Анна Щучкина – Павший (страница 84)

– Это «да»? – спросил я, когда Аиса отстранилась.

Она снова вздохнула.

– А ты как думаешь?

Над столицей раздался легкий гул – Милинаф возвращался с дозора. Где-то в вышине он протяжно рявкнул, будто приветствуя нас.

Я осторожно коснулся волос Аисы, чтобы отбросить несколько прядей за плечо. Внизу по каменным желобам тихо текла вода – ровно, спокойно, как должно быть в стране, которая наконец научилась дышать.

Эпилог. Бен

Мы рисуем черное солнце,

потому что у нас только угли.

В трактире у некромантской пристани стоял запах перца и тмина – такой густой, будто хозяин пытался перебить чью-то вонь. Но кровь и зола въелись в землю, на которой стоял трактир, а потом запах пробрался в доски пола и в стены. Его уже не выветришь, не переждешь.

Я сидел в углу, притулившись к холодному камину, где когда-то, наверное, горел огонь. Теперь там жили только пепел да тени. Мои пальцы перебирали струны лютни, не извлекая звука, – просто чтобы чувствовать дерево, тепло. Я не играл. Не здесь. Не сейчас.

Через стол от меня сидели четыре фарффла – двое зеленых, двое черных. Они пели – душевно, искренне, но песня все время спотыкалась на одном куплете: там, где требовалось дышать вместе, где голоса должны были слиться в единое целое. А они не могли. Слишком много боли, стоящей комом в каждом горле, слишком много яда, чтобы не захлебнуться им.

Еще один фарффл, молодой, с белоснежной шерстью – как у меня, – поставил на стол пять кружек эля, сел рядом с поющими и предложил тост:

– За императора Винсента. За того, кто дал нам свободу.

Фарффлы черного дракона нехотя поддержали тост и выпили. Зеленые помрачнели и переглянулись.

– Свободу дали, – пугающе тихо произнес один из них. – А кто отдаст долги?

Некоторые гости трактира обернулись, услышав эти слова. Все фарффлы. Все – как я. Рогатые, покрытые короткой шерстью, с большими глазами, в которых давно не было света. У одних – зеленые радужки, у других – черные, у третьих – белые, как лед. Ни одного огненного. Их не стало. Их уничтожили первыми.

– Хороший вопрос, – выкрикнул кто-то из темного угла.

Фарффл черного дракона встал, пьяно пошатываясь.

– Мы не просим милости, – заявил он. Его рога были надломлены, а на шее – шрам от ошейника дитто. – Мы не требуем справедливости. Мы просто хотим навестить своих бывших хозяев.

Еще один зеленый фарффл, сидевший у окна, закивал.

– Знаете, я был свободен, – сказал он. – Жил на углу, торговал травами. Но один зеленый дитто все равно считал меня своей вещью. Подзывал, как собаку. Ждал, когда я сломаюсь. Не дождался. Теперь я жду его.

Он поднял к свету костяную пластинку. На ней – имя, адрес, время. Маршрут для убийства.

Кто-то зашептал: «Да. Так и надо». И мне показалось, что этот шепот идет не из ртов, а из трещин в стенах, из пятен на столах, из теней у печи. Земля, веками жившая в страхе, подпевала мелодии мести.

Мы, фарффлы, не отличаемся высоким ростом. Нам не нужно много пищи. Не нужны дворцы. Все, что нам нужно, – небо.

И теперь, когда нашим детям при рождении больше не отрезают крылья, мы будем плодиться.

Мы будем считать поколения: раз, два, три…

Пока для тех, кто столетиями топтал нас в прах, не начнется обратный отсчет.

Я уже слышал похожие слова. Их произносили те, кто убивал моих братьев. Те, кто вешал такие же таблички с именами на стены и называл убийства справедливостью. Лица меняются. Руки, сжимающие ножи, – другие. Но слова – те же. Ненависть… она не меняется никогда.

– Позовем их из Бастарии, с побережья, из шахт, – говорил черный фарффл. – Отовсюду – в столицу, где все началось. Пусть увидят: мы больше не прячемся.

– И пусть знают, – добавил зеленый с леденящей кровь улыбкой, – что у фарффлов память длинная. Очень длинная.

Они не замечали меня. Или делали вид. Я был музыкантом, а не воином. Мое оружие – не нож, а нота. И все же… в их глазах я видел вопрос: «Ты с нами?»

Но они не получили ответа.

Я мог бы ударить в колокольчик у двери – тот, что звенит, когда начинается что-то «не то». Вчера я чуть не сделал это в другом трактире, но пальцы не послушались.

Я допил эль, закинул лютню на плечо, положил монету и вышел.

Ночь у пристани сияла обманчивой чистотой. Камни блестели не от тщательного ухода, а от крови, впитавшейся в мостовую.

Я прислонился к стене и слушал, как затихает трактир. Карты смерти сворачиваются в свитки. Голоса договариваются о времени. О правилах. «Не трогаем женщин и детей».

Дверь хлопнула – коротко, как удар топора. Я не обернулся. Оглядываются только те, кто остается.

Я снял с навеса каплю дождя, провел мокрым пальцем по костяной флейте в кармане – той самой, что вырезал в далеком детстве. Меня научили играть мелодию из двух нот. Тогда я впервые понял: музыку нельзя посадить на поводок. Она остается свободной даже в рабстве.

Но ядовитую змею, которая тысячу лет под ударами палок сворачивалась в пружину, не успокоить словами. Ей нужна либо жертва, либо мелодия.

Я выбрал мелодию.

И свой путь.

Спрятав флейту в карман, я натянул капюшон и шагнул в переулок, где пахло мокрым льном и вчерашним хлебом – запахами простой жизни. До рассвета оставалась пара часов. На восточном тракте караваны дают музыкантам еду и ночлег в обмен на песню о доме.

Я буду играть для тех, кто еще умеет слушать сердцем. И, может быть, этой зимой чьи-то голоса вновь научатся петь в унисон.

Когда-нибудь меня затронет чужая месть. Но не сегодня. Не завтра. Завтра будет новый день.

Я поправил лютню и зашагал навстречу рассвету. Пусть мечи ржавеют в ножнах, а музыка – летит.

Благодарности

Мы это сделали!

Тридцать лет назад маленькая девочка рисовала на запотевших окнах силуэты героев, вырезала из газетной бумаги принцесс и драконов, не зная, что однажды ее фантазии обретут жизнь на страницах книги. Сегодня одна мечта стала явью.

Эта история – не просто чернила на бумаге. Пока вы читали, вы жили вместе с героями Таррвании. Где-то в параллельных мирах они существуют по-настоящему, дышат воздухом, пахнущим пеплом и надеждой, любят и теряют, сражаются и побеждают. Каждое ваше прочтение – новое дыхание жизни в их сердцах.

Склоняю голову перед теми, кто подарил мне саму возможность быть. Мама, твоя вера была компасом в самые темные ночи. «Давай, действуй», – говорила ты, когда я сомневалась. Эти слова стали моим боевым кличем. Папа, ты не дожил до финала цикла, но твоя любовь – в каждой строке. Вы вырастили не просто дочь, а мечтательницу, осмелившуюся превратить грезы в реальность. Спасибо за поддержку, моя любимая сестра и мой любимый брат: вы – мое богатство, надежный тыл и тайная броня.

Читатели мои, верные спутники – вы истинные творцы магии. Пока вы читаете, история живет. Каждый раз, открывая книгу, вы зажигаете свет в нашем мире. Неважно, держите ли вы бумажные страницы или касаетесь экрана, – важно, что ваши сердца бьются в унисон с героями. За это я бесконечно благодарна каждому из вас.

Хочу выразить огромную признательность Чаки – художнице, чьи руки творили обложки этой тетралогии. За годы работы над циклом она создала не просто иллюстрации, но целую визуальную вселенную. Это была поистине безумная гонка со временем, и то, что все четыре части обрели единый, узнаваемый облик благодаря одному мастеру – это бесценный дар для любого автора.

С первой части со мной работали несколько художников: кто-то создавал черно-белые иллюстрации, кто-то чертил карту, кто-то писал портреты моих персонажей. Этот стиль, заложенный в самом начале пути, провел нас через все четыре тома. Художники сменялись, но магия оставалась. Каждому из них я выражаю глубочайшую благодарность. Вы сумели разглядеть в хаосе авторских описаний истинные лица героев, вдохнули в них душу. Огромное спасибо вам, Александр, Ksenita_art_channel, Lavenderqueen, Юлике, Елене и Morozova_mia_art – мне очень повезло работать с вами.

Работая над книгой, я познакомилась со множеством замечательных экспертов из разных областей – и, по секрету, именно благодаря им мои герои оказались умнее меня. В начале пути судьба послала мне редактора, который не испугался сырого пролога, сплошь красного от правок. Она научила меня превращать хаос мыслей в стройный текст. А чуть позже появилась Даша Чернышова – луч света в кромешной тьме. Своим мастерством, знаниями, надежностью она осветила путь, показала, как можно расти, становиться сильнее, глубже. Спасибо тебе отдельное, я всегда буду преклоняться перед твоим талантом. Лена Комарова, корректор с орлиным глазом, – ни одна лишняя запятая не укроется от твоего внимания. Спасибо, что стала частью моей команды. Теперь я вам доверяю свои тексты. Наталья Сидоровичева – корректор, которая проверяла все части перед печатью. Огромное спасибо тебе за то, что все эти четыре года так усердно трудилась над циклом.

Александрия Рихтер, выпускающий редактор, поверившая в начинающего автора, – ты открыла врата в большой мир. Взяла неизвестную историю и подарила ей крылья. Благодарю тебя за то, что в «Сожженных землях» разглядела нечто особенное и поверила в меня. Лео, который выпускал вторую и третью часть, терпел мою истеричность в погоне за идеалом. Рита, ведущий редактор, спасибо, что сейчас помогаешь мне, – надеюсь, мы вместе выпустим еще много книг.