Анна Савина – Бывший, собака и прочие ужасы нашего городка (страница 17)

— Что ты, наоборот, сказал, что очень доволен и впредь буду работать только с тобой, — Он замолчал на полуслове и чувствовалось в этой паузе какое-то беспокойство. Он явно позвонил не для того, чтобы пригласить меня на свидание. А жаль. — Я… Я был в больнице у матери и… – судя по звукам, носившимся из аппарата, Матвей куда-то шёл. – Знаешь, мне не давала покоя та история про горничную и пожертвования, что ты сегодня мне рассказала. И я после того, как навестил мать, пошёл к главврачу, а тот…

– Послал тебя к чёрту, – вставила я, когда пауза затянулась.

– Угадала. Во-первых, это было более тридцати лет назад. Во-вторых, медицинская тайна, а в-третьих, как оказалось, я больше не брат мэра и больше не могу самодурствовать. Вот. – Он вздохнул, словно уже скучая по старым добрым временам. – Единственное, что я узнал, это то, что горничную привезли в травму. Так что речь-то шла не о болезни, а, боюсь, о каком-то несчастном случае. Как бы нам узнать, о каком? Есть идеи?

– Может быть, попросить ваших слуг? Кто-нибудь из них проработал у вас в доме достаточно долго?

– Нет, я уже думал об этом, и самый старый – это садовник, но он был нанят около пятнадцати лет назад, так что с тех времён у нас никого не осталось.

– А твоя мать? Она может помнить ту горничную?

– Может. Да я более чем уверен, что помнит, только вот говорить со мной отказывается. Не только об этом, а вообще в принципе. Как не вовремя она решила обидеться. А как у вас с сыном дела? – спросил Матвей после паузы. – Готовитесь к празднику? Я могу приехать?

– А что, думаете, Санька пригласил вас для красного словца?

– Ну, он всё-таки ребёнок, мало ли, времена сейчас такие, что вы вполне могли отменить праздник.

– Нет, всё в силе, если у вас есть желание, то, конечно, приезжайте. Многого не обещаем, пиццу да селёдку под шубой – максимум, ну и какое-то мудрёное вино, которое одобрил свёкр.

– Обожаю селёдку под шубой, но, увы, не пью вина, ни мудрёного, ни какого остального, – рассмеялся Матвей, когда я заглушила машину и вышла на улицу. Где-то над головой пронзительно и тоскливо закричали чайки.

– Лена, ты где? – тут же спросил мужчина. Несколько секунд я раздумывала, а потом поняла, что не вижу ни одной причины скрывать от Матвея наши с Валентином Ивановичем изыскания, и рассказала про странный имейл, и переписку с ним, и чем она закончилась.

– Стойте, – проговорил мужчина в трубку, и я услышала звук заведённого двигателя. – Я от вас буквально в десяти минутах. Лена, очень прошу, подождите меня, я очень хочу услышать, что скажет этот охранник. Если вы не против, конечно?

– Вы задаёте этот вопрос мне уже второй раз. Я не против, Матвей, приезжайте, жду.

И я действительно дождалась его. Дождалась, когда красная спортивная машина выскочит из переулка, заложит крутой вираж и остановится рядом с моей малолитражкой. Как говорила когда-то моя мама, в такой машине только длинноногих девчонок катать. Впрочем, может, он и катает, какое мне до этого дело? Но неприятное чувство всё же осело льдинкой внутри. По всему выходило, что есть дело. И я пока не знала, как к этому относиться.

Матвей вышел из машины, всё в тех же светлых брюках и льняной рубашке, в которых был в торговом центре. Ну почему же мне так хочется провести рукой по его плечу?

– Спасибо, – с улыбкой проговорил он и добавил: – Идёмте, послушаем этого охранника.

14

Да, летом школа пустовала. Дети не носились по коридорам, не швырялись рюкзаками, не кричали, не хлопали дверьми, не оставляли тёмные полоски на линолеуме и не смеялись так, что дрожали окна. Я поневоле задумалась, что через год Санька отправится в одну из таких. И, чует мое сердце, разнесет все на своем пути. Сейчас же без учеников двухэтажное здание выглядело даже немного сиротливо, как и пустой холл, как и пустые коридоры. Не пуста была лишь будка охранника, в которой сидел полностью седой мужчина в чёрной форме с нашивками какого-то охранного предприятия.

– Вы Елена Колосова? – спросил он, едва увидев меня, а я кивнула. Тогда он перевёл взгляд на Матвея и вопросительно поднял брови.

– Матвей Самарский, – ответил мужчина, а я удивилась тому, что он не спешил представляться Литовым. – И эта девушка без меня не ходит на свидания к незнакомым мужчинам. – Вроде бы в шутку попенял Матвей, а получилось всерьёз.

– Да, – неожиданно согласился охранник, – времена нынче такие. Я Павел Алексеев, – вряд ли вы меня помните, – добавил он, глядя при этом на моего спутника. А когда тот непонимающе нахмурился, с улыбкой добавил: – Вы думаете, я не узнаю одного из Литовых? Да я у них двадцать лет у них отпахал, пока они меня пинком под зад не выгнали.

– Я… – Матвей даже растерялся.

– Не берите в голову. Вы ведь младший сын? Вы тогда были совсем ребёнком и не несёте ответственности за своих родителей. Так что вы хотели узнать? – Мужчина снова посмотрел на меня.

– Когда к вам приезжал Роман?

– Пять дней назад, – сказал охранник.

– Что он хотел узнать?

– Он спрашивал меня о прежних хозяевах, о Литовых, – охранник перевёл взгляд на Матвея и пожал плечами. – Я рассказал всё, что знал.

– За деньги хоть рассказали? – рассмеялся мой спутник.

– Да вот, дурак, нет. Даже в голову не пришло.

– А нам расскажете? – сказал мой спутник, демонстративно доставая кошелёк и кладя его на стол.

– Молодой человек, я бы и так рассказал, в моём рассказе нет ничего крамольного. Но раз уж вы сами предложили, – он тоже посмотрел на бумажник, – отказываться не буду, зарплата охранника невелика. Присаживайтесь.

Что я и сделала, заняв единственный свободный стул. Матвей же остался стоять.

– О чём именно Роман вас расспрашивал?

– Об одной старой истории. А именно, – охранник повернулся на стуле и посмотрел куда-то над моим плечом, словно возвращаясь с мыслями в прошлое, – он расспрашивал меня об Ангелине.

– Об Ангелине? – нахмурился Матвей.

– Молодая девушка, она работала горничной у Литовых. Пришла к нам сразу после профессионального колледжа. Почему именно к Литовым, не знаю, я никогда её об этом не спрашивал. Хотя и хотелось.

– Она вам нравилась? – по его тону догадалась я.

– Да, очень. Она была красива, как ангел. Что ни говори, а имя у нее говорящее. – Он вздохнул и повторил: – Очень нравилась. А вот я ей – нет. Она предпочитала хозяина.

– Отца?

– Да, вашего отца. И можете мне не верить, но он никогда не был ангелом. А тут такое испытание, устоять перед молодой красивой девушкой, которая смотрит на тебя чуть ли не как на бога… – Охранник покачал головой. – Никто бы не устоял. Но это всё равно его не оправдывает.

– Я так понимаю, произошло что-то нехорошее? – тихо спросила я.

– Очень нехорошее, – согласился охранник. – Знаете, Литовы каждый год вывозили всю прислугу на пикник в развалины старого замка Жильё. Можно было взять с собой семью, детей. Это всегда было весело. Хозяин доставал из погребов вино, пусть не самое дорогое, но всё равно очень хорошее. На кухне в корзинки упаковывали еду. Мы брали покрывала, игры, кто-то даже собак, и уезжали на целый день на природу. Целый оплачиваемый день не работы, а сплошного отдыха, – на этот раз мужчина улыбнулся. Я видела, как ему не хочется переходить к главному. – Это случилось летом. Помню, погода была очень хорошая, как сейчас. Термометр показывал выше тридцати градусов, тёплое море, комарья было… Мы вылили на себя целую тонну репеллентов, но нас всё равно кусали. Помню, как Антон и Глаша, это дети нашей тогдашней кухарки, играли во фрисби со своим псом Аликом. Кричали, смеялись, носились. Мы с Михаилом, тогдашним дворецким, пили вино из хозяйских погребов. Девчонки собирали цветы, кто-то даже отважился слазить внутрь старых развалин, хотя это было строго запрещено, так как состояние этих самых развалин оставляло желать лучшего. Меня не было в тот момент на поляне перед входом в старую графскую псарню, когда это случилось. Я просто услышал крик и бросился туда, а там… А там прямо на камнях лежала Ангелина, её лицо было залито кровью, а ваш отец оттаскивал от неё хозяйскую собаку. Поговаривали, что в ней течёт кровь собак-охранников графа Жильё. Правда или нет, этого мы не знали, да и не до того тогда было. Ангелину увезли в больницу. Как мы потом узнали, Барт разодрал ей лицо, и от её ангельской внешности ничего не осталось, хотя врачам удалось спасти ей глаза и губы.

– Странно, но я ничего такого не помню, – растерянно сказал Матвей.

– А вас там не было. Как и вашего брата. Насколько я помню, вас отправили в лагерь. Обоих. Младшего в отряд, а старшего вожатым. Помню сколько споров было, Сергей… Ваш брат очень не хотел ехать, но ваша матушка его уговорила, взяла тем, что больше некому присмотреть за младшим.

– Лагерь помню. И немудрено, это был первый и последний раз, когда я туда ездил. Значит все случилось именно тем летом? А что, собственно, произошло? Почему собака напала? – напряжённо спросил Матвей.

– А вот здесь я могу только предполагать, слухи ходили разные. – Он замолчал и отвернулся, словно не зная, стоит ли рассказывать.

– Вы рассказали эти слухи Роману? – спросила я.

– Да, рассказал. Видимо, придётся и вам. – Он вздохнул и снова посмотрел на Матвея. – Ходили слухи, я лично узнал об этом от нашей кухарки, что Ангелина была беременна. А ещё говорили, что как-то ваш старший брат застукал вашего отца с Ангелиной в постели. Застукал и, несмотря на все увещевания отца, всё-таки рассказал вашей матери. А ещё свидетели говорили, что, когда собака сорвалась с поводка, этот самый поводок был в руках у вашей матушки, не к ночи будь она помянута… Простите. – Он покачал головой. – И не все поверили, что собака сорвалась случайно, потому что знали: Амелия Литова готова на всё, чтобы защитить свой брак. А что из этого правда, а что ложь, я действительно не знаю. Меня уволили через пять лет после этого события, и я больше никогда не имел дела с Литовыми. Что, только к лучшему, поверьте, не в обиду вам будет сказано, Матвей.