Анна Савина – Ночь. Остров. Вурдалаки (страница 31)

– А что я творю? – Вопросом на вопрос ответил лейтенант. – Я всего лишь восстанавливаю справедливость, разве это не наша работа?

– Ты прекрасно знаешь, что нет. Да, мы восстанавливаем справедливость, но не так! Не так, Станислав.

– Называй меня Лэйте, это моё настоящее имя, и оно нравится мне больше. Пошли. – Он легонько подтолкнул меня в спину. – Знаешь, мои родители не скрывали, что усыновили меня, да и сложновато это с таким-то лицом. Меня кем только не называли, и узкоглазым, и япошкой, и казахом, но только приехав сюда, понял, кто я на самом деле.

– И кто? – спросила я, делая шаг вперёд и ища глазами Воронова. Мужчину нигде не было видно. Слава духам острова.

– Островная кровь. Ты и я. Мы оба.

– Согласна. Так может опустишь оружие, вернёмся в участок и поговорим?

Вместо ответа он только рассмеялся.

– Ты ведь знаешь, что этого не будет? Знаешь, что я сразу окажусь в камере, а я не для этого приехал.

– А для чего? – Я повысила голос, молясь, чтобы Воронов если не увидел, то услышал нас и затаился, он это умеет, умеет становиться невидимкой на самом виду.

– Для того, чтобы узнать, почему меня выбросили словно мусор.

– Узнал? Как? – спросила я, а потом сама же себе ответила: – Пьяный мэр.

– О, да, – подтвердил Станислав. Мы прошли половину каменной платформы, из-за дождя я не видела, что там впереди. – Я перевёлся на Кихеу, искал и… Ничего не находил, пока этот старый алкаш не заявился участок, не попросил, чтобы его заперли в камере и не принялся каяться. Я даже сначала не прислушивался, а потом…

– А потом понял, – закончила я. – Почему не обратился к следователю, Станислав?

– Лэйте! Я просил называть меня Лейте!

– Хорошо, Лэйте, ты же полицейский, ты же знаешь про процедуру. Знаешь, что тебя бы послушали.

– Послушали? Слово лейтенанта против слова протрезвевшего мэра, который будет все отрицать, и главного промышленника острова? Да ты идеалистка, Мия. – Он снова толкнул меня в спину. – Но даже если так, если бы меня послушали, они бы всё равно вышли сухими из воды, столько лет прошло, доказательств почти никаких. Нет, я не мог этого так оставить, они должны были заплатить за то, что сделали.

– А что они сделали?

– Не притворяйся глупее, чем ты есть. Болотов убил моего отца, а мэр с Дьярви знали это, знали, что он сделал и покрывали его за деньги! А это шлюха Таша помогла Болотову прикарманить изобретение отца. Меня просто выкинули, как мусор. А моя мать сошла с ума в тоске по мне и моему отцу. Вот, что они сделали! Не знаю, как тебе, а мне хватило с лихвой, чтобы понять, они не имеют права жить.

«Это не тебе решать», – хотела сказать я, но не стала. Не в этой ситуации.

– Как ты заставил их выпить яд? С Ташей понятно, с ней ты не миндальничал, но Болотов и Дьярви? – Голос дрогнул, я нарочно называла отца по имени.

– Будешь верна себе до конца, да? Мне это нравится. Я расскажу. Знаешь, никогда не понимал, почему злодеи в фильмах так любят поболтать, а сейчас понял. Это приятно. Приятно, когда тебя слушают. – Он рассмеялся, я вздрогнула, не зная от чего от его смеха или от молнии, что сверкнула у нас над головами. – Болотову я подсыпал яд в кофе. Знаешь, если снять форму, то я становлюсь невидимкой на этом острове, такой же как и сотни других работяг, что вкалывают на фабрике. Я просто вошёл в ворота вместе со всеми, никаких пропусков, никакого контроля. Купил кофе в автомате и предложил Болотову поговорить, тот не сразу узнал меня, потом удивился, но не нашел повода отказать. Мы поднялись на крышу… Не знаю в какой момент Болотов понял, что что-то не так и захотел уйти, захотел позвать на помощь. Я ему не дал. Держал его пока действовал яд, держал и рассказывал, кто я такой и за что караю. Дальше, ты знаешь. Разбросал перья, запер крышу и ушел, я же невидимка не забыла?

– Рива будет разочарована тем, что ты даже не надел свой костюм мстителя. Но это было только в первый раз, не так ли? Первое убийство всегда особенное. К Таше, я уверена, ты уже явился в образе.

Мы подошли к чахлому дереву, ветер швырнул влагу в лицо.

– А в остальном ты с ней даже не стал заморачиваться…

– А она не заслужила ничего иного. Я увидел её около стоянки яхт. Не знаю, зачем она туда явилась, видимо поплакать по почившему по любовнику. Все произошло быстро, костюм был у меня в багажнике…

– Как и яд, – добавила я. – Интересно, она сильно удивилась, увидев тебя в перьях?

– Я не дал ей много времени на эмоции. Она уже давно уверовала в собственную безнаказанность и не ждала подвоха от обычного лейтенанта. Я просто отвёл её в сторону и… Дальше ты знаешь связал и влил яд ей в глотку, а потом спокойно уехал. Тогда как Дьярви… – Я остановилась. – С ним все было по-другому. Знаешь, я даже немного пожалел, что он в этом замешан. Я просто поставил его перед выбором, либо он пьет яд, либо ты. Нет ничего проще подлить его тебе на работе. Надо сказать он не протестовал, не задавал дурацких вопросов, как Таша, а просто протянул мне кружку, и всё.

– И всё, – эхом повторила я, чувствуя, как внутри разгорается гнев. Он отравил моего отца! Сердце забилось где-то в горле. Не знаю, что бы я сделала, наверно какую-нибудь глупость, но…

– Эй, ты там, – вдруг крикнул Станислав, – выходи! У тебя не та комплекция, чтобы прятаться за кустами. Выходи, я знаю, что вы приехали вместе.

Я мысленно выругалась, когда из-за ближайшего валуна вышел Воронов. И он по-прежнему был без оружия.

– Эй, Станис… Лэйте, он тут совершенно не причём, – сказала я. – Пусть идёт, а мы продолжим наше свидание, раз уж ты так старался заманить меня сюда. – Я говорила быстро, глотая слова вместе с дождём и мысленно уговаривала Воронова не подходить. Но он, конечно же, подошел.

– А кто сказал, что я заманивал тебя? – спросил лейтенант и посмотрел на Воронова.

А я-то думала, что ничего хуже уже сегодня не услышу. Как всегда ошибалась.

– Лови, – сказал лейтенант и бросил Андрею бутылку с водой. Самую обычную пластиковую бутылку. Вот только, что-то мне подсказывало, там отнюдь не обычная вода.

– Сразу выпьешь или покочевряжишься? – поинтересовался лейтенант.

– Не смей! – выкрикнула я. Но Воронов смотрел только на Станислава за моей спиной. Смотрел и молчал, держа в правой руке эту чёртову бутылку.

– Значит, покочевряжишься, – констатировал лейтенант. – Тогда расклад такой, либо ты пьешь, либо я скидываю эту красотку вниз, – говоря это, Станислав вдруг схватил меня за руку и дёрнул в сторону. Мир перед глазами качнулся, когда я оказалась на краю плато. Снова посыпались камешки, снова загремел гром. А может, это волны с грохотом обрушились на прибрежные скалы. Мы стояли на противоположной стороне каменного плато, что нависало над неспокойным северным морем.

Я взмахнула руками стараясь сохранить равновесие, стараясь отстраниться от разверзшуюся передо мной бездны. Всего два удара сердца и стоявший за спиной Станислав потянул меня назад.

Едва вернув равновесие, я сразу поняла почему. Воронов скрутил крышку с бутылки.

– Не глупи! – выкрикнула я. – Он в любом случае не собирается оставлять меня в живых.

– Ну, мы этого не знаем. На самом деле ты мне не нужна, поэтому не вижу ни одной причины обрывать твою жизнь.

Он врал. Я видела эту причину, но не стала озвучивать. И он и я знали, что свидетели долго не живут.

– Хорошо, я не нужна, а Воронов тебе на кой черт сдался?

– А он тебе не рассказал? Как нехорошо обманывать девушку.

Андрей продолжал молчать.

– Коротков, этот трус по недоразумению ставший мэром Иже, был настолько слаб, что даже пытался что-то исправить. Как-то раз через месяц после наводнения он собрал в кулак всё, что осталось от его достоинства, и позвонил в полицию. Анонимно разумеется. И сказал, где они могут найти тело пропавшего Лэйте Виши. Угадай, кто принял этот звонок? Молодой патрульный Воронов. И знаешь что? Он его даже не зарегистрировал, не говоря уже о том, чтобы проверить.

– Я был молод. – Андрей впервые ответил Станиславу. – Меня только что бросила любимая девушка. Понимаю, так себе оправдание, но в те месяцы мы получали такие звонки десятками. В девяти случаях из десяти, найденные на заднем дворе трупы оказывались мешком с мусором, который принесла вода.

– Ты прав, так себе оправдание, – рявкнул лейтенант. – Ты просто не хотел лишней работы.

– Может быть ты и прав.

– Может быть? – задумчиво повторил Станислав и вдруг пораженно спросил: – Ты даже не помнишь этого звонка?

– Не помню, двадцать лет прошло, – согласился Воронов.

– Пей! – приказал Станислав и дуло, что упиралась мне в голову вдруг исчезло. – Пей или я прострелю тебе башку. Сперва тебе, а потом ей.

И я поняла, что он направил оружие на Андрея. А тот… Поднёс бутылку к губам и сделал первый глоток. И я не выдержала.

– Андрей не смей! – закричала я, развернулась, схватила пистолет за дуло, направляя его в сторону. Миг и мы замерли друг напротив друга, мокрая с ног до головы я и мокрый он. Разница заключалась в том, что на нём был тот самый пресловутый птичий костюм и шапка с клювом. Не знаю, возможно, виноват именно дождь, но поникшие перья выглядели жалко. И лейтенант прочёл это в моих глазах. Прочёл и пришёл в ярость. Он вырвал ствол из моей руки, снова направляя его мне в голову, но на этот раз, это была не угроза, он собирался выстрелить только для того, чтобы не видеть в моих глазах жалость.