Анна Семироль – Игрушки дома Баллантайн (СИ) (страница 39)

— Это ловушка, — шепчет Виктория.

Девушка хватает лист, вчитывается.

— «Требуем вернуть прежде принадлежавшего дому Баллантайн, а ныне являющегося собственностью империи…» Это что вообще такое? Это кто тут «собственность империи»? — возмущенно спрашивает она. — «В случае неповиновения… по обвинению в промышленном шпионаже…» Да как они вообще смеют?

— Смеют, милая, — бесцветным голосом откликается Виктория Баллантайн. — Так как империя отказывается признавать перерожденных гражданами, Брендон приравнен к вещи. К собственности, которую мы обязаны вернуть. Так как я более не наследница Баллантайнов, а тебя официально не признали принадлежащей к роду, мы не имеем на Брендона никаких прав.

— Я очень прошу прощения… В случае вашего отказа император приказал забрать мистера Фланнагана силой.

Элизабет нервно смеется.

— Вы — и силой? Господин консул, убирайтесь отсюда, пока я вас не…

— Бетси!

— Бабуля, не надо, — упрямо качает головой девушка. — Я на агрессию отвечу агрессией. Уж лицо господину консулу точно раздеру.

Брендон касается ее руки, смотрит с укоризной и снова что-то говорит на языке жестов.

— Что хочет от меня император? — скучным голосом переводит Элизабет.

— Сотрудничества.

В зале ненадолго воцаряется молчание. Брендон поворачивается к Элизабет. «Родная, я должен это сделать. Ради того, чтобы вас с леди Викторией оставили в покое. К сожалению, мы тут бессильны, закон на стороне империи. Спроси консула, знает ли он какие-либо подробности».

Девушка озвучивает вопрос, и консул отвечает:

— Единственное, что мне известно, — это то, что Брендону по возвращении гарантирована безопасность. Больше Его Императорское Величество не сказал ничего.

— По возвращении?! То есть в дороге безопасность моему мужу никто не гарантирует? — снова взрывается Элизабет. — Ну уж нет! Один ты никуда не поедешь! Я еду с тобой!

— Бетси!!!

Она гордо расправляет плечи, смотрит на окружающих с вызовом.

— И только попробуйте мне запретить.

«Родная, я последний раз прошу тебя — останься. Зима, больше месяца в пути. Элси, это опасно для тебя и для ребенка».

Диспетчер объявляет прибытие очередного поезда. Элизабет стряхивает с зимних перчаток хлебные крошки, тут же из-под крыши вокзала слетаются голуби.

— Со мной и с ребенком точно что-нибудь случится, если я не буду знать, где ты. — Девушка берет Брендона за руку, переплетая механические и живые пальцы. — Я же почувствую. И… ты понимаешь, что тебя хотят забрать у меня навсегда?

Она привстает на цыпочки, тревожно смотрит ему в лицо. Брендон косится на двоих здоровенных парней, скучающих на скамейке рядом с их чемоданами. Элизабет тоже оглядывается на них и тихо шепчет:

— А мы убежим. Как только будет остановка, бьем их изо всех сил и… Что «нет»?

Вместо ответа Брендон привлекает ее к себе одной рукой, вторую осторожно кладет на ее округлившийся живот. Элизабет утыкается носом в теплый вязаный шарф Брендона и грустно говорит:

— Я боюсь. Опять через океан, опять будет качать… Помнишь, как я чуть за борт не упала во время шторма? А как во Франции мне плохо стало совсем и ты искал хоть кого-то, кто знает амслен?..

Он дует ей в пушистую меховую шапку и целует в нос.

— Наш поезд подходит, — безразличным тоном сообщает один из мордоворотов.

— Берите чемоданы — и вперед, — фыркает Элизабет.

Парень подходит к ней, смотрит сверху вниз, сплевывает через плечо.

— Слышь, коза, — цедит он сквозь зубы. — Еще вякнешь — отправлю с пинка обратно в Монтрё. Приказ был доставить куклу. Про наглую девку ни слова, сечешь?

— Еще раз услышу от тебя «кукла» в его адрес… — угрожающе начинает Элизабет.

Конвоир хватает ее за подбородок.

— И что, кукла? — смеется он.

«Вниз посмотри», — говорит Брендон на амслене.

Парень опускает взгляд, продолжая улыбаться. Разжимает пальцы. Делает шаг в сторону и берет чемодан. Элизабет убирает револьвер в сумочку.

— Ссать будешь сидя, как баба, — завершает она. И тут же добавляет: — Ведь в вашем приказе ни слова о наглой девке с револьвером, не так ли? Лицензия на оружие у меня есть, так что…

Брендон смотрит на нее с укоризной.

— Что? — возмущается Элизабет. — Ты — их пленник, а я — гарантия твоей безопасности. Все справедливо.

«Элси, не надо провоцировать конфликт. Нам предстоит провести рядом с этими типами целый месяц».

Она обиженно поджимает губы.

— Да, я помню, что надо держаться, как леди. Но пока себя так ведут те, что должны быть джентльменами…

Второй конвоир, до сего момента молчавший, тихо смеется, получает тычок в бок локтем от товарища и хохочет, уже не скрываясь. Элизабет сверяется с билетом и гордо шествует в направлении поезда «Монтрё — Росток».

В купе Элизабет долго ворчит, что ей жестко, дует, душно, тесно, холодно, жарко, и возмущается:

— Почему нас заперли? Теперь чтобы выйти пописать, я должна по десять минут долбить в стену!

Брендон спокойно взбивает для нее подушки, помогает расшнуровать теплые ботинки. Улыбается ободряюще, разводит руками. Девушка несколько минут молча смотрит в окно на заснеженный лес, потом решительно перебирается к Брендону на койку, обнимает его и тихонечко плачет. Он поглаживает ее по растрепанным волосам и не знает, как утешить. Оба понимают, что там, куда они возвращаются, их не ждет ничего хорошего. И оба не видят выхода из ситуации.

— Одно радует, — шепчет Элизабет, успокоившись. — Сейчас перемирие, ехать не так страшно. Хотя знаешь… Я тут думаю, что лучше было бы, если б мы не добрались до Ростока живыми.

«Перестань говорить глупости, — сердится Брендон. — Я понимаю, что тебе страшно, но не теряй голову. Или можно попробовать договориться, чтобы тебя из Ростока отправили обратно в Монтрё. Деньги у нас есть».

Элизабет прижимается к нему теснее, обхватывает обеими руками.

— И не мечтай от меня избавиться, Брендон Фланнаган. Нас или двое, или ни одного.

«Трое, — улыбается он. — Нас трое. Помни об этом, пожалуйста. Ты самая смелая и отчаянная женщина из всех, что я видел за целый век, но… Я прошу тебя быть спокойнее и осторожнее. Именно потому что нас трое».

— Может, император это учтет, и…

«Что "и"?»

— Ну… отпустит тебя?

Брендон пожимает плечами.

«Вряд ли. Мы с тобой пока не знаем, что у него на уме».

До Ростока они добираются спокойно. В порту на таможне полицейские долго мнутся, не зная, пропускать ли Брендона на борт, но один из конвоиров показывает начальнику таможни бумагу с подписью императора, и дальнейшая посадка проходит без осложнений.

— Ведите себя тихо — и каюту запирать не будем, — говорит конвоир, больше обращаясь к Элизабет.

Брендон бережно сжимает ее руку и послушно кивает. Элизабет молчит, полными слез глазами провожая удаляющийся берег. Ширится зыбкая серая полоса за бортом, студит руки в перчатках и мокрые щеки соленый злой ветер.

«Все повторяется, — думает девушка. — Замкнутый круг. Как я скучала по дому, когда мы приплыли на материк, как мечтала, что однажды сможем вернуться… И вот мы возвращаемся. Под конвоем».

На исходе января корабль прибывает в порт Нью-Кройдона. Брендона с Элизабет встречает лично полковник Стивенс с отрядом драгун. Увидев военных, Элизабет испуганно хватает Брендона за рукав.

— Здравствуйте, мисс Баллантайн, — вежливо улыбается Стивенс. — Добро пожаловать домой. Видите, я был прав, говоря, что мы еще встретимся.

— Здравствуйте, мистер Дорогое Пальто, — бурчит Элизабет.

— Меня зовут Майкл Стивенс, напомню. Вашего спутника представлять не надо, Брендон известен всему Нью-Кройдону. Как прошло путешествие?

Элизабет угрюмо молчит, за нее отвечает Брендон: