Анна Савина – Бывший, собака и прочие ужасы нашего городка (страница 15)

Крик снова вспорол тишину коридора и на этот раз резко оборвался.

12

— Это… мама? — закричал Матвей замирая на пороге, а потом вдруг развернулся и бросился обратно в комнату. Я даже не успела спросить, зачем. Хотя у меня мелькнула мысль, что он сейчас сделает то, о чём я думала, то есть забаррикадируется в своей спальне, но… Мужчина об этом не думал. Вместо этого он схватил со стола пакет, вытряхнул из него олимпийку, что ещё недавно висела в шкафу у отца, схватил и снова выскочил в коридор, на ходу бросив мне:

— Если пёс там, этим я его отвлеку, — сказал он и бросился вперёд по коридору.

Я на несколько секунд замешкалась, то ли чтобы достать закатившийся под кровать баллончик, то ли потому, что была трусихой и совершенно не горела желанием бежать вслед за ним. Но, как бы то ни было, я всё-таки выскочила в коридор как раз в тот момент, когда там появились двое полицейских с оружием на перевес. Они пробежали следом за Матвеем. А за ними уже бросилась я. А за мной Наталья, выскочившая из одной из спален. На девушке была смешная розовая пижамка с зайцами. А вот на лице её было выражение ужаса, так не сочетавшееся с девчачьим розовым цветом.

Мы добежали до конца коридора, закончившегося лестницей на третий этаж, поднялись как раз в тот момент, когда раздался треск, оказались на площадке следующего этажа, когда Матвей в очередной раз ударил ногой по двери спальни, и та наконец дрогнула. Раздался хруст, часть замка осталась торчать в косяке, а створка распахнулась внутрь.

— Назад! — закричал один из полицейских Матвею, но куда там, мужчина первым оказался в комнате матери. И видимо, сейчас совершенно не имело значения то, что они ссорились буквально полчаса назад. Не имели значения никакие старые обиды и злость. Сейчас имело значение только то, что сын жутко боялся за свою мать. Боялся настолько, что ринулся её спасать, наверняка понимая, что мало может противопоставить натренированному на убийство людей псу.

А в комнате… А в комнате никого не было. Абсолютно. Она была пуста. Лишь опрокинутый на пол стул и валявшаяся рядом накидка показывали, что тут что-то произошло.

— Смотрите, — Матвей указал на дверь, которая наверняка вела в ванную. На белую дверь, на которой чётко были видны следы когтей. Как в дрянных фильмах ужасов. — Он был здесь, — сказал мужчина, бросился к двери и закричал: — Мама, ты там? Мама, открой, это я!

И спустя секунду щёлкнул замок, и дверь действительно открылась. На пороге стояла Амелия Литова всё в том же вечернем платье, только вот руки её дрожали, а лицо… На лицо было страшно смотреть. Это было лицо смертельно испуганной женщины, которая даже не могла произнести ни слова и лишь тихо шаталась.

— Всё, мама, всё. — Матвей отбросил олимпийку, обнял женщину, подвёл к кровати и почти силой усадил. — Всё в порядке, я здесь, тебя никто не тронет.

— Он… он… — попыталась сказать женщина.

— Тсс, — произнёс сын и поцеловал её в лоб. — Тихо, всё уже кончилось, ты в безопасности, я обещаю.

— Он… он был здесь… Большой… чёрный… Он рычал!

— Как он вообще сюда попал?! — раздался мой голос. Мария Ничеевой, которая вошла в спальню вслед за оперативниками, добавила: — И куда делся? Не мог же он испариться?

— Вы что, не верите моей матери? — с ноткой угрозы уточнил Матвей.

— Дело не в этом. Как он вообще сюда попал? — оперативница спрашивала с каким-то необъяснимым возмущением.

— Очень просто, — сказала Наталья и вдруг подошла к одной из стеновых деревянных панелей, нажала, и часть стены ушла в сторону, открывая узкий проход. — У нас весь дом в этих ходах. И поскольку особняк объявлен памятником архитектуры, заделать мы их тоже не можем.

— Чёрт! А почему нам не сказали? Кто ещё об этом знал? — оперативница кинулась к тайному ходу, заглянула туда, выругалась, достала из-за пояса фонарь и включила.

— Думаю, все, — неожиданно для себя ответила я. — Информация об этом есть на сайте местного краеведческого музея. И даже подробная карта этих самых ходов… — Я замолчала под колючим взглядом оперативницы, которая ещё раз выругалась и бросилась в темноту. Двое мужчин последовали за ней.

— Мама! — вдруг тревожно выкрикнул Матвей, пытаясь поддержать едва не теряющую сознание женщину. — Наташка, вызывай скорую! — скомандовал он, и девушка тут же бросилась вон из комнаты.

Несмотря на комендантский час, скорая всё же приехала, и через двадцать минут. Амелию Литову забрали в больницу с гипертоническим кризом. Оперативники, прогулявшись по тайному ходу, вышли на улицу где-то в районе кухни, ещё раз обошли дом и никого не нашли. Ни собаки. Ни её хозяина. И решили удовольствоваться малым, а именно упаковали в прозрачный пакет накидку Амелии Литовой и олимпийку с черным воротником для экспертизы. И если со спортивной кофтой все было более или менее понятно, то с накидкой к вечернему платью хозяйки дома – нет. Так как получалось, что преступник не только имел доступ в спорт клуб, но и помимо этого в этот особняк. А таких кандидатур я в окружении и Литовых не видела. Разве что… Матвей? Нет, это бред.

— Мне нужен детальный план дома с обозначением всех этих чёртовых ходов, — потребовала оперативница. Но Матвей от неё только отмахнулся, гораздо больше его волновали мать и племянница.

— Наташка, собирай вещи, мы немедленно уезжаем ко мне.

— Но… — попыталась возразить Мария Ничеева.

— Никаких «но», — отрезал мужчина. — Здесь вы не в состоянии обеспечить безопасность моей семье. Поэтому я отвезу племянницу туда, где с ней точно всё будет в порядке. Уверяю, в моей квартире тайных ходов нет и никогда не было.

— А я… я должна вернуться к сыну, — сказала я с каким-то облегчением. — И если другого нападения сегодня не планируется… — Я посмотрела на оперативницу.

Та только махнула рукой и приказала:

— Владимир, сопроводите девушку до места.

13

Продукты всю жизнь испортились. Я поняла это, когда разгружала багажник. Все кремы, сметану, молоко пришлось выбросить. Не знаю, как отразилась такая жара на вине, вряд ли хорошо, но выкинуть бутылки, которые заказывал свёкр, почему-то не поднялась рука. И я расставила их на столе на кухне, прикидывая, во сколько открывается магазин, чтобы успеть сгонять туда и всё-таки купить всё необходимое для праздника.

— Как ты? — спросил свёкр, появляясь на кухне.

— Нормально, — совершенно честно ответила я. — Спала мало, в остальном…

— Да уж, покой нам только снится, — пробормотал Валентин Иванович и вдруг добавил: — Анна сегодня взяла выходной.

— Правда? — спросила я. — А как же…

— А как же мой торт?! — выкрикнул появившийся на кухне Сашка и, повернувшись ко мне, спросил: — Мама, что, не будет торта? — На глазах у него набухали слёзы. — И не будет дня рождения?

— Ну что ты, — я обняла сына, — конечно, будет. Ты же обожаешь пирожные из кондитерской «У Лилианы»?

— Да, — с некоторым недоверием ответил сын.

— Ну вот. Сейчас мы с тобой съездим в торговый центр и купим самый большой и самый красивый торт, который будет у них на витрине, — пообещала я.

Он несколько секунд раздумывал, словно взвешивая, равноценную ли замену я предлагаю, а потом слёзы высохли, и он улыбнулся.

— Ура, мы едем покупать вкусняшки в «Лилиану»! — выкрикнул он и выбехал из кухни.

— Только сначала позавтракаете, — попенял тесть, с улыбкой глядя на внука.

— А в нашем деле ничего нового? — спросила я вполголоса, хотя и так уже знала ответ. Если бы что-то появилось, Валентин Иванович тут же бы мне рассказал.

— Ничего, — со вздохом ответил свёкр. — Надеюсь, это хороший знак.

— И я надеюсь, — эхом ответила я, открывая холодильник и понимая, что завтрак на всех сегодня придётся готовить мне.

Кондитерская «У Лилианы» располагалась в единственном торговом центре Жильевска большом и помпезном. Цены там были космические, но что касается выпечки она того стоила. Нам с Сашкой повезло: один из тортов, заказанных на день рождения, не забрали. И Лилиана тут же бросилась переделывать надпись с «Егору» на «Александру». А мы, пока шла работа, отправились в детский городок, где Сашка с восторгом начал носиться, то прыгая в сухой бассейн, то залезая в верёвочный городок. А я устроилась в кафе напротив с бутылкой воды. В такую жару ни кофе, ни чай совершенно не хотелось.

Люди ходили туда-сюда, заходили в бутики, несли пакеты с фирменными логотипами. И казалось, их ничего не беспокоит. Ни происшествия на пляже, ни пёс-убийца, ни даже то, что сегодня утром не было ни одного сообщения об убийстве — слава тебе, Господи. Для них жизнь текла своим чередом. И, думаю, если бы не исчезновение Романа, для меня она текла бы точно так же.

— Простите, — услышала я мужской голос, повернулась и увидела Матвея. — Простите, не смог пройти мимо и не поздороваться с вами.

— С тобой, — поправила я мужчину, потому что по моим внутренним ощущениям, если вы целовались с мужчиной, то, я думаю, вполне можете называть друг друга на «ты».

— С тобой, Лена, — эхом откликнулся он и сел на соседний стул.

— Как ваша… как твоя мама?

— Ничего, хотя врачи хотят подержать её ещё сутки в больнице. Но кризис миновал.

— Я рада.

— А вот я не знаю, рад или нет. Потому что ко мне домой она точно не поедет, а оставить её одну в нашем большом доме я уже не смогу.

Мы замолчали, и именно в этот момент к нам подбежал Сашка, схватил мою бутылку с водой, свинтил крышку и стал жадно пить.