Анна Семироль – Игрушки дома Баллантайн (СИ) (страница 38)

Госпожа Виктория хмурится, морщины на высоком лбу прорисовываются глубже.

— Консул, в прошлый раз я подписала целую стопку бумаг о том, что не стану наследовать имущество своего сына. По состоянию здоровья и по личным причинам я отказываюсь присутствовать на суде и свидетельствовать против Байрона. Что от меня еще хочет бывшая родина?

Солсбури мнется, обдумывая ответ. Вертит в пальцах серебряную чайную ложку, прислушивается к завыванию ветра в печных трубах.

— Леди Баллантайн, я не зря просил вас хорошо подумать, прежде чем подписывать отказ вступать в права наследования, — неохотно говорит консул.

Леди Виктория встает, опираясь на ручку кресла. Шелестит по полу подол платья. Пожилая женщина идет через просторный зал к камину, подкидывает несколько поленьев.

— Я думал, камином такое большое помещение прогреть трудно, — замечает консул.

— Здесь печное отопление. Камин просто для уюта.

Голос хозяйки замка звучит глухо и официально. Будто только что она не говорила с Солсбури как со старым знакомым. Консул поднимает голову, смотрит на старинные штандарты под высокими сводами. Тяжелая ткань слегка покачивается от поднимающегося вверх тепла, и кажется, будто изображенные на штандартах львы, единороги и конные рыцари дышат.

— Леди Виктория, — осторожно продолжает консул. — Так как вы более не являетесь наследницей рода Баллантайн, собственность вашего сына переходит государству. Во время прошлого моего визита я предоставил вам всю необходимую информацию из свода законов империи.

— Да, я помню, — отвечает леди Баллантайн.

— Мэм, Его Императорское Величество требует немедленно вернуть куклу, принадлежавшую вашему сыну.

Виктория Баллантайн роняет каминную кочергу, дребезжание металла эхом разносится по залу. Пожилая леди резко поворачивается к Солсбури.

— Что?..

Консул чувствует себя неловко, поправляет узкий галстук.

— Леди Баллантайн, император требует…

— Я прекрасно слышу, мистер Солсбури, я не настолько стара. — Ее голос звенит от возмущения. — Вы знаете, кого только что назвали куклой?

— Нет, — смущенно отвечает консул.

В неплотно прикрытую дверь протискивается тощая пестрая кошка, проносится через зал и скрывается под краем висящего на стене гобелена. Стучат по коридору каблуки, дверь распахивается, влетает растрепанная русоволосая девушка в теплом шерстяном платье, едва прикрывающем колени.

— Кошка-кошка-кошка! — азартно кричит она, сверкая глазами. — Бабуль, куда она делась?

Лед в глазах Виктории Баллантайн тает, она тепло улыбается.

— Кошка юркнула за гобелен, милая. Вон туда. Сколько можно повторять, что тебе нельзя так носиться? Мистер Солсбури, разрешите представить вам мою внучку, мисс Элизабет Баллантайн.

— Здрасьте, — смущенно бросает Элизабет, шаря за гобеленом.

Консул встает, кланяется.

— Добрейшего дня, мисс. Очень рад знакомству с вами.

— Бетси, это консул Солсбури. Официальный представитель императора в Гельвеции, — чеканя каждое слово, говорит леди Виктория.

Печально мяучит пойманная кошка. Элизабет вытаскивает ее из убежища, устраивает на руках и подходит к консулу. Серые глаза смотрят насмешливо и недоверчиво.

— Здравствуйте еще раз, сэр. Надеюсь, вы просто заглянули к бабушке по старой дружбе?

— К сожалению, мисс Баллантайн, я с деловым визитом.

— Милая, мистер Солсбури привез возмутительные новости, — сухо говорит госпожа Виктория. — Империя требует возвращения Брендона.

Кошка шмякается об пол и уносится прочь. Элизабет шипит сквозь зубы, подносит к губам оцарапанное запястье и не сводит с консула злого, прямого взгляда.

— А никто не треснет от амбиций? — ядовито цедит девушка. — Бабуль, я надеюсь, ты сказала мистеру Солсбури, что император может засунуть свое требование меж собственных холеных ягодиц?

— Бетси! — укоризненно качает головой леди Виктория. — Ну что за выражения! Что подумает господин консул?

Девушка поправляет высокий пояс платья, садится в кресло рядом с консулом.

— У вас глаза честного человека, мистер Солсбури. И я думаю, вы поймете меня правильно. Я не могу подобрать более приличных слов, чтобы выразить свое отношение к требованию императора.

Консул делает понимающее лицо, вежливо улыбается и пытается вспомнить, слышал ли он прежде что-то об этой юной нахалке. «Кажется, сенатор Баллантайн не был женат, — думает Солсбури. — Мало того — по слухам, женщины его вообще не интересовали. Откуда же тогда она взялась? Или у Виктории Баллантайн были дети от второго брака?»

Виктория наливает внучке чай.

— Покрепче, — просит Элизабет.

— Тебе нельзя, — с укоризной качает головой пожилая леди.

— Это тебе нельзя, — обиженно отвечает девушка. — А мне врач сказал, можно все, что хочется.

Леди Баллантайн пододвигает третье кресло к низенькому столику, присаживается.

— Мистер Солсбури, давайте разберемся, — начинает она спокойно. — Вам прекрасно известно, что Гельвеция крайне неохотно выдает граждан, нашедших здесь убежище. Первое: я более пятнадцати лет являюсь гражданкой этой страны. Второе: я отказываюсь отдавать императору члена своей семьи. Я прекрасно понимаю, что по возвращению в родной Нью-Кройдон Брендона убьют за то, чего он не совершал. По законам империи, его даже судить не станут.

Элизабет мрачно выпивает чай, отодвигает опустевшую чашку.

— Схожу за Брендоном, — говорит девушка, вставая. — Заодно гляну, не привел ли господин консул с собой парочку наемных убийц.

— Бетси! — возмущенно восклицает леди Виктория.

— Он — подданный империи, бабуля. Не забывай.

Девушка быстро удаляется, стуча каблуками по каменному полу. Консул провожает ее пристальным взглядом, выжидает минуту, потом осторожно спрашивает:

— Госпожа Баллантайн, прошу меня простить за некорректный вопрос… Мисс Элизабет больна?

Виктория качает головой, отпивает из чашки остывший чай.

— Нет, консул. Девочка в интересном положении. И вы только что сообщили, что собираетесь забрать ее будущего мужа.

Солсбури изо всех сил делает вид, что не удивлен, но это у него плохо получается.

— Но… Мэм, этот брак невозможен! Отношения между людьми и перерожденными не регистрируются официально. Перерожденные не имеют права…

Леди Баллантайн прислушивается к шагам в коридоре, усмехается, глядя на консула.

— А вы это им скажите, мистер Солсбури. Особенно Элизабет. Только учтите, что моя внучка не станет стеснять себя приличиями и из-за своих слов вы можете пострадать.

Вскоре в зал возвращается Элизабет, а с ней — молодой человек с аккуратно подстриженными вьющимися светлыми волосами и в свитере с высоким горлом. Он смотрит на консула спокойно и доброжелательно, быстро жестикулирует. Солсбури следит за движениями рук в тонких шелковых перчатках, виновато пожимает плечами:

— Прошу меня простить, но я не владею языком жестов.

— Я побуду переводчиком, — предлагает Элизабет. — Доброго дня, консул. Меня зовут Брендон.

— Рад знакомству, мистер…

— Фланнаган, — подсказывает Элизабет.

— Мистер Фланнаган, я здесь по поручению Его Императорского Величества. Он требует вашего немедленного возвращения в Нью-Кройдон.

Брендон хмурится, качает головой.

— Вот видите, господин консул, — с сухим смешком замечает Виктория Баллантайн. — Мы все втроем категорически против.

Солсбури давит вздох, вынимает из кожаной папки лист бумаги, исписанный мелким почерком и отмеченный двумя печатями с гербом империи. Консул протягивает документ хозяйке замка. Леди Виктория читает про себя, хмурясь и шевеля губами. Элизабет волнуется, смотрит то на нее, то на Брендона. Брендон ободряюще подмигивает ей, слегка улыбается, но в его глазах Солсбури отчетливо видит затаившийся страх.

— Бабуль, что там? — не выдерживает Элизабет.

Леди Баллантайн откладывает бумагу, откидывается на спинку кресла и молчит.

— Что там написано? — повторяет Элизабет.