Анна Щучкина – Павший (страница 37)
И оставаться собой, несмотря ни на что. Как это делала Эйри.
Она тоже любила жизнь, но не боялась смерти. Говорила, что это не конец, а возвращение. Что душа, как река, течет дальше. Что мертвые не должны возвращаться – они ведь и так уже дома.
Я хотел вернуть Эйри. Уже не в первый раз. Я подходил к порогу мира теней, держа в руках артефакты, способные разорвать завесу. Но каждый раз онемасы останавливали меня. Не силой. Они просто стояли на границе и смотрели. А однажды сказали: «Она не хочет. Она просит тебя отпустить».
И Давин… его взгляд на мир напоминал мне о ней. О ее любви. О ее надеждах.
Может, она права? Может, смерть – это и есть справедливость?
Но тогда зачем я воюю? Чтобы победить императора, который трижды отнимал ее у меня? Чтобы отомстить? Чтобы доказать, что даже смерть можно победить?
– Ты задумался, – сказал Александр.
Я поднял на него взгляд.
– Ты знаешь, о чем.
– Да. – Он кивнул. – Решай после победы. Сейчас иди готовься.
– Я всегда готов.
Император отнял у меня Эйри. А я отниму у него все.
Теперь, глядя на карту, я думал не о передвижениях войск. А о том, что будет, если после победы я просто закрою глаза – и позволю себе умереть.
Как она. Как это и должно быть.
Глава 27. Винсент
Наследие рода – меч: он защищает и ранит одним лезвием.
Воздух дрожал от рева. Зеленые драконы рассекали небо, а их всадники выкрикивали команды, которые тонули в грохоте осадных машин. Я стоял на холме вместе с отцом и наблюдал за тем, как рушится последний оплот Рейна.
Крепость Черное Крыло – неприступная твердыня, о которую трижды за последние шестьсот лет разбивались имперские войска. И сегодня она падет.
– Смотри внимательно, Винсент. – Император положил руку мне на плечо. Астраэль Фуркаго, держащий мир в железном кулаке, сегодня был почти весел. – Запоминай каждую деталь. Когда-нибудь будешь рассказывать своим детям, как пал последний мятежник.
Я кивнул, не отрывая взгляда от осадных башен, приближающихся к стенам. Сердце билось где-то в горле. Еще несколько часов, и мы должны будем разыграть спектакль, от которого зависит слишком много жизней. Если император догадается, если заподозрит подвох…
Над крепостью взмыла огненная стрела – сигнал к последнему штурму. По спине пробежал холодок.
– Пора, – сказал император, поднимаясь в седло. – Давай посмотрим вблизи, как умирает мечта моих братьев.
Имперская армия накатывала на крепость как прилив – неумолимо и безжалостно. Тысячи солдат в доспехах с эмблемой зеленого дракона штурмовали стены. Их было слишком много – как саранчи, как песчинок на берегу моря. Защитники крепости дрались отчаянно, но каждый павший императорский воин тут же заменялся другим, а в рядах оборонявшихся любая потеря ощущалась невосполнимой брешью.
Мы наблюдали за сражением с командного пункта. Император оставался спокоен, как удав перед броском. Примерялся к добыче.
– Рейн не использует своих драконов, – заметил он, поглаживая рукоять меча. – Как я и предполагал.
– Может, он решил сберечь их для отступления из крепости? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Может. – Император усмехнулся. – Но ему от меня не уйти.
В этот момент с оглушительным треском рухнули главные ворота. Крики торжества и отчаяния смешались в едином гуле.
– Отец, – не без труда произнес я, – позволь мне оседлать Милинафа и принять капитуляцию.
Император взглянул на меня с одобрением.
– Позволяю. Пусть над Черным Крылом пролетит белый дракон… – Он причмокнул губами. –
Закладывая первый вираж над крепостью, я старался дышать через рот, но металлический привкус крови все равно оседал на языке.
Внутренний двор был устлан телами. Защитники дрались до последнего – но даже отчаяние не может противостоять численному превосходству и драконьему огню.
Дядя Рейн стоял на стене, с ног до головы покрытый сажей, с мечом в руках. От всех знамен сопротивления, развевавшихся над крепостью, остались лишь обугленные древки. Они торчали позади Рейна, как ноги мертвого паука.
В тридцати шагах оттуда рассветный луч коснулся башни, из двери которой вышла Аниса Корс. Яркий блик, что родился на наконечнике ее стрелы, ослепил меня на мгновение. А беззвучный, безжалостный выстрел, пугающе точно попавший в цель, казалось, пронзил мое собственное сердце.
Император все видел. Его пристальное внимание к этой сцене пронизало морозный воздух.
Мне хотелось кричать от ужаса и тревоги, но я не мог. Когда Рейн, пошатнувшись, полетел вниз со стены, за меня крик издал Милинаф.
Только бы Аиса услышала…
Я осторожно коснулся шеи Милинафа, и он, сделав еще полкруга, приземлился во внутреннем дворе. Имперские солдаты уже пересчитывали пленных, но прервались, когда со стены рухнуло тело.
Молясь богодраконам, чтобы это тело принадлежало не Рейну, я спешился. Достал меч. Как бы там ни было, я не позволю императору насладиться убийством моего дяди. Он либо выживет, либо умрет достойно и быстро. Пусть даже от моей руки.
Но когда Милинаф отошел в сторону, открыв взору то, что осталось от несчастного, я украдкой вздохнул с облегчением. Бровь принца Рейна не пересекал шрам. Значит, Аиса услышала.
А я отсек от тела, растерзанного драконьей лапой, искусственную голову.
– Видишь, сын? Видишь, как этот бастард жалок? Даже глупышка Аниса поняла, на чьей стороне сила…
Все еще стоя на одном колене и держа перед собой трофей, я поднял взгляд. Увиденное заставило меня похолодеть. На лице Астраэля Фуркаго, дитто, который за сотни лет жизни видел столько смертей, что давно должен был разучиться чувствовать что-либо, застыло выражение почти детского восторга. Глаза императора блестели, губы растянулись в улыбке, и – я не мог в это поверить – на щеке блестела слеза.
Когда он отдал приказ привести Анису, она не стала сопротивляться. Спокойно опустила лук и сделала несколько шагов вперед. На ее шее тускло поблескивал кулон – тот самый «последний подарок».
– Ваше величество, – вполголоса произнесла Аниса, покорно склонив голову.
Но я заметил в глазах этой женщины стальную решимость, которая заставила мое сердце сжаться.
Император обошел Анису вокруг, внимательно изучая. Его взгляд задержался на кулоне, потом спустился туда, где обычно проявляется брачная татуировка.
– Ты заслужила награду за свой… поступок, – сказал император тем же вкрадчивым тоном, каким отдавал приказы о сожжениях. – Во дворце тебя переоденут во что-то подобающее. А потом мы обо всем поговорим.
Аниса не вздрогнула, даже не затаила дыхание. Лишь бросила на меня короткий взгляд.
Мы знали, что императора не провести так просто. Он будет сомневаться. Будет подозревать. И начнет с поиска брачной татуировки – которой не найдет, потому что Аиса предусмотрела все.
Кулон на шее принцессы мог разрушить защитный купол над императорским дворцом. А выкованная в драконьем огне цепочка… всего лишь вытягивала магические чернила.
Однако силу брачного ритуала не обуздать надолго. Татуировка вновь проявится – и очень скоро. «Прежде чем это случится, – сказала Аиса, – мы должны выиграть войну».
Пройдя несколько десятков шагов по коридору из трупов, император взобрался на своего дракона, сияющий от счастья. Осада кончилась, но не кончилась игра. Он знал это. Следующий раунд переносился на
Дворец Алого заката. Мой дом. Тюрьма, из которой невозможно сбежать – пока ее стены не падут, как стены Черного Крыла.
Глава 28. Рейн
Мы пели песню, чтобы не бояться.
Потом брат сказал: «Тише! Слышите, они идут».
Мы не слышали – только треск.
Когда все кончилось, я еще пела и только потом поняла, что осталась одна.
Темнота отступала медленно, неохотно, словно липкая смола, засасывающая сознание обратно каждый раз, когда я пытался вынырнуть из бездны беспамятства. Сколько раз я уже приходил в себя? Три? Пять? Воспоминания дробились, осколки реальности перемешивались с кошмарами, и я не мог отличить одно от другого.
В этот раз что-то изменилось. Я чувствовал под собой качку – едва заметное балансирование корабля на волнах. Мой новый корабль. Каюта капитана.
Веки, налитые свинцом, отказывались подниматься. В груди пульсировала боль – глухая, тупая, словно там засел раскаленный клинок. Каждый вдох давался с усилием, каждый выдох сопровождался жжением где-то глубоко внутри.
Ее имя прорезало туман моего сознания, словно молния – ночное небо. Аниса. Моя жена. Я отдал ее императору. Снова. Своими руками. Боги, что я наделал?