супруги с подросткового возраста выглядела для нее заведомо проигрышной, жертвенной, так как подруга отца всегда оказывалась в лучшем положении: ей предназначались подарки, развлечения, мужское внимание. Будучи взрослой женщиной, Ирина с трудом строила отношения с мужчиной еще и потому, что сама пыталась контролировать его, читая переписку.
Нарушение личностных границ во взаимодействии с другими людьми отразилось и на отношениях Ирины со своим телом и в конечном итоге привело ее к такому жесткому расстройству пищевого поведения, как булимия – приступам переедания с последующим насильственным избавлением организма от пищи.
Сепарация от родителей начинается в подростковом возрасте и часто протекает на фоне семейных конфликтов. Почти каждый взрослеющий ребенок слышит от родителей примерно такую фразу: «Пока ты живешь в моем доме, я буду решать, как тебе одеваться, вести себя, говорить, думать и чувствовать. Вот будешь жить отдельно, тогда будешь иметь право голоса, а сейчас ты еще никто, сопля зеленая!» Иногда мне кажется, что все родители, когда получали в загсе свидетельство о рождении, подписывали некий документ, обязывающий их по достижении ребенком возраста 12–14 лет непременно сказать ему буквально эти самые слова.
Категоричным посланием «Я здесь главный, а ты – никто» полностью стираются границы подростка, его право на точку зрения, провозглашается абсолютная родительская власть. Ребенок забирает во взрослую жизнь установку: «Мое мнение и я сам совершенно неважны; чем меньше я высовываюсь, тем безопаснее мое существование». Когда ребенка унижает самый близкий человек, это мощно отражается на его самооценке. Значимому взрослому мы верим безоговорочно, без критики. Очень многие ограничивающие убеждения, рефреном звучащие в нашей голове, – это фразы, которые мы услышали и усвоили от своих родителей в детстве.
В момент агрессии, причинения психологической и физической боли психика подростка работает в особом режиме: каждое брошенное родителем негативное слово становится своеобразным «якорем», уничижающие убеждения формируются мгновенно и закрепляются на десятилетия, а иногда и на всю жизнь.
Для Иры, как и для многих моих клиентов, пробуждающим становится вопрос: «Почему ты наделяешь отца или мать статусом и качествами Бога?»
Родители – самые значимые для нас в детстве люди, но это всего лишь обычные мужчины и женщины, которые помогли нам прийти в этот мир.
Мы испытываем к ним невероятную благодарность и иногда нежность, которые усиливаются с возрастом. Но это не имеет ничего общего с ощущением пожизненного неоплатного долга за факт своего рождения. Правда в том, что, как бы мы ни старались, мы никогда не сможем ответить родителям чем-то равноценным, потому что нет ничего дороже жизни. Мы никогда не сможем расплатиться, но многие из нас пытаются делать это долгие десятилетия.