Анна Савина – Ночь. Остров. Вурдалаки (страница 21)

– Так, нужно поднять список всех её учеников с момента приезда на Зелёный След и до свадьбы с Болотовым. Отдельно выписать всех с инициалами ЛВ.

– Я займусь, – тут же вызвался Станислав.

– Жалко, что в личных делах тех времён не было фотографий, – пожаловалась я.

– Но альбомы с выпускными фотографиями точно сохранились, – вставила стажер. – Мы своей классной на выпускной дарили с благодарностью.

– Точно, – кивнула я. – Ты сегодня просто в ударе, – снова похвалила я, девушка улыбнулась.

– Я тоже хочу быть в ударе, – неожиданно сказал Станислав, прозвучало это настолько по-детски, что мы все рассмеялись.

– Рассказывай, что накопал, – попросила я, наливая себе кофе.

– Я тут ковырялся финансах Болотова, но сперва ничего крамольного не усмотрел, кроме тех трехстах тысячах, о которых рассказывал. – Я кивнула, надо бы не забыть рассказать им, что деньги мы нашли. – Деловые траты, ремонт, отпуск, покупка яхты, оборудования, сырья и так далее. Я добрался до одна тысяча девятьсот девяносто восьмого и… – Лейтенант достал распечатку ещё раз перечитал, посмотрел на меня, и я поразилась насколько серьезным стало его лицо, словно мы не смеялись всего несколько минут назад. – И обнаружил перевод трех миллионов на счёт… Блин…

– На чей? – Я отставила кофе и подошла к парню. – Ну, говори.

– На счет Дьярви Сохэ

– Что? Дай! – Я вырвала бумагу из рук лейтенанта и стала вглядываться в ровные строки.

– Большая сумма даже по нынешним временам, что уж говорить о девяносто восьмом, – сказала Рива.

Её голос отдалялся, то приближался. В ушах стоял какой-то гул. Потому что никакой ошибки не было. Сергей Болотов перевёл моему отцу три миллиона рублей через две недели после большого наводнения.

– Да, сумма большая, – согласился Станислав. – Болотов, бывало, жертвовал на благотворительность, на покупку санитарного вертолёта, например, даже вложил в предвыборную компанию мэра не меньше, но этот перевод, единственный без объяснений. Может, все просто…

– Вот это мы сейчас и узнаем, – сказала я, складывая и убирая распечатку в карман. – Работайте, если что, я на связи. – И вышла из полицейского участка. Вышла как сомнамбула, забралась в машину и очнулась только, когда Воронов завёл авто и спросил:

– Как ты?

– Не знаю, – честно ответила я. И попросила: – Отвези меня…

– Полагаю, я знаю куда, – сказал он, когда я споткнулась на слове «домой».

15

В одном отец не соврал, он и в самом деле возился в саду, когда мы приехали. Я прошла сквозь дом, не обращая внимания на шедшего следом Воронова.

– Гнев – плохой советчик, Миа, – тихо произнёс мой спутник.

Тоже мне психолог по семейным отношениям выискался.

– Папа, – позвала я, спускаясь с террасы в сад. Он обернулся, посмотрел на моё лицо, улыбка увяла. Он всегда читал меня, как открытую книгу.

– Что случилось? – произнес он и перевёл взгляд на Андрея.

– Сегодня ничего, – ответила я, доставая распечатки. – А вот двадцать шесть лет назад Болотов перевёл тебе на счет три миллиона. Я хочу знать, за что?

Вместо того чтобы взглянуть на бумаги, вместо того чтобы сказать хоть что-нибудь, отец отвернулся и продолжил подстригать свои розы.

– Папа, ты меня слышишь?

– Я пока не глухой.

– Тогда почему не отвечаешь?

– Не хочу.

– Ты… Что? Не хочешь? Чёрт! Ты всегда говорил, что это была страховка мамы, что именно на неё мы построили первые домики кемпинга. Ты врал? Болотов дал тебе денег? Почему?

– Прости, мне пора принимать свои лекарства, – с этими словами он отложил секатор и направился в дом. Шёл он тяжело, словно под водой, словно каждый шаг давался ему с трудом. Почему я раньше не замечала?

– Отец, – позвала я, и он замедлил шаг, – что вы с Болотовым натворили? Что?!

Мне показалось или он в самом деле сгорбился? Дьярви Сохэ, который всегда держал голову прямо, вдруг разом состарился?

– Не хочешь говорить? Отлично, – резюмировала я, заходя в гостиную следом за отцом. – Раз нам не о чем говорить, то мне нечего делать в этом доме.

Я быстро поднялась свою спальню, покидала вещи в чемодан, который так и не успела толком разобрать.

– Сниму номер в гостинице, – объявила я, спускаясь. А уже у самой двери добавила: – Папа, я не вернусь, пока ты не расскажешь, что произошло двадцать шесть лет назад.

Наверное, это был последний аргумент. Эдакий шантаж ребёнком родителя. Вот только ничего не вышло. Отец не остановил меня, а просто смотрел, как я с чемоданом покидаю его дом, как добираюсь до белого внедорожника, как Воронов помогает мне убрать чемодан в багажник. Смотрел и продолжал молчать.

– В кемпинг? – спросил Андрей, когда я села в машину.

– Ещё чего. В гостиницу.

– Она недешевая и принадлежит Болотову, – заметил он, заводя автомобиль.

– Наплевать и на то, и на другое, оформлю как командировочные расходы.

– Ты в порядке?

– Нет, – ответила я, и чтобы он больше не задавал вопросов, взяла смартфон и набрала номер. – Михаил, – произнесла я, когда коллега ответил.

– Уже соскучилась и надумала вернуться? – шутливо спросил тот.

– Увы, нет. Но я над этим работаю. Можешь оказать одну услугу неофициально?

– Смотря что за услуга. – Он тут же стал серьезным.

– Нужно узнать предъявлялся ли к покрытию страховой полис на имя Нины Викторовны Сохэ.

– Твоя родственница?

– Мать. Она погибла в девяносто восьмом.

– Понял. Попробую. Мошенничество со страховкой? – спросил коллега.

– Это я и пытаюсь узнать. Спасибо, – сказала я и отключила вызов.

Посмотрела в окно, сосны сменились старой городской застройкой, низкие одноэтажные домики постепенно переходили в двухэтажные каменные. Иже за последние годы сильно разросся.

– Этому всему может быть совершенно простое объяснение, – сказал Андрей, сворачивая с центральной улицы и припарковались перед большим восьмиэтажным зданием. – Отель «Северная звезда», немного помпезно и дорого, но…

– Идём, – прервала я.

Андрей достал чемодан из багажника. Он молча шёл за мной, пока я регистрировалась, пока получала ключ, пока поднималась на третий этаж. А ведь мог бы и спросить, какого черта ему тащиться со мной и изображать носильщика. Но он не спросил. Он не был дураком.

Я вошла в номер и первым делом направилась к телефону, сняла трубку, дождалась ответа дежурного:

– Обслуживание номеров.

– Бутылку рома в триста тринадцатый, – произнесла я

– Конечно, – ответила девушка, а Воронов поставил чемодан у двери, подошел, мягко забрал трубку у меня из рук и добавил:

– Моя девушка погорячилась, принесите бутылку красного вина и какие-нибудь сэндвичи. Да, хорошо, ждём. – Положил трубку и спросил: – Собираешься напиться в хлам?

– Был такой план, – согласилась я, прошла мимо кровати и остановилась у окна. – Напиться, поплакать, жалея себя, и заснуть. Возможно, увидеть во сне какую-нибудь хрень.

– Отвратный план.

Шторы были отдернуты, вид из номера открывался прекрасный, на мэрию Иже, которая располагалась в не менее помпезном здании, чем гостиница.

– Как я и говорил, поведение твоего отца может иметь простое объяснение. – Воронов словно нарочно остался на противоположной стороне комнаты и не спешил подходить ближе.