Анна Самохина – Алые птицы (страница 9)
– Без поминок нет, конечно.
Павел сел в машину и первым выехал на дорогу; чёрный крайслер Георгия направился следом.
Он хотел бы вернуться в участок и поработать ещё, да и время даже за полдень ещё не перевалило. Но настроения общаться с коллегами не было, к тому же Павел взял на сегодня отгул. Поэтому он вырулил на неширокую дорогу частного сектора и остановился перед своим домом.
Георгий припарковался неподалёку и махнул другу рукой.
– Встретимся в одиннадцать? – крикнул он.
– Да. Приду в двенадцать, – ответил Павел.
Он зашёл в дом и повернул замок. Теперь у него оставалось по меньшей мере часов десять на то, чтобы в спокойствии и тишине поработать.
Глава 6. Безумная сказка
Стоя перед зеркалом, Павел ещё раз умылся. Крошечная ранка от пореза бритвой чуть кровоточила.
Он вышел в прихожую и обулся. Дресс-код сегодняшней вечеринки не слишком ему нравился, однако выбирать не приходилось. Ярко-красные брюки, купленные несколько лет назад его уже бывшей женой, ещё подходили по размеру, и Павел удивился, что не выкинул их за всё это время.
Алая футболка и найденные в закоулках угольно-чёрные кроссовки вызывали смешанные чувства. Кровавая вечеринка в честь смерти Семёна была лучшим решением, на которое оказались способны активисты Птицына.
Павел направился к соседнему дому, где жил Георгий. Тот как раз закрыл входную дверь и приветливо махнул ему рукой.
Для Георгия кислотные цвета – это все. Хотя его гардероб отличался поразительным разнообразием, и в будние дни он предпочитал неброскую одежду, а на вечеринках всегда становился центром внимания. Вот и сейчас: ярко-красный брючный костюм точно выделит его из толпы, впрочем, на это Георгий всегда и рассчитывал.
– Время? – спросил тот, спускаясь по лестнице.
– Без двух минут двенадцать. Как раз успеем к началу.
Георгий усмехнулся и подошёл к другу.
– Ровно в двенадцать карета превращается в тыкву, а с жителей Птицына слетают маски…
– Только не начинай, – пробормотал Павел.
– …Обнажая их уродливые лица, полные злости, алчности и похоти. Как романтично! Ох уж эти идеи лицемерия. Обожаю.
Павел замер.
– Лицемерия, говоришь?
– А как ещё ты бы описал Птицын?
Лицемерие… Молящийся Семён – это не сочетание несочетаемого. Это проявление лицемерия. Нераскаявшийся грешник не стал бы молиться, а если начал, то он наверняка лжёт.
– Может, ты и прав…
– Не может, а прав.
Павел кивнул в сторону машины Георгия.
– Пешком пойдём?
– Конечно. Сегодня у меня в планах нажраться вдрызг.
– Отлично. А я кое-кого хочу опросить.
– Тебе самому-то не надоело?
– Сболтнёшь что-то лишнее – пеняй на себя.
Не собираясь проигрывать Георгию в споре, который минут через десять имел все перспективы перейти в драку, Павел направился к клубу, при этом продолжая отпускать колючие фразы в адрес друга. Ссоры не надоедали ему. Хотя обычно они происходили всего на несколько тем, Георгий продолжал удивлять даже там, снова и снова выводя Павла из равновесия.
Они миновали два жилых квартала и вышли на центральную улицу. Машины по ней не ездили – зато жители Птицына гуляли с удовольствием.
Клуб располагался в одном из переулков, куда и свернули друзья. Оттуда уже доносилась негромкая музыка, и по мере приближения она звучала все ярче и насыщеннее.
– Как раз за полночь, – заметил Георгий.
– ПТИЦЫ, ПОШУМИМ? – Из клуба раздался усиленный микрофоном голос ведущего, а нарастающий гул возвестил о том, что присутствующие вполне довольны происходящим.
Охранники на входе приветливо кивнули Павлу, а с Георгием поздоровались за руку.
На танцполе уже вовсю веселились люди в алой одежде. От обилия всех оттенков красного в глазах рябило, а от басов внутри все дрожало.
На сцене в расстёгнутой рубашке с нарисованными на зелёном фоне алыми листьями конопли подпрыгивал в такт музыке мужчина. Он держал в руках микрофон, а левой рукой поправлял сползающие на нос тёмные солнцезащитные очки. В нем было и не узнать того человека, которого Павел частенько видел сначала в мэрии, а затем в церкви. Антон Зуев, больше известный как Антоний, долгое время был членом банды Мстислава, но в последнее время значительно отдалился от прежних обязанностей. Он был лет на десять старше своего приятеля и во многом помог ему до сих пор занимать пост мэра, вероятно, только поэтому тот отпустил его из банды намного спокойнее, чем Семёна. И хотя Павел сомневался, что Антон больше не промышляет ничем криминальным, он не попадал на глаза полиции и следственному комитету. Его религиозные представления были весьма странными и иногда противоречивыми, однако Антон уже давно работал в церкви, чередуя это занятие с проведением шумных вечеринок вроде этой. Стоит отдать должное, ведущим он оказался действительно хорошим, поэтому не так давно даже взял себе сценический псевдоним.
– А У НАС НАМЕЧАЕТСЯ СО-О-ОЧНЫЙ ДВИЖ! – крикнул в микрофон Антоний, и от его возгласа у Павла заложило уши.
Георгий нагнал Павла уже возле танцпола. Тот осматривался в поисках знакомых лиц; он заприметил в углу парочку из свиты Мстислава, с которыми ещё не разговаривал.
Музыка не позволяла это сделать, да и танцевать под неё было сложно: Павел был ещё не настолько пьян. Георгий сунул в руку друга коктейль, и тот с благодарностью кивнул. Запрокинув голову, он парой глотков выпил две трети содержимого.
Бармен работал на совесть. В коктейлях было достаточно алкоголя, чтобы вновь почувствовать себя живым только к завтрашнему вечеру.
Павел шагнул к двум молодым людям и поднял свой полупустой бокал в знак приветствия.
– Павел, – представился он.
– Максим, – назвался юноша и указал на свою спутницу. – Вера.
Павел кивнул и повернулся на Антония. Тот что-то настраивал в микрофоне, и музыка ненадолго сделалась тише.
– Редко вижу вас в городе, – сказал Павел. – Даже по именам не знаю. А в лицо помню.
– Ты в полиции работаешь? – крикнул Максим.
– В следственном комитете.
Вера улыбнулась и запрокинула бутылку пива, которую держала в руках.
– А я слышала, что следаки обижаются, когда их мусорами называют.
– Даже мусора будут обижаться, если их мусорами назвать, – резонно возразил Максим и повернулся к Павлу. Тот внезапно обнаружил, что его собеседник довольно пьян. – А ты уже убийцу нашёл?
– В процессе, – сдержанно ответил Павел.
Вера тем временем бросила на него насмешливый взгляд. Не верила, что он сможет найти убийцу? Ему не привыкать к подобному отношению. Но в итоге Павел всё равно выигрывал, и даже если ошибался, то делал это себе на благо. Так и сейчас… Он ошибётся.
– Есть подозреваемые?
– Немного.
– Многих уже опросил?
– Прекрати надоедать, – перебил свою подругу Максим и обратился к Павлу. – Ты её извини. Она обожает всякие эти… штуки, но не понимает, что даже следаки хотят отдохнуть.
– Нет, ничего страшного. Я как раз хотел кое-что…
Судя по всему, Антоний починил микрофон, потому что музыка грянула с новой силой.
– НЕ РАССЛАБЛЯТЬСЯ, ПТИЦЫ-Ы-Ы! – взревел он, и верные фанаты заулюлюкали под сценой.
Максим жестами показал на дверь, и Павел кивнул, отчаянно надеясь, что понял его правильно. Он пошел следом за Максимом на улицу, а Вера осталась допивать своё пиво.
Юноша остановился на пороге, прикрыв за собой дверь, и закурил. В темноте был виден только прыгающий туда-сюда красноватый огонёк на кончике сигареты.