Анна Щучкина – Право на дом (страница 68)

Костераль выпустил поток пламени, сравнимый с дыханием дракона. Но это не помогло. Без особенного труда отбив атаку, Астраэль поднял меч.

Безжизненное тело Костераля разбилось о воду в том же месте, где только что сгинул Бафор.

Император спустился на палубу корабля. Высоко поднял голову Дэниела, чтобы я мог заглянуть в его широко открытые глаза. И улыбнулся.

В небе раздались крики. Не плач по павшему дитто – ликование. Драконы императора кровожадно ревели, воодушевленные гибелью повелителя Сожженных земель.

Боль накрыла меня мощной волной, такой яростной, что я пошатнулся. Она пронзала глубже, чем любое копье, жгла сильнее любого огня. Не просто боль утраты – ощущение полного бессилия. Я наблюдал крах тысячелетних планов и надежд.

Их символ, их вдохновитель – принц Костераль, чей голос когда-то гремел как гром, чья тень могла вести за собой армии, – оказался повержен.

Я подвел его.

Эта мысль пронзила меня, как острая игла, разрывая оболочку боли. Я подвел его. Я должен защищать каждого, кто встал под наши знамена. Но я не смог даже удержать его. Не смог спасти.

– Посмотри на это, – спокойно произнес император, сделав шаг вперед и встряхнув отрубленную голову. – Смотри.

Я смотрел. И не мог дышать.

– Это конец твоей легенды, друг мой, – продолжил Астраэль, проведя пальцем по окровавленному краю разреза. – Ты и вправду верил, что Костераль способен остановить меня?

Мое дыхание срывалось. Я хотел кричать, выплеснуть хоть что-то наружу, но голос отказывался повиноваться.

– Склонись, Александр… Ты должен быть рядом со мной. Стать частью новой эры. Почему ты бежишь от своей судьбы?

Я молчал.

– Склонись, – повторил Астраэль, и теперь его слова прозвучали не как предложение, а как приказ. – Перестань сопротивляться. Это бесполезно. Ты ведь понимаешь? Я создал новый порядок. Все, что строилось на столетиях обмана, исчезает. И я, Александр, твой император.

Он отбросил голову Костераля с презрением и равнодушием, от которых внутри меня что-то окончательно сломалось. Даже морское дно под нами, израненное магией и кровью, будто содрогнулось.

Но драконы все еще кричали. Ликовали.

Я осторожно поднялся на ноги, не в силах двигаться быстро. Мой взгляд оставался прикованным к голове Костераля. Он казался мне бессмертным, но передо мной лежало неоспоримое доказательство его бренности.

– Ты… – выдавил я, и хотя голос сорвался, ненависть пылала во мне все ярче. – Ты думаешь, что победил, но…

Император повернулся ко мне, передумав уходить. Он выглядел спокойным, почти благосклонным, словно я был лишь пылинкой под его сапогами.

– Александр, друг мой, – произнес он с едва скрытым презрением. – Ты до сих пор не понял. Я не просто победил. Я разрушил твою веру. И сегодня утром смерть заберет еще одного из моих братьев. Еще одного…

Я вздрогнул. Возможно, он был прав. Но я больше не слышал его слов.

Перед глазами стоял лишь образ Костераля, тот последний миг, когда даже боги, казалось, отвернулись от нас. А император просто улетел, воспользовавшись моим израненным драконом.

Аиса молча укрыла голову отца своей накидкой.

Глава 49

Рейн

Увидела настоящего дитто белого дракона – в нем крупица силы, но я ее ощущаю. Меня тянет к нему, словно к давно потерянному отцу. В каждом его взгляде я читаю нужду в защите, в поддержке, и от этого сердце стучит быстрее – я готова беречь дитто ценой своей жизни, помогать во всем, ведь в этом существе я вижу чудо. Шанс на лучшее будущее.

Прибрежный песок покраснел от пролитой за ночь крови. Море, еще недавно отражавшее безоблачное небо, превратилось в гигантскую могилу для сотен кораблей и их экипажей. Высоко над волнами хрипло кричали потерявшие всадников драконы.

Я чувствовал на себе тяжесть каждого удара меча, каждого взгляда тех, кого предал. Волны продолжали свой вечный танец, разбиваясь о тела на мелководье. Моя душа опустела. Победа ощущалась бессмысленной. Я надеялся, что она заглушит боль, но та только усиливалась.

Из дыма и огня выступила адмирал Стефания.

Ее броня сверкала в закопченном воздухе, искры плясали вокруг. По лицу, искаженному болью и ненавистью, стало ясно: Стефания приняла неизбежность конца. Знала, что война проиграна, но собиралась дать последний бой.

– Так это правда, – с горечью произнесла Стефания. – Это действительно ты.

Я молчал. Ее слова не могли ранить давно разбитое сердце. Стефания подняла меч, готовясь к моему нападению.

– Это ты потопил флот? Убил моих капитанов, поработил драконов…

– Да, – сухо ответил я.

На мгновение она опустила меч, и во мне что-то кольнуло от ее взгляда – исполненного не презрения, не ненависти, а чистого, беспримесного страха перед тем, кем я стал.

– Ты… чудовище, – прошептала Стефания.

Я сделал шаг вперед.

Ее меч взметнулся, ударив с такой силой, что звон металла разнесся по всему побережью. Я парировал, стремительно контратакуя, но Стефания легко ушла от удара, грациозная, как волна. Ее скорость поражала – она кружилась вокруг меня, отражая все выпады. В каждом ударе чувствовалась не только ее ненависть, но и боль, которую я причинил адмиралу и ее людям. Каждое движение ее клинка кричало: «Предатель!»

– Неужели оно того стоило?! – закричала она, отбрасывая мой меч так резко, что я поскользнулся на мокром песке. – Все мои капитаны… Отцы, братья, мужья! Ни один бог никогда тебя не простит!

Я молчал. Слов не осталось – только решение, принятое давным-давно.

– Почему, Рейн? Зачем?!

Я остановил следующий выпад Стефании быстрым разворотом, отвел ее клинок в сторону. И, не узнавая собственный голос, ответил:

– Ради нее. Я хотел вернуть ту, кого любил.

Она застыла. Ее меч замер в воздухе, а в глазах читалось потрясение.

– Ради любви, значит? Как твоя жена сможет любить того, кто утопил целый мир в крови?

Меня будто ударили. Слова попали точно в цель. Но чувства больше не имели значения. Только результат.

– Она будет жива. Будет свободна. Все остальное неважно.

Стефания бросилась в атаку. Ее удары становились все более яростными, но усталость читалась в каждом движении, в затрудненном дыхании.

Наконец я сделал выпад, и адмирал пошатнулась. Выронила меч. Упала на колени.

– Прости, – прошептал я, заглянув ей в лицо. – Ты была достойным противником.

Она хотела что-то сказать, но из горла вместе с кровью вырвался только хрип. Я присел рядом, положив руку Стефании на плечо.

Она закрыла глаза. Тело адмирала обмякло, и последний вздох растворился в крике ее дракона.

Я подчинил его себе – вместе со всеми прочими. Силой взял то, что мне не принадлежало.

Потому что мир покоряется лишь чудовищам.

Рассвет наступал неспешно, словно боялся коснуться гибнущего мира. Небо окрашивалось в болезненно-желтый цвет, и лишь слабые отблески багряного кровоточили над горизонтом. Сюда свет не принес надежды – он лишь вскрыл свежие раны.

Я стоял на палубе, ощущая, как холодный морской ветер проникает в самое сердце. Вода превратилась в зеркало боли, и в этом зеркале отражался корабль. Последний корабль, способный держаться на воде. Оплот спасения для тех, кого я поклялся защищать.

Дочь Костераля сидела у искромсанного борта, сложив на коленях руки, как жрица у алтаря. Лежащее перед ней покрывало почернело от крови. Я понимал, что там. Кто там. Вот все, что осталось от моего брата.

Аиса молчала, и я не знал, что сказать. Тишина давила, но едва я собрался с мыслями, позади послышались шаги. Аниса и Александр. Они шли ко мне, опираясь друг на друга. Аниса едва не упала, увидев черную накидку, и посмотрела на меня. Конечно, они пытались остановить Костераля. Но он решал сам за себя.

Времени нет. Если мы задержимся здесь еще хоть мгновение, все погибнем.

– Уведите выживших на глубину, – приказал я собравшимся на палубе меренайтам.

Один из морских стражей в чешуйчатом доспехе кивнул и подал своим воинам знак. Слов не требовалось. Меренайты знали свою роль.

– А ты? – дрожащим голосом спросила Аниса. – Ты не пойдешь с нами?

Я взял ее за руку, слегка оттеснив Александра.

– Всему свое время. Сейчас я отведу тебя к твоим детям.

В глазах Анисы вспыхнул огонь, но согревал он не меня. Это был свет драконов.