Анна Щучкина – Лишний (страница 57)
Тело я оставил у логова артамов – известных падальщиков. Наутро никто не найдет даже косточек.
– Насытился? – раздался голос Костераля левее от меня.
Я повернулся. Конечно, я давно почуял его, но ждал, что скажет принц-чистоплюй. В его глазах отразилось легкое презрение, и он холодно продолжил:
– Аллистир ждет нас уже два часа. Все приготовления окончены. А ты, – он бросил взгляд на неподвижное тело, – развлекаешься.
– А ты попробуй почти полгода от жажды страдать, я посмотрю на твою выдержу, – усмехнулся я.
Он поджал губы.
– Хотя… не ты ли страдаешь от жажды уже три года? Мучительной… вязкой… недостижимой… дитто.
– Джеймс! – гневно прошипел он и мгновенно бросился ко мне.
Я прыгнул и оказался за спиной Костераля, а затем меня опалил жар мгновенного перемещения.
Мы вывалились на поляну – Костераль сверху. Я под ним. Он врезал мне два раза по лицу. Я расхохотался.
– Дэниел, какого драконьего хрена? Что с твоей выдержкой?
Он тяжело дышал. Потом мгновенно взял себя в руки. Все горестные и гневные мысли скрутились в комок и надежно спрятались за стеной непроницаемого разума. Он встал и подал мне руку.
– Так-то лучше.
Костераль коротко кивнул.
Аллистир подозвал нас к себе. Вокруг раздавались ароматы смерти. Тонкий флер гниения и легкие вспышки обиды от неизвестности – на этой поляне были захоронены жертвы разбойников. Лет триста назад в округе хозяйничала банда безжалостного Гаррияна. Он не щадил никого из своих жертв. Конечно, его потом поймали стражи и повесили, затем обезглавили и выставили голову на пике – в пример остальным разбойникам. Но жертв так никто и не смог найти.
Сила невинно убиенных. Их души навсегда остались прикованы к проклятой земле. И только повелитель мертвых – некромант – мог освободить их взамен на ответную услугу.
Никто не смог найти жертв.
Кроме Аллистира – друга и соратника Костераля. Он оставил своего могущественного отца и последовал в Сожженные земли за принцем. И именно он был одним из самых способных некромантов на этой стороне. В нем отпечаталось несколько поколений старательно собираемых наемниками сил. Он был силен, умен и…
Совершенно не желал обладать этой силой.
Глупец. Я в который раз уловил обрывки его воспоминаний о властном и безжалостном отце. Аллистир ненавидел убивать и считал, что Костераль такой же. Он все отдал во имя служения принцу. Он знал, какую цель мы преследуем, и желал покончить с деспотией в Таррвании.
Глупый юный некромант. Твои триста сорок семь лет жизни не смогли научить тебя одному – нет добрых принцев.
Есть только расчетливые правители. Нет войны без крови. Жертвы будут всегда. Отринуть жалость и твердо идти к намеченной цели – вот истинный путь для достижения гармонии.
А не детские фантазии о мире во всем мире.
Впрочем, меня мало волновало их беспокойство о Таррвании. Я бы и не вмешался во все это, если бы не она.
– Джеймс, ты сам согласился и подтверждаешь, что отдаешь силы добровольно.
– Отдаю силы добровольно.
Аллистир держал перед собой увесистый фолиант. Одна его рука покоилась на нем, а другая была прижата к моей груди. На земле перед нами блестело кроваво-красным рубином кольцо в окружении искусно сложенных костей. Костераль стоял в тени деревьев позади Аллистира. В его глазах полыхал огонь.
– Бессмертные души! – голос Аллистира возвысился. – Обреченные на вечные муки и страдания! Взываю к вашим силам именем повелителя сна и смерти. Явитесь на мой зов!
По поляне шепотом прошелся ветер. Кости, лежащие на земле, вспыхнули зеленоватым огнем и задрожали.
– Явитесь! – голос некроманта исказился и страшным шипением заполнил воздух. На поляне фонтаном взорвались призрачные силуэты, зеленый свет пронзил глаза и рот Аллистира, и он заговорил:
– Повелитель, мы явились.
Хор голосов вместо голоса некроманта. Мою грудь стало нестерпимо жечь в месте соприкосновения с ладонью.
Я ответил так, как научил меня Аллистир:
– Некромант повелевает вам вложить живое в неживое, и договор исполнен.
– Живое? Живо-о-о-о-е?! – дикий вой на тысячи голосов ответил мне. – Исполня-я-я-ем, повелитель.
Свет нестерпимого желания ста двенадцати невинно убиенных душ пронзил меня. Из меня вынули сердце – так мне показалось. Я сжал зубы и приготовился к смерти.
Ее звонкий смех скользнул мне в уши и неуловимой бабочкой упорхнул в тень воспоминаний.
–
Ее глаза. Ее улыбка. Ее образ.
Я закричал впервые в жизни.
И все кончилось.
Свет погас, Аллистир отнял от меня руку, а Костераль схватил мое покачнувшееся тело. Я дышал полной грудью и не дышал. Я мыслил и терялся в мыслях. Я ощутил все то, что не мог ощутить больше девятисот лет.
Я стал человеком.
Аллистир наклонился и поднял кольцо.
– Готово, мой господин. – Он протянул его Костералю.
Принц снял цепочку со своей шеи и нанизал кольцо на него.
– От живого к неживому и от неживого к живому. Пускай свершится.
Я сплюнул металлически отдающую жижу и пробормотал:
– Никогда не думал, что меня будет тошнить от запаха крови. Запомни: исполняем задуманное, и больше я на такое не подпишусь.
Я закрыл дверь на ключ и осел в кресле. Впервые чувствовал себя таким разбитым. Уставшим.
Смертным.
Как вообще эти люди живут с таким хрупким телом?
Зеленые силуэты заплясали передо мной, когда я прикрыл глаза. Единственное, что было прекрасным в этом жалком состоянии, – тишина. Я наконец-то был один в своих мыслях.
– Вильям, не сыграешь со мной? Мне так скучно…
Я распахнул глаза. Вспыхнувший огонь масляной лампы выхватил из тени прекрасное лицо Киры – она сидела за моим письменным столом.
Все это гребаное драконье время, пока мое тело покоилось в кресле. Я спокойно ответил:
– Кира, иди к себе.
– Ты откажешь мне? А я принесла твой любимый чайный сбор.
Она помахала мешочком. Опять подлизывается.