Анна Савина – Бывший, собака и прочие ужасы нашего городка (страница 7)
— Что это? — спросила я, поднимая упаковку ампул. Маркировка на них отсутствовала. — Стероиды? Лекарства? А это? — Я положила упаковку, подняла один пузырёк и посмотрела на свет. — А может, какие-нибудь собачьи наркотики?
— Без понятия, — отрезал мужчина. — Давайте возьмём и отдадим в лабораторию, — предложил Матвей и схватил наугад несколько пузырьков.
Видимо мы оказались в той части питомника, что не предназначена для случайных посетителей. Интересно, почему двери не заперли? И где все работники, если они тут есть? Ответ, я получила буквально через минуту.
Я отошла от стола, продолжая разглядывать арену. Вот честно, у меня не получалось представить себе людей, которым нравилось смотреть на убийство животных.
А потом я увидела его.
Мужчину, что полусидел, прислонившись к стенке арены. Его голова была вся в крови.
— Матвей! — крикнула я, неожиданно совершенно забыв его отчество, совершенно забыв, что мы не так близко знакомы, чтобы тыкать. Крикнула и бросилась к мужчине на полу.
— Вызывай скорую! — также панибратски скомандовал мой спутник, в миг оказываясь рядом с раненым. Он поставил один из пузырьков на пол и приложил пальцы к шее незнакомца, а потом констатировал: — Жив. По крайней мере ему треснули по башке, а не перегрызли горло. — И позвал: — Сергей? Сергей, ты меня слышишь?
Да, он был совершенно прав, перед нами был никто иной, как мужчина с фотографии, что продемонстрировал мне Валентин Иванович. Сергей Сахаров, чей номер, мы нашли в заметках Ромки.
Я достала телефон, поднесла аппарат к уху как раз в тот момент, когда раздалось низкое, недовольное ворчание. Мы с мужчиной замерли, а потом одновременно повернули голову вправо. Он стоял там.
Большой лохматый пёс. Большой и злой пёс. Большой, мускулистый и рычащий пёс.
Видимо, не все клетки были заперты.
— Чёрт, — произнёс Матвей.
— Городская служба спасения, — раздался голос в телефоне. — Чтобы вызвать пожарных нажмите один.
— Помогите! — закричала я. И это слово словно послужило сигналом к старту.
Мы бросились вон из зала.
А собака рванулась за нами.
— Чтобы вызвать скорую нажмите два, — невозмутимо продолжал голос в ухе.
— Сюда, — рявкнул Матвей, выскакивая в коридор. А я вдруг поняла, что это совсем другой проход, а не тот, через который мы вошли.
— Чтобы вызвать полицию нажмите три…
— Заперто! — крикнул Матвей, дергая очередную дверь, что шли вдоль узкого прохода. А позади слышался монотонный стук лап о камень. — Черт!
— Или дождитесь ответа оператора. В настоящее время все операторы заняты, вам ответит первый освободившийся, пожалуйста, не кладите трубку….
Снова раздалось рычание, и оно показалось мне таком близким, что я взвизгнула и выронила смартфон.
И всё же коридор кончился как-то неожиданно. Он завершился ещё одной дверью, которая, в лучших традициях этого здания, тоже оказалась запертой. Матвей дёрнул ручку раз, второй, снова рванул, ударил кулаком по створке, потом ещё и ногой. Но старое дерево осталось глухим к его напору. Я повернулась. Мы повернулись. Пёс был буквально в двух шагах. Вот сейчас он оттолкнётся лапами и... Низкое рычание заполонило всё вокруг. Я не слышала ничего, кроме него. Я совершенно забыла обо всём: о сумочке, о газовом баллончике… Мной завладела лишь одна мысль. Мыль о сыне. О том, кто будет его воспитывать, если меня не станет, а Роман так и не вернётся. Слава богу, что есть Валентин Иванович. Он внука не бросит. Но почему-то от осознания этого становилось очень-очень больно.
Матвей что-то проговорил сквозь зубы и швырнул в собаку пузырёк, который всё ещё сжимал в руке. Промахнулся, стекло со звоном разбилось где-то под лапами.
— Мама! — едва слышно прошептала я, вдруг оказавшись в кольце мужских рук и уткнулась носом Матвею в грудь. Только бы не видеть того, что произойдёт дальше. Только бы не…
А потом раздался выстрел. Звук, который пробежался по коридору, многократно усилился, отразившись от толстых старых стен и едва не оглушил нас. Рычание тут же стихло. Что-то ударило нас по ногам. Я снова взвизгнула, а потом наступила тишина, которую разорвал презрительный женский голос:
— Ну и что вы тут делаете?
Я смогла заставить себя поднять голову и посмотреть на стоявшую чуть дальше по коридору Ничееву Марию. Ту самую оперативницу, что уже допрашивал меня в отделении.
— А вы знаете, что применять огнестрельное оружие в таком узком коридоре —большой риск? — тяжело дыша, сказал Матвей и разжал руки, выпуская меня из объятий.
— Знаю. И в следующий раз подумаю, стоит ли спасать ваши задницы, — высказалась Мария убрала оружие в кобуру и жестом велела нам следовать за ней.
Но для этого нам пришлось переступить через тело лежащей у наших ног собаки. Я уговаривала себя не смотреть, но всё же не смогла не бросить взгляд. За ухом у собаки, словно расцвела огромная алая роза, из которой теперь сочилась кровь. Оперативница просто застрелила напавшего на нас пса. Спасла нас и убила зверя.
Неужели это тот самый пес, что нападал на людей в Жильёвске?
Я ещё никогда так не радовалась солнцу и свежему воздуху, как в тот день, когда вышла из темного каменного барака. Хотя меня по-прежнему била дрожь, и очень хотелось обхватить себя руками за плечи и расплакаться. Останавливало только то, что похоже здесь никто не собирался меня утешать. Скорее уж наоборот, судя по лицам полицейских, они скорее злились, чем сочувствовали.
— Чье? — спросил один из оперативников демонстрируя нам с Матвеем смартфон.
— Мое, — ответила я и протянула руку. Полицейский вопросительно посмотрел на оперативницу, которая похоже была тут главной, дождался ее кивка и все же отдал мне аппарат.
— Повторяю свой вопрос, — сказала Мария, пропуская внутрь каменоломни человека в белом комбинезоне и с чемоданчиком в руках. — Что вы тут делаете? — Её взгляд остановился на мне.
— Сын... сын хочет собаку, — дрожащим голосом ответила я, убирая телефон в сумку. — Я же вам уже говорила. А здесь питомник... — Я была не в силах продолжать разговор и, кажется, женщина это поняла. Поняла, но вряд ли поверила.
— А вы? - Она повернулась к Матвею.
— А я приехал поговорить с Сергеем Сахаровым. Он единственный в нашей области дрессирует бойцовых собак. А поскольку вы вчера так красочно расписали мне способ убийства отца, я просто не мог не задать сведущему человеку пару вопросов.
—Так-так, — констатировала оперативница. — Уж не затеял ли кто-то собственное расследование? — Она посмотрела снова на меня, потом опять на Матвея. — Интересная вы парочка. Сын жертвы и жена предполагаемого убийцы.
Услышав это, Матвей бросил на меня пристальный взгляд, но ничего не сказал.
— Предупреждаю в первый и последний раз, не суйтесь в дела полиции. Мы найдём убийцу вашего отца, — пообещала она, глядя на Матвея. — И мы найдём вашего пропавшего мужа, — это обещание предназначалось уже мне.
— Странно вы его ищете, — вырвалось у меня. — В основном убеждая меня связаться с ним и попросить явиться с повинной.
— Не вам учить нас работать, — сказал тот же мужчина, что днём ранее заковал меня в наручники. — Как вы думаете, почему мы, — он выделил последнее слово голосом, — приехали сюда? Потому что получили сведения о том, что Колосов Роман также наносил визит местному заводчику Сахарову Сергею за день до гибели Летова и собственного исчезновения.
— Прекрати с ними разговаривать, — зашипела женщина, понимая, что коллега только что выдал нам какую-то профессиональную тайну. — Свободны, — высказалась она, взмахнув рукой. Что, надо полагать, означало, что мы можем идти. Ну, хоть сегодня не арестовали.
— Так вы жена Колосова Романа? — напряженно спросил у меня Матвей, а я почему-то вспомнила силу его рук, и желание, чтобы меня пожалели стало еще острее.
— Да, — ответила я и добавила: — Бывшая.
— Понятно, — странным голосом сказал он. И было в этом «понятно» что-то очень и очень неприятное. — Уж не за собакой ли сюда приезжал ваш бывший муженёк?
— Нет… Не знаю, — была вынуждена ответить я.
В этот момент мы заметили некоторое оживление у входа в бывшие каменоломни. Или скорее выхода, так как оттуда показался человек в белом комбинезоне с медицинским чемоданчиком в руках.
— Ну что? — торопливо спросила его оперативница.
— Ничего, — ответил мужчина. — Эта собака точно не ваш пёс-убийца. Она меньше, я бы сказал, помесь дворняжки и овчарки. Не тот размах и строение челюстей, — эксперт развёл руками и добавил: — Остальное после вскрытия.
Мария снова оглянулась на нас, зло сверкнув глазами. И я решила не дожидаться очередного приказа убраться подальше и зашагала к машине. Вдали послышался звук сирены скорой помощи.
Не знаю, как мне удалось сохранить душевное равновесие, когда я приехала назад к Сашке. Наверное, только глядя на его счастливое лицо, я смогла сдержать рвущиеся изнутри рыдания.
— Мама, а мы сегодня ходили к старому колодцу, и дедушка разрешил мне бросить туда монетку и загадать желание.
— Ты опять загадал собаку? — нашла в себе силы спросить я.
— Нет, — неожиданно серьезно ответил Сашка. — Я загадал, чтобы папа побыстрее вернулся. Оно ведь сбудется, да?
— Обязательно, — пообещала я и улыбнулась, чем, возможно, и провела сына, а вот Валентин Иванович всё сразу понял. Он обнял меня, отвел в кабинет, и, так и не разжимал рук, пока я, давясь слезами, рассказывала ему о произошедшем в питомнике. А когда закончила, вдруг произнес: