Анна Щучкина – Павший (страница 52)

– Все мы потеряли кого-то в этой войне, – сказал он. – И я не вижу другого способа ее выиграть.

Аниса кивнула в знак согласия, и я вспомнила, что она находится здесь, в шатре, на правах невесты принца… который как раз недавно овдовел.

Мне захотелось немедленно перенестись куда-нибудь, но это желание быстро прошло. Впрочем, время действительно уже поджимало.

– Винсент, – сказала я, пока не затух и этот неожиданный порыв, – сожалею насчет Дагадар.

Принц распахнул глаза, словно впервые в жизни услышал обращенную к нему речь. А потом тяжело вздохнул.

– Нас друг другу навязали, – с необязательной честностью ответил Винсент, – но она была ко мне добра. Спасибо тебе, – добавил он спешно, как будто это я была добра к нему – хотя вообще-то уже открыла портал и собиралась прощаться.

Но принцесса Аниса заговорила первой:

– Ты ведь не скажешь Александру о нашем замысле?

Я закатила глаза.

– А откуда, по-твоему, я сама о нем узнала?

– Ты поняла меня. – В голосе принцессы послышалась строгость. – Не препятствуй. Пожалуйста. Я не хотела бы с тобой враждовать.

Еще год или два назад в ответ я просто сожгла бы Анисе брови. Но сейчас вместо ярости в моей груди тлела лишь бесконечная усталость.

– Мне и без этого есть чем заняться. До встречи во дворце, Винсент. Береги себя.

Прежде чем пламя портала поглотило шатер, я успела увидеть, как принц кивнул. И, кажется, улыбнулся.

Над скалой, где я оказалась, низко нависало пасмурное ночное небо. Морской ветер швырнул волосы мне в лицо, но рядом со своими драконами дитто не так уж сильно нуждается в зрении.

Они ждали меня. Скучали по мне. Приветствовали протяжными криками. Рыжее пламя грозило вырваться из широких зубастых пастей.

Но они ничего не жгли без моего приказа. Теснились тут, в каменном гнезде, с трудом добывая пищу для своих детенышей. А теперь один за другим – старые и молодые, закаленные в боях и совсем еще неопытные – вытягивали шеи, стремясь потереться чешуйчатыми мордами о мою ладонь.

Я шла по живому, дышащему огнем коридору и думала: как вели бы себя эти существа, не будь они связаны со мной магией? Сколько шагов я сделала бы, прежде чем превратиться в жалкую горстку пепла?

Эта мысль вызвала у меня горькую усмешку. Теперь, когда вся моя жизнь уже пошла прахом, почему бы и не узнать ответ на такой интригующий вопрос.

Я остановилась на краю, над бурлящей бездной. Медленно повернулась к своей стае лицом. Глупо было надеяться, что оно не выражает моего отчаяния. Драконы все чувствовали. Все знали. И теперь… разделяли мой интерес.

Их сила наполнила меня, разожгла магическое пламя. Я коснулась накалившегося медальона под одеждой и развела руки в стороны. Расправила крылья. Открыла портал, ведущий в небо над Бастарией.

– Летите со мной, – громко позвала я. – Сперва к нашим друзьям. А потом и к врагам.

И один за другим драконы устремились в огненное кольцо. Мои друзья всегда были их друзьями, а мои враги – их врагами. Но теперь я догадывалась, к чему вела эта война, за что тысячу лет так упорно боролся мой отец.

Пусть решат сами. Пришло время сражаться… и время выбирать.

Глава 41. Эжен

Солдаты в зеленых плащах пришли и сказали, что у нас «черная кровь».

Папа попытался показать книги, но они сожгли их вместе с ним.

Я стоял рядом и слышал, как потрескивает его ремень.

Когда пламя стало тише, я понял – драконы не виноваты. Люди страшнее.

Металлический привкус крови заполнил мой рот, смешиваясь с горечью предательства и болью: приказы здесь отдавала женщина, которая когда-то читала мне сказки на ночь и целовала разбитые колени. Теперь же старшина Жанна де Мораладье, моя бабушка, смотрела на меня так, словно я был той самой заразой, которую она всю жизнь истребляла.

Очередной удар кулаком в челюсть отбросил мою голову назад, и я почувствовал, как лопнули сосуды в глазу. Кровь волка бурлила во мне, восстанавливая повреждения почти мгновенно, но боль от этого не становилась меньше. Наоборот – каждый новый удар я ощущал с пугающей остротой, словно мои нервы обострились до предела.

Массивная фигура стража, который сейчас выступал в роли палача, отбрасывала тень на мое лицо, и в этой тени я видел отражение собственного падения. Элитный страж императорской гвардии, воспитанник той же школы, что и я, теперь методично разбивал мне лицо по приказу женщины, которая научила нас обоих различать добро и зло.

Цепи капканами впивались в мою плоть, привязывая к реальности. Наверное, будь я обычным человеком, уже давно отключился бы. Но теперь я стал сильнее, выносливее… и намного более живучим для пыток.

Бабуля склонилась надо мной, словно пытаясь разглядеть в моих чертах того мальчика, которого вырастила. Ее голос, некогда полный тепла и заботы, теперь звучал как скрежет стали по камню:

– Куда же тебя завело твое любопытство, мой мальчик?

Я сплюнул кровь, собираясь развернуто ответить на этот риторический вопрос, но палач довольно грубо меня перебил.

– Я говорила тебе о долге, о чести, о верности, – продолжила бабуля, с явным усилием сдерживая дрожь в голосе. – Учила тебя быть защитником империи, истребителем зверей. А теперь… теперь ты сам стал одним из них.

Кровь стекала по моему подбородку, капая на грудь. Разумеется, я помнил все бабулины уроки. Иронично: она учила меня различать правых и виноватых, но сама перепутала их между собой. Мир, который мы так любили и защищали, оказался построен на лжи.

– И теперь мне придется отправить тебя в лабораторию и использовать для опытов, – добавила она тихо, почти разочарованно. – Ты обрек на вымирание весь наш род. И ради чего? Ради кого? Какой-то вонючей псины?

Она кивнула стражу, и тот нанес еще один удар, на этот раз в область печени. Боль прошила меня насквозь, но я сумел выдавить из себя усмешку.

– Он плохо старается… бабуль. А ты… теряешь хватку.

Она не оценила мою попытку разрядить обстановку. Напротив, ее лицо стало еще суровее. Она вновь наклонилась вперед, и я увидел в ее глазах то, что по-настоящему меня испугало, – глубокое, всепоглощающее горе.

– Разве ты тот, кого я воспитывала? – чуть слышно спросила бабуля. – Разве я не говорила тебе, что предательство гораздо страшнее смерти?.. Кто убил принцессу Дагадар?

Я вдохнул столько воздуха, сколько смог втянуть переломанным носом, и ответил:

– Дагадар убил я.

Поднявшись со стула, старшина де Мораладье принялась мерить комнату шагами. Мне лично помещение казалось одновременно конурой и открытым космосом, так что я даже попытался следить за бабулиными перемещениями. Пути назад больше не было. Детство кончилось безвозвратно. А жаль. Теперь, женившись, я надеялся увидеть, как моя прекрасная бабушка становится распрекрасной прабабушкой.

– Скажи правду. – Она остановилась передо мной. – Скажи мне правду, и я попробую что-нибудь с этим сделать. Попроси у меня прощения. Расскажи, где ликариласы и онемасы, и мы все уладим. Ты мой внук, я не брошу тебя в беде.

В ее голосе слышалось отчаяние. Она все еще надеялась, что может спасти меня, спасти нас обоих. Но кровь уже пролилась.

– Ты же понимаешь, – продолжала бабуля, потому что я молчал, – мне придется тебя уничтожить. Пытать, а потом разобрать на органы. Сделать из тебя сыворотку вроде той, которую когда-то вводили тебе.

Она осторожно коснулась моего лица, разбитого и уже заживающего.

– Что я упустила, Эжен? В какой момент ты забыл о долге? Неужели эта… это существо… стоило того, чтобы предать наши идеалы?

Я смог поднять на нее взгляд. Злость придала мне сил.

– Ее зовут Асира, – прорычал я. – Она моя жена.

От следующего удара у меня потемнело в глазах. Но перед тем, как сознание окончательно поплыло, я успел увидеть выражение лица бабушки. И понял: она действительно прислала тот «подарок». Она знала о свадьбе. И возможно, в глубине души даже одобряла мой выбор.

Но эта мысль уже не вызвала у меня улыбки. Темнота поглотила все.

Глава 42. Аниса

Лучше быть пеплом, чем пылью, – пепел хотя бы умер красиво.

Свечи в обеденном зале Сарркарского замка горели неестественно ровно, будто бы их учили держать строй. Пламя не дрожало даже тогда, когда порывы ночного ветра проносились под высоким потолком. Каждый язычок света был выверен, каждая тень ложилась именно туда, куда замыслил слуга императора, расставивший канделябры. Даже огонь здесь служил придворному протоколу.

Воздух полнился ароматами, которые должны были расслаблять, но ужасно давили на виски. Красное вино – не простое, а коллекционное, каждая бутылка которого стоила как целое поместье. Травы, острые специи, чьих названий я даже не знала. И жареное мясо – его аромат пробуждал аппетит, хотя желудок сжимался от тревожного предчувствия.

Я сидела за столом, накрытым на троих, и каждая деталь этой сценографии работала против меня. Слева от меня замер Винсент. Его руки, привыкшие к весу меча, лежали на скатерти с осторожностью, как будто он касался клинка в ножнах. Пальцы были готовы в любой момент сжаться в кулак, но это не спасло бы.

Враг сидел напротив нас и улыбался.

Астраэль Фуркаго, император, чье молчание было весомее любых слов. Он не хмурил брови, не повышал голос, не стучал по столу. Эти методы для тех, кто еще не уверен в своей силе. Астраэль просто… существовал, и пространство вокруг него менялось, подстраиваясь под его желания. Ты оказывался именно там, где ему нужно, как шахматная фигура, заранее поставленная на предназначенное место.