Анна Щучкина – Сожженные земли. Право на дом (страница 17)
С другой – восемнадцать лет в Таррвании, любимый муж и… маньячный братец?
Раздражение накатывало волнами, мысль за мыслью… Тысяча лет! Столько напрасно, впустую потраченного времени. Я вспоминала тронный зал, лица на совете и чувствовала… отвращение. Быть частью этого и взойти на престол? Нет уж.
Меня разрывало на части, но обе эти части желали одного – свободы.
Никогда не позволю… Больше никакого заточения, никакого рабства и никакой слабости. Не позволю – никому из них.
Возможно, я должна испытывать благодарность. В конце концов, Александр спас меня. Бережно хранил мою жизнь в небытии, пока проворачивал свои великие делишки по свержению императора.
Или в нем наконец-то пробудилась истинная кровь семьи Корс?..
«Я пытался тебя уберечь, вот и все». Невольно вырвался горький смешок. Гребаная дева в беде – вот какой они видели меня. Что Рейн, что Александр, даже Астраэль… Все они.
Неужели они ждали, что я покорно приму их волю, склоню голову и буду подчиняться, восседая на троне куклой?
Нет уж. Никто из них не желал расставаться с правдой, думая, что я не смогу докопаться до нее. Раньше – действительно не смогла бы.
Благо память той Анисы постепенно возвращалась.
Воспоминания о жизни до первой смерти странным образом не выпустили на волю мою кукушку. Крыша осталась на месте, галлюцинации не галлюцинировали, в общем, я приняла все это как нечто, что всегда было со мной: я-Аниса и я-Александра стали одним целым, неделимой личностью и дитто белого дракона.
Воспоминания о прошлом ложились резкими мазками, и перед глазами словно сменялись кадры фильма от первого лица.
Я бегу по полю, за мной по пятам несется братец. Я хохочу, полы одежды развеваются позади меня, звенят украшения на ладонях и шее. Сбежала, сбежала от отца и матери!
Я стою у алтаря и монотонно бормочу слова подношения. Брат стоит рядом и подсказывает, когда я запинаюсь. Моя подруга неодобрительно косится на него, но молчит. Брат подмигивает ей. Я знаю, что они возлегли друг с другом еще три месяца назад, и довольна его выбором.
Я плачу на корабле. Моей подруги со мной больше нет. Только брат, брат всегда будет со мной, он всегда… От мысли, что брат будет рядом, всякий раз накатывала странная слабость и боль. Словно из меня насильно вырвали клок воспоминаний. Я знала, что магия Корс способна на такое – каждый из отбывших с континента забывал дорогу к нашему родному дому.
Но в этом была странность. Рядом с Александром незримо маячило что-то еще. Пугающее. Холодное. Словно сама смерть улыбалась мне в лицо его глазами.
Но вспомнить
Поэтому сначала в мои руки должно попасть то, что принадлежало мне много лет. Память вернется, я знала. Но вернется только тогда, когда сила наполнит мой сосуд.
Я должна добраться до драконов, иначе…
– Хватит фыркать, милая.
Голос Эйри вернул меня к реальности. Действительно. Реальность – полное дерьмо, но не в моем характере сидеть сложа руки. Хлопнув себя по щекам, я пробормотала:
– Депрессивный муженек и маньячный братец, какая прелесть.
Убил или не убил Рейн Александра, одно я понимала точно: Александр и Костераль давно оставили Рейна за бортом. Списали со счетов. И думали, что я смирюсь. Вот только…
– Той Анисы больше нет, – прошептала я.
– Душенька моя, но ты и есть она, – возразила Эйри.
Я взглянула на нее: онемас сидела, скрестив ноги, на койке напротив моей. Длинные розовые дреды покачивались в такт движениям рук – Эйри плела фигурку из трав и моих волос. Методично, целеустремленно и не поднимая на меня головы. Это был тар, один из оберегов, наполненных силой. Предыдущий уже истощился, а нам нужны еще сутки, чтобы добраться до города. Тар скрывал мою магию и отводил глаза любопытных. Самой Эйри тар не требовался – природная сила всегда с ней.
В который раз я поблагодарила судьбу, что Эйри отправилась вместе со мной.
Поблагодарила и прокляла, конечно.
В мои планы не входило брать ее с собой.
…Я просчитала все. Две недели тщательного наблюдения, график отплытия судна, украденная у малого дома одежда, подкуп преданной Александру охраны, ложь, шантаж, короче, стандартная работа земного маркетолога.
Суда в Последнем пределе появлялись по четвергам, очередное должно было отплыть утром.
Эйри перехватила меня уже у главных врат, когда я, сверкая улыбкой, давала благословение преданным стражам и еле сдерживала себя, чтобы не сорваться с места. Следовало давно отойти от главных ворот, но чокнутые фанаты просто не давали мне проходу!
Вот меня и поймала с поличным верная подружка прошлых лет.
– Дорогуша, а ты не хочешь мне сказать пару слов?
…Драконья задница.
Я развернулась и улыбнулась в ответ на прекрасный голос онемаса.
– Э-э-эйри, дорогая, – протянула я как можно естественнее. Думай-думай, ну!
– Решила освежиться ранней прогулкой, да одна? Не опасно ли? – так же протянула мне она. Я почувствовала нотки знакомого смеха, зарождающиеся в ее голосе, но решила и дальше косить под дурочку. Осталось всего каких-то три шага до свободы, стоило рискнуть.
– Ну что ты, бравые стражи всегда готовы меня защитить.
– Стражи? Но им велено охранять врата. Правда, мальчики? – «Мальчики» закивали, слушая ее чересчур мягкую и певучую речь. Конечно, уже очаровала их! Может, их защиты и достаточно для обычных онемасов, но Верховную им вряд ли получится одолеть. Тем более что упиры здесь не работали – Костераль приказал отключить их, чтобы не навредить нашему восстановлению. Точнее, восстановлению его драгоценного повелителя. – И где же твой телохранитель, дорогая?
Я замялась. Где-где, лежит без сознания в моей комнате. Жаль беднягу, но отдохнуть ему не повредит…
Эйри в упор посмотрела на меня, хищно раздувая ноздри.
– Думаю, мальчики будут не против, если мы вдвоем совершим прогулку при полных лунах? Такой красивый пейзаж, такой манящий запах силы. – Последнее слово прозвучало с особым, едва заметным нажимом.
Глаза онемаса подернула неестественная зелень, они заискрились, напряжение сгустилось вокруг нас, оглушая. Медальон, до того тускло сиявший в свете факелов, блеснул рубиновым глазом.
Ладно, сдаюсь, подруга.
– Пойдем, – вздохнула я.
Эйри мгновенно растянула губы в до ужаса очаровательной улыбке. Половина лица, на которой проглядывала обнаженная кость, подчеркнула эту поистине гротескную красоту. Верховная онемас была прекрасна несмотря ни на что: ни на грусть, запечатанную в единственном видящем глазе, ни на уродливую, насквозь прожженную половину лица, ни на подернутую чернотой и болью жизнь, что я чувствовала в ней. Хотелось не чувствовать, но такова ноша дитто белого дракона – тонкое восприятие боли живых существ. Онемас ощущала боль каждый день, ее рана была отнюдь не обычной – дыхание скверны не выветрилось даже спустя века.
Эйри так и не ответила, как это случилось, – ведь в моей памяти она оставалась другой. Нежным, кротким онемасом с гладкой кожей и сияющими глазами.
Именно Эйри стала моей первой подругой на
– Ты же не думала, что я отпущу тебя, Аниса, – прошептала Эйри, подходя ближе, так, чтобы стражи не могли услышать нас. – Только не теперь, когда мы нашли тебя. Когда я нашла тебя, милая. Позволь пойти с тобой, дорогая. Ты же знаешь, на чьей я стороне. Я готова дать клятву… если ты захочешь.
Она мягко дотронулась до моей руки и успокаивающе сжала ее.
– Как я могу верить тебе? – Мой голос звучал глухо. – Ты служишь Костералю.
– О, милая. Я не служу никому, кроме судьбы.
– Но…
– А моя судьба – это ты.
Я с недоумением уставилась на нее. Эйри тихо рассмеялась.
– Не веришь? Тогда смотри.
Кристалл ослепительно вспыхнул, яркий, нестерпимо яркий свет затопил все.
И я увидела.
…Мы сидели на скале у темного моря. Внизу шумели волны, утренние птицы резким клекотом разрывали это призрачное пространство. Две луны не спешили прятаться, хотя близился рассвет. Эйри нежно нашептывала мне успокаивающие слова и гладила по спине, пока я сотрясалась от рыданий.
Клеймо скверны, что несла на себе Эйри, оказалось моей заслугой.
Успокоившись, я вздохнула, понимая, что решение принято. Возможно, мне просто хотелось поверить хоть кому-то… в этом мире, построенном на лжи, предательстве и сомнениях.
Я поверила в боль.
Мы отплыли за четверть часа до рассвета, никем не узнанные: увесистый кошелек с таффами и магия Эйри позаботились об этом.
Каждый раз, когда мы поднимались на палубу, я старательно натягивала капюшон на лицо. На нас были знаки малого дома, никто из матросов не подходил близко. Какая-никакая, но знать. Я же ловила шепотки и разговоры, сплетни и пересуды.