Анна Щучкина – Сожженные земли. Право на дом (страница 15)
Пустующий храм Ваи, Владыки вод. Забытый и оставленный некогда преданными почитателями много лет назад.
Огромная морда каменного дракона взирала на меня с высоты нескольких человеческих ростов. Его пасть ощерилась острыми иглами зубов, а нефритовые глаза сердито поблескивали. В протянутой лапе не было ни единого камня силы.
Богодракон злился. Но и я – тоже.
Я хорошо запомнил ее в тот миг. Гордый, полный решимости голос. Глаза, в которых мелькнула неожиданная боль. И замерший на губах крик.
Но боялась она не за меня.
Дитто не прощает убийства членов своей стаи. Для дитто нет ничего страшнее потери братьев и сестер по силе – драконов, что становятся едины с его сосудом и душой.
Милинаф был ранен, Аниса-Александра сделала выбор.
Ее я не винил. Однако вот уже два дня нескончаемый рой мыслей никак не давал мне успокоиться…
Смерть команды. Смерть драконов. Предательство того, кто был мне ближе семьи. И моя слабость. Бесполезность.
Наивность?..
Сначала я чувствовал гнев. Дикий и необузданный. Гнев и желание растерзать этих мерзавцев из дома Фуркаго, истинных по проклятой крови, текущей в их жилах, принцев Таррвании.
Один заключил сделку за моей спиной, другой же – украл мою жену.
Но когда Киса доставил меня в тайную бухту, мое многолетнее убежище, я смог только скорчиться в ничтожной позе перед идолом и молить об исцелении души и тела. Гнев исчез, уступив место черной дыре, жадно разрастающейся и поглощающей то, что некогда было средоточием силы дитто.
Сосуд опустел. Связь с братьями и сестрами, с моей стаей, исчезла навсегда.
Я прочувствовал все сполна. Как обрывались их жизни, как терзали стаю драконы Астраэля, как испускал последний вздох Дэрил, погружаясь все глубже в темные воды.
Но, уходя в цикл, драконы ни о чем не жалели. Ни о пролитой крови, ни о тщетности битвы, ни о бесславной кончине. Лишь печалились, что не смогли послужить мне так, как должно, что покидают своего хозяина и господина слишком рано. Что некому будет защитить того, кто подарил им жизнь. И благодарили, благодарили меня, все их мысли были исполнены благодарности. Великие и могучие создания, чьи судьбы переплетены с их дитто.
Разорвать эту связь могла только смерть.
Горячие слезы текли по щекам, но я не позволял себе издать ни стона, ни болезненного вздоха. Запретил.
Киса, не зная, как утешить меня, долго облизывал мое лицо шершавым языком, а потом обнял тяжелым крылом. И я перестал дрожать и плакать, потянулся к другу, к его силе, что ярко сияла посреди мертвой тишины.
Сосуд наполнялся медленно, постепенно – моя торопливость могла убить дракона. Через сутки мысли прояснились, и в разум влилось спокойствие. Киса успел три раза сходить за добычей и притащить морской рыбы. И не перестал ворчать, пока я не съел все – сил хватило приготовить пищу с помощью пара и медленно поглотить ее.
К вечеру накатила слабость и дрожь, я сидел подле ног истукана, на холодном камне, когда легкие словно сжала мощная лапа, запустив когти в мое сердце. Тело, не слушаясь меня, рухнуло на пол, а затем пришла и лихорадка. Я знал, что разрыв связи отразится на теле и душе, ожидал этой боли. И мучительных, полных горечи видений, последовавших за ней.
Мутные образы возникали перед глазами, воспоминания за воспоминаниями…
…Моя будущая жена, прекрасная дева, ступившая на берег земель, что теперь зовутся Сожженными. Маяк Наставника, его свет, горел ярко, служа ориентиром для судов, плывущих издалека, оттуда, где спрятались изгнанные дитто белого дракона. Что-то кольнуло глубоко внутри, когда я взглянул в
Но долг требовал растоптать зарождающиеся чувства. Усилие воли – и печать на сердце наложена. Я знал, что эти мысли опасны…
…Ее первая робкая улыбка втайне от Астраэля. Мы быстро сдружились с Анисой и все чаще проводили время вместе. Брат мне доверял – я поклялся служить будущей императрице так же верно, как и братьям Фуркаго. Лишь Александр постоянно хмурился, встречая нас в саду, словно о чем-то подозревал. Аниса любила кормить рыб и смотреть на ночное небо, сидя под зонтичными древами. Она говорила, что это напоминает ей о доме.
И тень печали пробегала по благородному лицу…
…Еще год понадобился нам, чтобы осознать чувства. И встать перед выбором: навсегда забыть о них или бежать.
Во мне взыграла жадность. Никогда больше я не ощущал такого сильного желания, сжигающего изнутри. Осознание неправильности, запретности лишь подстегнуло сделать неразумный шаг.
Утонуть в этих губах, сжать мягкую бархатистую кожу, ответить чувством на чувство.
Жадность и только – но даже тогда я
Еще два раза я проваливался в беспамятство. Боль унялась на четвертый день: дрожь больше не сотрясала тело, а раны полностью затянулись. Лишь неглубокие шрамы на ногах напоминали о битве с Астраэлем. Меня объял жуткий голод, я подозвал Кису и, оседлав его, отправился на охоту.
Нефритовые глаза Ваи ярко сверкнули, провожая нас.
В море связь с оставшимися четырьмя драконами восстановилась, придав мне сил. Я знал, что братья охраняют город, как и было приказано.
Мы не отплывали далеко от бухты, чтобы не привлечь внимание морского народа, который, без всяких сомнений, пребывал в ярости. Любимая дочь короля погибла – такое не прощают даже принцу Таррвании.
Затем, вдоволь наохотившись, мы вернулись к идолу, молча взирающему на нас. Я сел возносить прошения богодракону Ваи. Раз мои жизнь и рассудок все еще со мной, значит, Владыка Вод не покинул свое дитя. Позор и поражение – мои вечные спутники.
Капли воды стекали с тела, с шипением падали на пол, поднимаясь горячим паром. Минутная слабость, мысль, что я отмел сразу, как только она забрезжила на границе сознания.
Выбор скуден. Уйти в добровольное изгнание, настоящее – без ребяческих плаваний, – бросить дело моей жизни, признав власть Астраэля, или же…
Спустя пять дней после того, как Киса доставил нас сюда, я пришел к очень простому выводу: больше никого не жалеть.
И на сердце стало легко.
– Хорошо, Руфина. Теперь я знаю. Бегите оттуда!
Образ моего фарффла пропал.
Киса заложил вираж и начал постепенно снижаться, кружа над полем. Уже опустилась ночь, обычно непроглядная на Сожженных землях. Но не сегодня. Россыпь звезд протянулась по небу щедрой полосой, а две луны – большая и малая – горели ярко, осеняя бледным светом дальние холмы, скрывающийся на горизонте лес да стоящий посреди поля замок, чьи острые шпили вспарывали темное полотно.
Непривычно ясное для этих мест небо подтверждало то, что я услышал от Блисса. Смирился с его смертью, да, Костераль? А ты отлично постарался, заметая следы, братец.
Глубокой ночью в замке горел всего один огонь – у парадного входа. Киса мягко приземлился неподалеку, подняв крыльями завесу пыли. Я скользнул по подставленной лапе вниз и спрыгнул на дорогу. Оправил лохмотьями свисающую одежду, пригладил растрепанные волосы и взглянул наверх.
Лампа находилась в руках тех, кто в свете не нуждался. Две фигуры молча встречали меня, глядя свысока.
С моих губ сорвалась невольная усмешка. Маррдеры даже не спустились поприветствовать принца Таррвании и капитана, что столько раз перевозил их товары и помогал в непростом деле контрабанды. Мясо выращенных ими прекорров пользовалось спросом не только на этих землях.
Что же, мой нынешний статус до смешного очевиден.
– Ваше высочество, не соблаговолите ли вы проследовать в замок? Князь Миралиласа ждет встречи с вами, – мягко, по-кошачьи протянул Эрнесто.
Его хищная улыбка блеснула в свете луны, а от пристального взгляда должны были пробрать мурашки. Но это действовало только на новичков, не знакомых с манипуляциями высших маррдеров. Или же на слабых. Проверяет, сколько у меня осталось сил? Я не сомневался, что весть о поражении Рейна Фуркаго промчалась по землям Таррвании.
Включая и наземный штаб Сопротивления. Те дома, что были преданы общему делу и
Вот только как все объяснил Костераль? Тактический ход? Необходимая жертва? Но одно я знал точно – ублюдок провернул все ради мерзавца, что заварил эту кашу тысячу лет назад.
Александра.
–Мне казалось, совсем недавно
– Песок времени больше не сыплется тонкой струйкой. Мы на краю бури, что снесет саму эпоху. – Эрнесто сощурил глаза и окинул меня оценивающим взглядом. Я ответил ему тем же, гордо вздернув подбородок. Пусть видят во мне того, кто расстанется с чем угодно, но только не с честью. Впрочем, это суждение не так уж и далеко от истины. – Но сначала, пожалуй, вам стоит переменить одежды, принц Рейн. И принять ванну.
– Ваш тонкий нюх оскорблен?
Нас разделяла целая лестница, сорок пять широких ступенек, но скользкий маррдер учуял бы запах моей крови и
– Нет. Но от вас пахнет слабостью так, что мои клыки начинают чесаться. Надеюсь, здешние одежды хоть немного отобьют этот манящий запах. – Кровосос безмятежно улыбнулся и провел рукой по тщательно уложенным волосам.
Киса предостерегающе зарычал и приподнял шипы на шее. Я мысленно похвалил дракона за заботу о хозяине, а вслух спросил: