Анна Савина – Ночь. Остров. Вурдалаки (страница 6)

– Она вышла за Болотова в одна тысяча девятьсот девяносто восьмом году, – тут же принялся рассказывать Рива, снова зашуршал принтер. – Это год большого наводнения, не знаю, помните ли вы, но говорят, тогда Кихеу едва полностью не ушел под воду. Об этом ещё была заметка в «Островитянине», не о наводнении, а о свадьбе. Вот. – Девушка достала из принтера распечатку и протянула мне.

– Островитянин? А он ещё издается? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Я помнила наводнение девяносто восьмого года очень хорошо, но они не должны были догадаться насколько.

– В основном перешли на электронный формат, Илья Трошин, хоть и остался её владельцем и единственный репортёром все равно еженедельно выдает по статье, – пояснила стажер.

Я посмотрела на копию статьи. Сухие строки, чёрно-белое фото, на котором двое молодых людей стояли на фоне мэрии. Сергей Болотов крепко держал Софию за руку, словно боялся, что она может сбежать. Дата – через три месяца после наводнения.

– Интересно, – протянула я, – богатейший промышленник острова женился без фейерверков, ресторанов на тысячу гостей и даже без белого платья невесты?

– Ну настолько богатым он стал лет десять спустя, а тогда все было не так радужно. – Станислав защелкал мышкой и уточнил: – Начать с сотворения мира? Или рассказывать конкретно только про нашего покойника?

– Как сам считаешь нужным, – дала я карт-бланш лейтенанту, и он принялся рассказывать, то и дело сверяясь данными на экране:

– Ну тогда так… Первый Болотов появился на острове ещё до революции, когда на месте фабрики стоял прядильный работный дом, куда направляли нарушивших закон женщин.

– Думаю, работный дом мало чем отличался от тюрьмы, – заметил я.

– Отличался, – ответила Рива. – Из тюрьмы выходят.

– Болотов служил там охранником, ушел в отставку в чине капитана, – продолжил рассказ лейтенант. – А вот его сын стал замом по производству, при советской власти были построены первые и второй ткацкие корпуса, но работали там по-прежнему осуждённые по лёгким статьям женщины. Трудовой лагерь расформировали в семидесятых, и фабрика стала просто фабрикой. Отец нашей жертвы стал её первым и последним директором. А в девяностые он приватизировал фабрику.

– Находчивый парень, – сказал Рива.

– Как и многие другие в то время, – пожала плечами я.

– Трудное время, – вставил лейтенант, – станки простаивали, товар не пользовался спросом, Болотов старший сдавал помещения в аренду под склады. И вот такое, по сути, не приносящее большой прибыли хозяйство передал сыну. Всё изменил именно Сергей Болотов, сперва женился, потом, как уверяет официальный сайт фабрики, взял кредит, закупил оборудование, даже построил склад на материке и арендовал судно, чтобы…

– Перевозить товар на большую землю. И если раньше потенциальные покупатели не связывались с фабрикой на острове, ибо транспортные расходы съели бы большую часть выручки, то теперь эта проблема была решена. И они обратили внимание на нового поставщика, – закончила я. – Значит, кредит? Никакого сомнительного обогащения или найденного клада Чингисхана?

– Да вроде, нет.

– Значит, все своим трудом.

Станислав скептически хмыкнул и закончил рассказ:

– А потом, он начал потихоньку скупать бизнес у местных, если тот дышал на ладан.

– И опять ничего противозаконного, – вставила я. – Что ещё мы о нём знаем?

– Он плохо кончил, – ответил Станислав, а я укоризненно посмотрела на парня.

– Птица-мстительница просто так не появляется, – весомо добавила девушка.

– Рива…

– А что? Все знают, когда она появляется, будет плохо. Она накажет виновных, найдёт их, где бы они не прятались.

– Рива, – повторила я.

– А ещё души тех, кого покарала мстительница, не найдут покоя. В перьях их не пустят в перерождение, и они останутся тут, бродить на земле, пока не осознают свою вину и не исправятся, – упрямо проговорила девушка и сжала в руке какой-то амулет, висевший на шнурке на её шее.

– Птица-мстительница, теперь ещё бродячие души – призраки, что дальше? Вурдалаки на пляже? – иронично уточнила я, а стажер обижено поджала губы.

Я взяла с её стола фотографию Алины и прикрепила рядом с отцом и матерью.

– Значит, Алина богатая наследница, – проговорила я. – Это все, что вы узнали, лейтенант?

Зазвонил телефон, Рива взяла трубку.

– Вроде всё. Разве что… Вряд ли это имеет отношение к делу…

– Говори.

– Болотовы никогда не женились на местных. То есть, я имею в виду, – он коснулся своего виска, явно указывая на разрез глаз, – соединяли свои жизни только со славянами, породу берегли, если вы понимаете, что я имею в виду.

– Понимаю. Но это их собственный выбор.

– Капитан, – позвала Рива, – это вас, – и протянула мне трубку.

– Меня? Кто?

– Мэр.

– Мэр? Какой мэр? – Я все же взяла из её рук трубку.

– Иже.

«А этому чего надо?»– едва не спросила я, но вместо этого едва слышно уточнила:

– А кто у нас нынче мэр?

Рива нажала несколько клавиш и повернула монитор, с которого на меня смотрел седовласый немолодой мужчина в дорогом костюме.

«Мэр Иже Коротков Вячеслав Валерьевич торжественно открыл новую школу», — гласила надпись.

– Доброе утро, Вячеслав Валерьевич, – произнесла я в трубку.

– Добрый, Мия Денисовна. – Голос мужчины был низким и немного вибрирующим, словно он вдохнул слишком много воздуха и теперь выдыхал. А еще он назвал меня Мией Денисовной. Собственно, меня так все звали, настоящее имя отца мало годилось для отчества и многом даже трудно было его выговорить, а люди склонны все упрощать. – Хотя, чего доброго, когда такие дела творятся на нашем мирном острове? – Я промолчала. – Эти дела сослужат нам плохую службу, начинается туристический сезон, и не мне вам рассказывать, что многие весь год живут на то, что заработают за лето, в том числе и ваш отец, зимой то туристов раз два и обчелся.

– Не в моих силах изменить это, – всё-таки вставила я, все ещё теряясь в догадках о причине звонка.

– Зато в ваших силах закончить все без лишней огласки.

– Уверяю вас, я постараюсь…

– Не сомневаюсь, но я со своей стороны хочу быть уверен, что ваше расследование не выйдет из-под контроля и не покинет пределы острова. И по сему, готов предоставить вам помощь.

– Какую?

– Я пришлю своего человека, который…

– Вы соображаете, что говорите? – Я выпрямилась, отбрасывая сдержанность. – Если я подам рапорт…

– Подавайте. А я скажу, что вы просто неверно меня поняли, так оно и есть. В участке не хватает людей, и я предложил…

– Приставить ко мне соглядая, который будет каждый вечер вам докладывать?

– Вы забываетесь.

– Вы тоже.

Мой собеседник шумно выдохнул и продолжил уже куда более спокойным тоном:

– Я служу этому городу много лет, моя задача, чтобы его жители спокойно спали по ночам, понимаете? Хотите написать докладную? Пишите. Я уверен, вас отзовут тем же днем. А я все равно получу копии отчётов следователя, пусть и не по официальным каналам и пусть это займёт время. Но если вы пойдёте мне навстречу, то я пойду навстречу вам. Вам не будут чинить препятствий, с вас не будут требовать лишних бумаг, с вами будут говорить. Что вам важнее соблюдение формальностей или раскрытие дела?

– Ещё нет никакого дела, – пробормотала я

– Тем более.

– Вы понимаете, в какое положение меня ставите? Я не имею права допускать к расследованию посторонних. Это недопустимо.

– На большой земле – да. Но мы на острове, и вы прекрасно знаете, что все, что делается на острове, остается на острове. Ну как, по рукам, Мия Денисовна?

– Я не позволю вашему человеку вмешиваться, если потребуется, закую в наручники, – со вздохом сказала я, почти ненавидя себя за согласие.

– Договорились. И вообще, советую вам, Мия Денисовна относиться ко всему легче. Насколько я знаю, ваша машина осталась в Соленоморске, а передвигаться по острову надо. Ну вот и считаете, что что мэрия предоставила вам машину с водителем. Жест доброй воли, так сказать.

– Отлично, я впишу его услуги в лист накладных расходов.