Анна Щучкина – Павший (страница 60)
– Значит, идем наверх, – сказал я. – Переоденешься. Приведешь себя в порядок. Потом – на Совет. Там решим, что дальше.
Она кивнула. Одним движением. Четко. Как солдат, получивший приказ.
Мы развернулись и пошли по лестнице – вверх, к свету, к войне, которая еще не закончилась.
Но теперь – не в одиночку.
Глава 48. Аниса
Родился он без крови, но с песком в венах.
Смеха не знал, боли не чувствовал.
Когда пошел на войну – не убивал, а просто смотрел.
Враги падали сами, потому что видели в его глазах себя.
Шатер хранил тепло прошлых ночей и запах тревоги. Снаружи караульные шагали по кругу: шаг, пауза, перекличка. Между сменами – тишина, будто лагерь затаил дыхание.
Я не спала. Винсент ушел расставлять посты, оставив плащ на стуле, и сказал напоследок: «Я рядом, даже если меня нет».
Но ночи не верят словам. Только фактам.
Звякнула посуда у кухни – не случайно. Я в том же ритме постучала ногтем по раме кровати. Через миг у полога мелькнула тень.
– Только не говорите, – прошептал вошедший, – что я не должен играть.
Это был фарффл – зеленый, тот самый, что играл на лютне в замке Сарркар. Он вошел бесшумно, как тот, кто знает: любой звук может стать последним. Остановился у стены, чтобы стол прикрывал меня, а его – тень. Мы оба понимали: здесь даже дыхание может выдать.
Лира легла ему на колени. Старая, потрепанная, но звучала так, будто в ней жила память всего, что нельзя сказать вслух.
При свете лампы я разглядела его лучше.
На руках – свежие бинты. Кто-то о нем позаботился. На шее под шерстью – тонкая царапина. Не от веревки. От ногтя. Так помечают себя те, кто не может кричать.
Он сел, коснулся струн – и заиграл. Не музыку. Сообщение.
Он повторил: окно – брод – окно. Не просьба. Предупреждение.
Я придвинула лампу, будто он просто замерз. Три удара пальцем по краю чаши – наш ответ: принято.
– Ты смелый, – прошептала я. – И глупый.
Снаружи звякнуло железо. У входа встал дитто зеленого дракона, элитный императорский стражник. Фарффл мгновенно сменил мелодию на «усыпляющую», но под ритмом скрыл два новых сообщения:
Я схватила кувшин, уронила кубок на ковер – глухо, но достаточно громко. Стражник отвлекся. В щель у полога фарффл бросил последний взгляд.
– Воды хочется, – сказала я капризно, как настоящая принцесса. – И свечу сменить пора.
– По уставу вода и огонь – через два часа, – ответил стражник.
– По уставу не морят жаждой будущих императриц.
Пока он хмурился, фарффл исчез. Осталась лишь вибрация струн: до-ре-ми.
Я допила воду. Руки перестали дрожать.
До рассвета оставалось меньше часа. Я думала не о страхе, а о тех, кто зависит от меня: Винсенте, Тане, Аджите – и Рейне. Моем муже. Моей тайне. Последней надежде.
Слез не было. Детство кончилось давно. Титул принцессы – это не корона. Это груз, который не снять даже во сне.
В шатре стало тихо – я затаила дыхание, чтобы случайно не выдать своих мыслей.
Что бы ни ждало завтра – встретить его надо с высоко поднятой головой. Слабость – роскошь. А я не могу себе ее позволить.
Глава 49. Рейн
Папа сказал: «Не бойся, я рядом» – и закрыл меня от пламени.
Когда я выбралась, рядом лежал только его меч.
Я взяла его, хотя он был горячий.
Теперь я ношу его, чтобы он не замерз.
Мы взлетели на рассвете. Я – на спине Кисы, моего дракона. Воздух жег холодом, море шептало молитвы. Это был не обычный вылет. Последний, возможно. Последний, пока я не заберу ее.
Я коснулся шеи дракона – коротко, почти незаметно. В этом жесте – все, что между нами: годы, битвы, молчаливое доверие. Его пульс бил под ладонью ровно и сильно. Он знал, зачем мы летим.
Стая выстроилась клином. Ни слова. Только связь – тепло крыла, легкое касание, дыхание в унисон. Мы не говорим. Мы чувствуем. Так надежнее.
Один молодой дракон рванулся вперед – хотел славы. Киса мягко вернул его в строй. Подвиг – не в том, чтобы вырваться вперед, а в том, чтобы не дать строю рассыпаться, когда мир рушится.
Под ребрами заныла рана от стрелы. Я не стал сопротивляться этому ощущению. Киса окутал меня теплом стаи – и боль отступила.
«Хватит», – подумал я.
Он понял. Мы выровнялись, поднялись туда, где ветер резал кожу. Проверили слои, нащупали завтрашнюю погоду. До полудня – тишь. Потом – шторм. Вернулись в теплый воздух. Там легче дышать. Там можно думать.
Внизу мелькнули спины больших вкусных рыб. Один юный дракон склонил голову к волнам. Я молча посмотрел на него. Он вернулся на место. Старшие подтолкнули юнца шутливо: урок усвоен.
Мы спустились еще ниже, брызги ударили в лицо, и я подумал об Анисе.
Не просто подумал – увидел ее как наяву. Ее дрожь. Ее шепот. Тепло ее дыхания. То, что никто никогда не отнимет у меня, не выменяет на титул и трон.
– Аниса, – прошептал я в ментальную связь. – Я за тобой приду.
Стая ответила молчанием, только крылья разом взяли больший размах. Киса прижался гребнем к моей руке, принимая эту клятву.
Воздух вдруг провалился. Мы рванулись вниз. Я не дернулся, Киса не запаниковал. Он мягко посадил нас на новый слой – как мать укладывает ребенка. Старшие подхватили с боков. Падение стало маневром. Один я бы разбился. Со стаей – даже не испугался.
Солнце вышло. Волны вспыхнули. Мы пролетели над «Каракатицей» – нашим флагманом. Носовая фигура будто кивнула. С других кораблей мигали паруса – сигналы надежды. Люди смотрят на нас не как на чудо. Как на последний шанс.
С берега доносился ритм барабанов. Два удара. Пауза. Два удара. Сердце войны. Я не стал смотреть туда. Достаточно знать – нас ждут.
Осмотрел стаю. Правый фланг – тяжелый. Переведу в теплый слой. У одного дракона надломлен рог – пускай отдохнет на якоре. У старика разорвана перепонка, понадобится мазь и сон. Каждому – по нужде.
Киса читал море как книгу. Вел нас мимо режущих потоков. Я доверял ему как себе. Мы – одно целое. Так стае легче выжить.
«Аниса», – снова прошептал я. Теперь – как молитву. Не ради спасения. Ради прощения. За то, что ушел, и за то, что не смог уберечь. Но я вернусь, все исправлю, и мы будем вместе. Навсегда.
Проверили верхние слои – пусто, разведка императора пока не знает о нас. Вернулись в плотный воздух, полукругом встали над «Каракатицей». Крылья резали тоньше стали.
«Ведомые – на круг. Старшие – ко мне».
Стая исполнила маневр безукоризненно. Ночные тренировки даром не прошли.
С корабля поднялся дым – сигнал Ро. Я поднял стаю выше – пусть парусам хватит ветра. Есть правило: не ломай то, что всех держит на плаву.